25

— Если ты продолжишь, мне придётся позвать Хозяина, рыжая собака.

— Зачем же? Пусть кусает, пусть! — поддразнивала Е Чжу, прячась за спиной Чорона.

Когда рыжая собака снова оскалилась, Чорон быстро закричал:

— Сестрица, это касается и тебя! Если не прекратишь, я и правда позову Хозяина. Хозяин! Сестрица и рыжая собака дерутся! Хозя… У-у-ум!

Е Чжу, запаниковав, поспешно зажала ему рот рукой. Чорон, почувствовав горько-солёный вкус её кожи, начал вырываться.

— Убирайся, — стала выгонять Е Чжу собаку. Однако та, похоже, всё ещё не могла унять свой гнев и продолжала злобно пялиться на неё. Чорон судорожно извивался, отчаянно пытаясь позвать своего хозяина:

— У-у-ум, у-у-у-ум! Хозяин! У-у-у-ум!

— Убирайся, быстро!

В конце концов рыжая собака всё-таки выскочила из душевой, и напряжение спало.

Убедившись, что дверь плотно закрыта, Е Чжу убрала руку ото рта Чорона. Тот сразу же бросился к раковине и начал полоскать рот.

— Тьфу, тьфу-тьфу! Как горько! Ой-ой-ой! Горько и солёно! Можно было просто сказать. Зачем совать руки в чужой рот?!

Е Чжу подняла с пола душевую лейку, которая всё ещё брызгала водой.

— Это ты не собирался заканчивать. Хотел позвать своего хозяина? Совсем с ума сошёл.

— Э-это… просто если бы я так не сделал, мне показалось, что сестрица и рыжая собака действительно подрались бы…

Покачав головой, она подошла к раковине и закрыла кран. Из-за того, что лейка так долго пролежала на полу, он был весь мокрый. Конечно, это душевая, так что ничего страшного, но Е Чжу стало немного неловко перед мадам Пенни и её горничными, когда она вспомнила, какой чистой и блестящей была комната изначально. Ну и ладно. Е Чжу хотелось быстренько помыть голову, поэтому она зашла в одну из душевых кабин, тянущихся вдоль стены. Пустельга, выронивший во всей этой суматохе цепь, воскликнул: «Ой, ой!» и попытался последовать за ней.

— Куда?! Я не убегаю, а иду в душ!

Е Чжу грозно посмотрела на него, и пустельга в конце концов остался стоять возле раковины. К счастью, душевая кабина была непрозрачной. Тем не менее, она строго предупредила:

— Только попробуй посмотреть, убью.

— Да больно надо! — возмущённо выкрикнул пустельга.

Проигнорировав его, Е Чжу начала мыться. Из душевой лейки, установленной на потолке, хлынула вода. Ей пришло в голову, что металл наручника может заржаветь, но вскоре она с радостью начала поливать его в надежде, что он не просто заржавеет, а развалится.

Быстро приняв душ, она вышла из душевой кабинки, кое-как прикрывшись большим полотенцем, взятым с полки внутри. Не хотелось снова надевать одежду, насквозь пропитанную морской водой. Мраморный пол теперь был полностью залит водой. Когда её увидел Чорон, он ахнул и прикрыл глаза руками.

— У-а-а! Мне больно смотреть, иди скорее переодеваться!

— Ах ты мелкий засранец! Тогда я пойду переодеваться, но чтобы ты ни в коем случае не докладывал хозяину о том, что произошло! — сказала Е Чжу, вытирая маленьким полотенцем мокрые волосы.

Чорон не ответил сразу, а какое-то время мялся:

— Х-хозяин велел мне докладывать обо всём, что касается сестрицы…

От его попытки сделать вид, что он не при чём, Е Чжу мгновенно разозлилась.

— С чего это дело касается только меня?! Ты тоже причастен! — она подняла кулак, глядя на пустельгу грозным взглядом, и шаг за шагом стала приближаться к нему. — Значит, ты всё-таки намерен наябедничать?

— Д-да?

— А?!

— Ладно, я ничего не скажу! Это останется между нами! — залепетал Чорон, запаниковав. После послышалось, как он пробормотал что-то вроде: «Дьявол, дьявол!», словно проклиная. Однако Е Чжу лишь почесала ухо мизинцем. В конечном итоге, получив подтверждение, она с довольным видом пару раз хлопнула его по плечу, накинула на себя пальто Рама и направилась к двери.

— Сестрица, — окликнул её Чорон, когда она уже собиралась взяться за ручку.

— Что? — лениво ответила Е Чжу, полуобернувшись к нему. В таком положении было сложно разглядеть его выражение лица, но даже такая невнимательная к другим девушка, как Е Чжу, не могла не заметить, что его голос звучал иначе, чем прежде.

— Слушай, сестрица… не… не спросишь?

«Что? Почему рыжая собака называла тебя Элло? И что вообще случилось с твоей сестрой и почему её сожрали люди?» — подумала Е Чжу, но не стала озвучивать свои мысли во многом потому, что Чорон перебил её прежде, чем она успела хоть что-то сказать.

— Почему рыжая собака так…

— Ничего не говори.

В голове замелькали образы: мама, Бонгу, школьная поездка… Вот почему. Если бы это был обычный день, она бы первая начала вытягивать из него каждое слово, но не сейчас. Даже если бы она захотела назвать причину, она бы не смогла. Это просто… да, просто…

— Просто… просто забудь.

С этими словами Е Чжу снова повернулась и потянула за дверную ручку. Пока она не вышла из душевой, Чорон лишь молча стоял на месте. Скорее это он хотел что-то спросить у Е Чжу, но в итоге так и не смог. Его прошлое ворошится, и грустно и неловко должно быть ему, но почему у неё такое лицо, будто она вот-вот заплачет?

***

Когда она вышла, та самая горничная, которая ранее проводила её до душевой, поприветствовала её. Е Чжу последовала за ней в огромную комнату, очевидно, служившую примерочной. Все её стены были покрыты зеркалами, поэтому Е Чжу почувствовала неловкость. Похоже, приготовления были завершены ещё до её прихода: в комнате стояли передвижные вешалки, плотно увешанные одеждой, и две молодые девушки в форме горничных. Девушка, которая её привела, сказала, что они отвечают за прически и макияж, а затем представилась сама, сообщив, что она отвечает за костюмы. Е Чжу почувствовала, как у неё начинает болеть голова, словно она заново переживает кошмар на земле племени рук.

— Для начала вам стоит переодеться. А потом уже займёмся причёской и лицом...

Поскольку мадам Пенни не было рядом, горничная решила скопировать её манеры и поспешно подвела Е Чжу к вешалке. Интересно, что они о ней подумали, если вся одежда, что там висела, представляла собой короткие платья, которые были одно другого причудливее: со странными черепами или густо усыпанные оборками и кружевами в области груди, а на некоторых платьях сзади красовался хвост с леопардовым принтом. Горничная, заметив взгляд Е Чжу, показала ей ободок с тигриными ушками, сказав, что это комплект.

— Вам идёт милый стиль...

Увидев её испуганное лицо, она предложила другую странную вещь: сарафан с огромным сердечком из ткани, пришитым в области груди.

Е Чжу охватила ужасная уверенность, что ей придётся безропотно надеть те кошмарные вещи, которые ей предлагает женщина, и бросилась в панике перебирать одежду.

— Нет! Я сама выберу!

Спустя долгое время она наткнулась на скромное синее джинсовое платье, затерявшееся в самом дальнем углу вешалки. Поскольку остальные платья были без рукавов, со странными узорами и юбками-клёш, пышно расширяющимися от талии, Е Чжу была почти готова ликовать, когда нашла простое прямое платье с короткими рукавами и сдержанной чёрной вышивкой. Это был редкий экземпляр, напоминавший дизайн из её времён, который мог бы показаться скучным, если бы не сборки на плечах, придающие ему некую игривость.

— Я возьму это!

— Это никто не выбирает…

— Нет! Мне нравится! — настояла Е Чжу, держа платье в руках. Она смотрела так настойчиво и отчаянно, что горничная, пытавшаяся вручить ей платье с жуткими зелёными кроликами на спине и животе, в конце концов сдалась.

— Тогда какую обувь подготовим? Раз платье синее, то туфли красные…

От этих слов у Е Чжу снова разболелась голова.

— Нет! А можно что-нибудь вроде кроссовок, в которых я пришла? Не хочу надевать туфли, ноги будут болеть.

— Кроссовки? Это... а! Вы про практичную обувь? Минуточку.

К счастью, в этом мире, похоже, кроссовки существуют. Горничная быстро вернулась с коробками, полными обуви. Е Чжу едва избежала угрозы превратиться в ходячий корейский флаг(1).

— Это практичная обувь ручной работы от мадам Пенни, — подчеркнула горничная, показывая белые туфли. Однако назвать их просто туфлями было сложно: слишком много дырок для шнурков и довольно высокий каблук. Похоже, что «от мадам Пенни» было сказано не зря: на заднике красовался розовый пятачок размером с ноготь большого пальца. Но как бы то ни было, по сравнению с платьями дизайн был гораздо более сдержанным, поэтому Е Чжу решила смириться с пятачком.

— Тогда переодевайтесь здесь.

В центре зеркальной комнаты находился круглый купол с занавеской, словно на сцене маленького театра. Это и была примерочная. Зайдя туда, Е Чжу украдкой взглянула вверх и увидела большую лампу, свисающую с купола.

«Неужели когда я переоденусь и открою занавески, включится прожектор?»

Охваченная необъяснимой тревогой, Е Чжу с мрачным выражением лица поспешно стала надевать новую одежду, начиная с нижнего белья. И как в воду глядела. Стоило ей переодеться, как занавески автоматически задёрнулись, словно кто-то наблюдал за ней, а над головой вспыхнула лампа настолько яркая, что чуть не выжгла глаза.

— Ой! Как мило, юная леди! Я переживала, но вам действительно очень идёт синий цвет.

— Глаза! Выключите свет, больно глазам!

Возможно, из-за пены, попавшей в глаза в душе, они быстро начали слезиться. Но вместо того, чтобы выключить свет, женщины лишь захихикали, будто Е Чжу казалась им до смерти милой, и начали что-то обсуждать между собой.

— Вам удобно? Как ощущения? Обувь подходит по размеру? Пройдитесь немного!

Е Чжу сделала несколько шагов, проверяя, подходит ли обувь. Она беспокоилась из-за каблука, но вопреки ожиданиям, обувь была лёгкой и мягкой, как кроссовки. Единственное, юбка оказалась короче, чем она думала, и неприлично задиралась выше бёдер. За всю свою жизнь она носила юбки только в школе, и даже школьная форма никогда не поднималась выше колен. Видя, как Е Чжу смущённо одёргивает юбку, горничная обеспокоенно сказала:

— У вас такие красивые ноги, зачем вы так? Вам так идёт! Если вам не нравится этот наряд… Может, вам подобрать другой? Тот, с хвостиком, тоже было милым…

— Нет! Я останусь в этом! Ни за что! — решительно заявила Е Чжу, яростно замотав головой, и после этого она больше не прикасалась к юбке, сохраняя напряжённую позу. Горничная посмотрела на Е Чжу с недоумением, а затем передала её другой горничной.

— Закончим с прической и макияжем и пойдём.

Она попыталась отказаться, сказав, что нужно только высушить волосы, но, в конце концов, из-за настойчивости горничных тяжело опустилась на стул перед зеркалом. Быть женщиной – это так утомительно. Для Е Чжу, которая редко мыла голову и постоянно носила кепку, всё это казалось невероятно хлопотным. От того, что кто-то возился с её волосами, её стало клонить в сон. Просто бы побыстрее сделали и дали поспать. Она заклевала носом, а когда горничные закончили с волосами и щекочущая кисточка коснулась кожи лица, она и вовсе крепко заснула.

(1) Флаг Южной Кореи имеет белый, красный и синий цвета.