26

Проснувшись, Е Чжу обнаружила, что причёска и макияж уже были готовы. Из зеркала на неё смотрел совершенно другой человек.

— Да выходи же, сестрица! Что ты там делаешь?! —раздражённо подгонял её пустельга.

Е Чжу нехотя вышла из-за стены. Каблуки её туфель громко стучали по мраморному полу, отчего ей стало неловко. На мгновение она замялась из-за этого звука, но затем снова двинулась вперёд и вошла в холл с фонтаном. Почти одновременно из уст присутствующих вырвались возгласы:

— Э-э-э?!

— Охо, это Ли Реджу, мрау?

— Боже мой, да она просто невероятно милая и очаровательная!

Е Чжу, смутившись, покраснела, что было для неё совсем нехарактерно. Благодаря румянам её щёки приобрели сочный розовый оттенок. Волнистые красновато-каштановые волосы были подстрижены до каре, аккуратно уложены и теперь блестели, несмотря на то, что были опалены огнём. Всё-таки сила стилиста велика.

Мадам Пенни просканировала Е Чжу сверкающим взглядом и в крайнем возбуждении сильно задёргала ноздрями.

— Она очаровательнее, чем я думала! Посмотрите на это кукольное платьице, ну как можно иметь такой милый вкус? С одной стороны такая сексуальная, а с другой – милая, прямо одно удовольствие сравнивать. Хо-хо-хо, ай да я! Дорогуша.

Горничная поддакнула ей и улыбнулась.

Е Чжу мельком взглянула на рыжую собаку, прижимающуюся к Раму, и едва сдержала потрясённый вздох. В гневе она толком не разглядела, но теперь увидела, насколько эта псина изменилась. Под ярким светом, одетая в платье мягкого бежевого цвета с глубоким вырезом, она выглядела настолько потрясающе, что даже у женщины потекли бы слюнки. Роскошные вьющиеся рыжие волосы, контрастирующие со скромным цветом одежды, производили неизгладимое впечатление. И к тому же, какое у неё невинное щенячье личико! Раньше она всё-таки была животным, и можно было посмеяться, мол, да что с собаки взять, но теперь так не получится. Потому что она приняла облик идеального человека, да ещё и настолько красивого. Ух! Е Чжу невольно застонала и крепко прикусила губу. Горничная рядом прошептала, что помада сотрётся, но ей было не до этого, потому что она ощущала угрозу сильнее, чем когда-либо.

— Хозяи-и-ин!

Эта коварная особа, даже накинув на себя одежду, источала соблазн и липла к Раму! Е Чжу почувствовала, как начинает закипать от злости.

— Рам!

Поддавшись импульсу, она подбежала к мужчине и схватила его за руку с другой стороны, затем с довольно застенчивым видом спросила:

— Ну как? Я переоделась и накрасилась...

Рам равнодушно посмотрел на Е Чжу. Его глаза тут же налились красным. От этого у неё на мгновение кольнуло в сердце, но она тут же с надеждой посмотрела на него.

Пока он молча глядел на неё, собака, изнывающая от нетерпения, заскулила:

— Хозяи-ин! Я тоже! Я тоже переоделась и накрасилась. Хозяи-ин! Посмотрите и на меня.

«Вот коварная тварь! Ещё и на неё посмотреть?»

Вскипая от раздражения, Е Чжу злобно зыркнула на собаку и, прежде чем Рам успел повернуть голову, резко схватила его лицо обеими руками, заставив смотреть только на себя. Дзинь! Цепь громко звякнула.

— Я! Переоделась! Сначала на меня нужно посмотреть! Как я выгляжу?

От такого бесцеремонного поведения Рам слегка нахмурился. Однако она не отпускала его лицо, а наоборот, прилагала усилия, чтобы он не повернул голову к той коварной твари. Длилось это недолго. Он холодно взял руки Е Чжу, опустил их и сухо бросил:

— Коротко.

— Немного, да? Но это была самая приличная вещь из всей одежды.

Е Чжу была немного тронута тем, что Рам всё-таки посмотрел на неё. Но то, что он сказал потом, было просто невообразимо:

— Сними.

— Ах! Ч-что снять? З-здесь?

Вместо ответа Рам с каменным лицом прошагал мимо неё, остановился у вешалок возле фонтана и принялся перебирать одежду. Затем, выудив какую-то вещь, повернулся и швырнул её Е Чжу. Ошеломлённая девушка поймала её и озадаченно уставилась на него.

— О-о!

Это оказалась длинная мантия с капюшоном такого же чёрного цвета, как его одежда. Е Чжу посмотрела на него с выражением: «И что дальше?».

— Переоденься в это и возвращайся, — приказал он.

— Ч-что?!

Что это ещё за абсурдная ситуация? Она терпеть не могла наносить тонны косметики на лицо, но при всём при этом накрасилась ради него, а он говорит переодеться? И ещё в эту странную одежду? Балахон, который дал Рам, была настолько бесформенным, что им можно было бы обмотаться с головы до пят, да ещё осталось бы! Е Чжу всерьёз начала сомневаться в его чувстве прекрасного.

— Это шутка, да? Ведь шутка? Ха-ха-ха. Что это за тряпьё, которое даже даром не нужно...

— По-твоему, мне сейчас больше делать нечего, как шутки с тобой шутить?

— Т-то есть, вы серьёзно говорите, чтобы я переоделась в этот безумный мешок?!

Мужчина не ответил. Судя по всему, это было подтверждением. Е Чжу в очередной раз убедилась, что он не в себе.

— Не хочу! Зачем переодеваться, если можно носить эту одежду?!

— Я сказал, она короткая.

— Где это она короткая?! А как же рыжая собака! У неё там вообще вся грудь наружу, полный беспредел, но ей вы ничего не говорите, а прицепились только ко мне!

Е Чжу вдруг ткнула пальцем в собаку, привлекая её внимание. Мужчина непонимающе изогнул бровь.

— При чём тут рыжая собака? Я тебе говорю переодеться, а не ей.

— А-а-а-а! Да потому что!

«Упрямый баран, до которого ничего не доходит!»

Е Чжу с силой хлопнула себя в грудь, показывая, как ей всё это надоело, и, стараясь успокоиться, процедила сквозь зубы:

— Всё, хватит! Я ни за что не переоденусь! Я просто хочу носить это платье!

— Носи, если у тебя есть деньги заплатить за него, — высокомерно усмехнулся Рам и спросил цену у мадам Пенни. Мадам, что было ей не свойственно, нервно покосилась на него и ответила:

— 50 золотых монет, но для вас я сделаю специальную скидку - 45. Рассрочки нет.

Даже если бы у Е Чжу был кошелёк из её времени, у неё всё равно не было бы возможности заплатить.

«Я-то подумала, с чего этот засранец так любезно решил купить одежду»

Не могло же быть всё так просто, конечно же, нет. Благодаря любезности Рама Е Чжу снова получила редкую возможность испытать чувство, когда мир вокруг краснеет от ярости. Она сжала платье так, словно собиралась его разорвать, и, в конце концов, поникнув, поплелась обратно в примерочную. Как только она полностью скрылась из виду, в зале воцарилась тяжёлая тишина. Бабочка уже забился в угол и стучал зубами от страха, а у мадам Пенни на голове появились розовые свиные ушки. Лишь пустельга и рыжая собака оставались невозмутимыми перед лицом гнетущей убийственной ауры.

— Я же просил подобрать ей что-нибудь совершенно неприметное.

— Хозя-хозяин! Э-это…

— Мало того, что не слушаешь приказы, так ещё и осмеливаешься наряжать в эти лохмотья? Хочешь снова стать ничтожной тварью, валяющейся под ногами у людей, свинья?

Мадам Пенни с побелевшим лицом рухнула на колени и тут же принялась биться лбом о голый пол, умоляя:

— Хозяин! Я совершила ошибку! Хозяин никогда не приводил го-гостей… э, особенно таких юных людей, поэтому моя ничтожная натура на мгновение помутилась рассудком! По-пожалуйста, простите меня! Простите!

— Это твой последний шанс. Замотай так, чтобы никто не заметил, чтобы никто не узнал. Если хоть кусочек кожи останется открытым, считай, что эта часть твоего тела принесена в жертву.

— Да, да! Я поняла! Я поняла, Хозяин!

Глядя на мадам Пенни, которая в панике то ли ползла, то ли бежала, пустельга подумал, что за человеческой девчонкой нужно следить в оба. Почему-то на него начала накатывать усталость.

***

Из сверкающего здания магазина одежды мадам Пенни вышли высокий мужчина в чёрном пальто, пустельга, Бабочка и рыжая собака с кислой миной. Как и говорил Бабочка, улица была слишком пустынной даже для ярмарочного дня, который проводился раз в неделю. Рам внимательно осмотрел округу своими красными глазами. В воздухе чувствовалась тяжесть. Кажется, не только он это заметил. Бабочка склонил голову набок и тихо пробормотал:

— Вот ведь странно, мрау. В другое время эти сорванцы толпились бы там так, что не протолкнуться, боясь, как бы кусочек леденца или посыпки не упал...

У лавки, где продавали сладости из батата, на которую он указал, находилось всего несколько детей.

— И правда, странно, — добавил он обеспокоенным тоном и украдкой оглянулся назад. Дело в том, что странным было не только это. Человек, попадавший под категорию сорванцов, о которых он говорил, всё ещё мялся у входа в здание и, похоже, не собирался выходить. С головы до пят облачённый в чёрное, он, если не присматриваться, казался просто большим чёрным комком. Мешковатая верхняя одежда, судя по всему, была ему не по размеру, поскольку её край волочился по земле. Капюшон, плотно закрывавший голову, постоянно сползал, заслоняя обзор. Движения человеческой женщины, непрестанно его поправлявшей, были на удивление грубыми для такой юной особы. В конце концов, женщина выругалась: «Чёрт, чёрт!» и топнула ногой в чёрном кожаном ботинке. Бабочка отчасти понимал её, несмотря на то, что от её ругательств у него по спине пробежал холодок. Лицо, которое время от времени мелькало из-под капюшона, было красным от жары и подступающей ярости. Побережье Восточного континента не отличалось ярко выраженной сменой сезонов, поэтому даже летом здесь было прохладно. Но это вовсе не означало, что нужно кутаться в плотную одежду. Сейчас, в начале осени, одежда человеческой девушки, если попытаться найти этому оправдание, могла быть только у человека, который отчаянно хочет свариться заживо. Её наряд резко контрастировал с платьем рыжей собаки, стоявшей неподалёку с открытыми плечами и наслаждавшейся прохладным ветерком. Девушка, в конце концов, не выдержала и резко откинула капюшон, надеясь хоть немного охладить пылающие щёки под прохладным воздухом. Конечно, это не продлилось долго. Хозяин грубо дёрнул цепь, и Е Чжу, всё ещё стоявшая у входа в здание, чуть не упала.

— А-а-а! Я же говорила не дёргать без предупреждения!

— А я тебе говорил, чтобы ты не мешкала. Что ты там делаешь? И надень капюшон, — приказал Рам, указав на её голову.

Она тут же запротестовала:

— Мне жарко, я сейчас сварюсь заживо! Пожалуйста, можно мне не надевать капюшон? Ну, пожа-а-алуйста.

— Если хочешь спать с цепью, то можешь и раздеться.

Они яростно торговались ещё до выхода, устроив шумную перепалку. Разумеется, кричала только Е Чжу. Рам же просто манил капризного ребёнка, отчаянно пытающегося вырваться, цепью и она, зная, что это приманка, всё равно заглотила её. На словах, что на время сна цепь будут снимать, если она наденет капюшон, Е Чжу больше не пререкалась и нервно натянула его на голову. Под плотной тканью снова стало невыносимо жарко. Она поочерёдно посмотрела на рыжую собаку в вызывающем наряде и мужчину с цепью в руках и выругалась про себя. Но мужчина, словно чёрт, быстро всё уловил и, обернувшись, уставился на неё своими красными глазами, отчего ей пришлось замолчать. Убедившись, что человеческая женщина заткнулась, Рам отвернулся от неё и снова устремил взгляд на улицу. Его лицо, обычно не выражающее особых эмоций, мгновенно стало пугающим и суровым, как только он повернул голову. От этой недоброй ауры все, кроме Е Чжу, напряглись.

— Странно, — пробормотал Рам с озадаченным видом. — Я не чувствую жизненной силы контрактника с Восточного континента.

— Э-э-э? Признаки жизни, говорите, мрау? Но ведь вождь Восточного континента сильно продлил свою жизнь благодаря контракту с Вами, так ведь, мрау? И вдруг… вы говорите, что не чувствуете признаков жизни… — растерянно покачал головой Бабочка.

Пустельга робко спросил:

– Что? В-всё серьёзно?

Но никто ему не ответил.

— Пустельга.

— Да? Да?!

— Отправляйся и узнай, что сейчас происходит на Восточном континенте.

— Э-э-э, да, да, Хозяин!

— Бабочка, сходи и приведи полевую мышь, которая прячется в особняке вождя.

Е Чжу поразила властность, с которой Рам отдавал эти краткие и чёткие приказы.