7

«Этот мужчина слишком хорошо мной манипулирует»

Осознание этой неприятной истины заставило её ещё сильнее прижаться к груди Рама.

— Эй, ты, человек! Я чище тебя! Что за дела?! Я каждый день купаюсь в канализации! — заорал таракан и яростно затряс усиками. Его крылья, прикреплённые рядом с местом, где сидели Рам и Е Чжу, раздражённо завибрировали. При виде этого отвратительного зрелища Е Чжу в ужасе вскрикнула. — И когда я принимаю человеческий облик, человеческие женщины толпами за мной бегают. Что скажешь? Хочешь увидеть, как я выгляжу в человеческом обличье и покататься?

— А-а-а! Перестаньте трясти усиками!

Каждый раз, когда огромный таракан начинал говорить, он тряс усиками, из-за чего Е Чжу, всхлипывая, зарылась лицом в широкую грудь мужчины. Рам вздохнул и исполнил её просьбу:

— Хватит, полетели.

— Тц. Ясно, Хозяин. Тогда полетели!

Фр-р-р-р. Тонкие, словно винил, сплетённые из отдельных тончайших волокон крылья затрепетали. Вскоре гигантский таракан взмыл в воздух. Е Чжу не осмеливалась смотреть на это невероятное зрелище и, пытаясь успокоиться в объятиях Рама, повторяла про себя: «Не пахнет, не пахнет». Но ей всё равно казалось, что что-то ползает под одеждой, и она судорожно ёжилась. Тем временем гигантский таракан, несмотря на свои размеры, поднялся ещё выше, и теперь можно было обозреть весь город, но с набором высоты усилился ветер. Е Чжу, одетая в худи с короткими рукавами, невольно задрожала. Рам обнял её за талию и крепко прижал к себе. С какого-то момента двигаться стало мучительно трудно. Но из-за сочетания большой высоты и отвратительного, вызывающего ужас таракана, Е Чжу даже не осознавала, что её обнимает мужчина. Таракан, разумеется, не замечавший тонких изменений в настроении своих пассажиров, радостно полетел прочь из города в сторону пустыни. За ними, энергично взмахивая крыльями, поспевал пустельга.

***

Е Чжу привыкла к полёту на таракане только тогда, когда они преодолели значительное расстояние над пустыней. Точнее, она привыкла не к таракану, а прижиматься к мужчине, изо всех сил сдерживая свой страх высоты. Из-за близости солнца её лицо покраснело. Она накинула на себя чёрную куртку, которую дал ей Рам, а затем стала пристально наблюдать за пустельгой, чтобы отвлечься. Главный нарушитель спокойствия замолчал, поэтому их компания наконец-то смогла погрузиться в тишину. То ли потому, что она всегда видела его только в человеческом облике, то ли от того, что он молча летел в лучах палящего солнца, на душе у неё было как-то странно. Как будто вдруг узнала, что близкий друг - второгодник, который старше её на два года. Конечно, у Е Чжу таких друзей, да и вообще никаких друзей, быть не могло. Пустельга предстал перед ней в совершенно новом свете. Так уверенно летит, значит, всё-таки птица. Он был очень сосредоточен на полёте, словно наслаждался им. Коричневые перья с чёрными вкраплениями имели точно такой же цвет, как и его волосы в человеческом облике. Какую же магию нужно сотворить, чтобы превратиться из огромного человека в такую маленькую птичку? Может, когда он превращается в птицу, он достает кости из тела, хранит их отдельно, а потом, когда обращается в человека, снова вставляет их обратно? Представив, как пустельга сам вытаскивает свои рёбра, Е Чжу поморщилась. Это было слишком жёстко. К тому же он каждый раз превращался мгновенно, так что версия с хранением костей отпадает. Может, он съел что-то вроде фрукта Гому-гому(1)? И каждый раз, когда он превращается, его кости растягиваются и сжимаются, как им вздумается. Но Чорон никогда не кричал, как герой манги: «Гому-гому!» и не наносил удары, растягивая руки. Ранее она не придавала этому большого значения из-за хаоса вокруг, но обращение Чорона было совершенно нереальным. Однако, по правде говоря, для Ли Е Чжу то, что птица разговаривает и превращается в человека, не было таким уж большим шоком. Ведь ей самой уже больше тысячи лет, что ей до одного говорящего оборотня? Но вот говорящий гигантский таракан вызвал у неё сильнейший шок.

Присмотревшись, она заметила, что кончики крыльев Чорона были не коричневыми, а тёмно-каштановыми. А по сравнению с его полностью золотыми глазами, клюв и лапы были жёлтыми. На лапах красовались довольно острые чёрные когти, но из-за яркого жёлтого цвета они не казались особенно угрожающими. Почему-то у неё возникла ассоциация с сочными спелыми бананами.

«Ах, как же хочется бананов. Поджарить их с корицей, а сверху полить шоколадным соусом – это была бы просто бомба»

Сглотнув слюну, Е Чжу вдруг заметила странную выемку возле лапки Чорона. Она была слишком глубокой для шрама, поэтому у неё возникло предположение, что проблема врождённая. Это была левая лапка, как и у неё левое запястье. Было ли что-то подобное у Чорона, когда он находился в человеческом обличье? Она была чувствительна к любым ранам на запястьях, поэтому не могла не заметить такие следы. А, может, это на лодыжке? Значит, не на руке, а на ноге? Е Чжу нахмурилась. Не сдержав любопытства, она спросила:

— Чорон.

Чорон, полностью сосредоточенный на полёте, вздрогнул и резко обернулся.

— А, да?

— У тебя что-то странное на лапке.

— Что?

— На левой лапке. Шрам? Или ты, может, поранился?

Чорон почему-то не сразу ответил на её вопрос. Е Чжу показалось, что как только она нарушила долгое молчание и заговорила, атмосфера тут же стала напряжённой. Она с недоумевающим видом ждала ответа и вдруг случайно подняла голову и встретилась взглядом с красными глазами. В тот же миг леденящий ужас пронзил её от затылка до самого копчика. В глазах Рама сквозила всё та же непроницаемая холодность, что и при первой встрече, или когда они столкнулись с пустынным лисом.

— То дрожала, как осиновый лист, а теперь, вижу, совсем осмелела. Иногда ты задаёшь такие бессмысленные вопросы. Не пойму, люди настолько глупые или вообще не думают?

Эти слова прозвучали настолько сурово, что заставили её застыть. Как и при встрече с пустынным лисом, она почувствовала, что мужчина настроен крайне враждебно по отношению к её любопытству. Нет, это было не просто враждебное отношение. Казалось, он проводил четкую границу между ней и новым человечеством. Только-только начинаешь чувствовать, что вы немного сблизились, немного поладили, и вот снова нельзя расслабиться. Её приоткрытый рот медленно закрылся. В другое время она бы возмутилась: «Да ты мне и сам противен!», но сейчас, как ни странно, её дыхание перехватило от его кровавых глаз. В памяти всплыли слова Чорона, сказанные перед тем, как они покинули город племени рук:

— Хозяин ненавидит людей.

В то же время ей вспомнилось, как мужчина строго обозначил, что у них только деловые отношения, не больше, не меньше.

По правде говоря, Е Чжу не очень понимала, как нужно общаться с другими людьми. В детстве вроде бы легко заводила друзей, но после поездки на втором году старшей школы все старались её избегать. С тех пор, как она оказалась здесь, ей пришлось столкнуться со множеством новых событий, и она пребывала в смятении. Формирование близких отношений, поддержание их так долго, что уже сложно разорвать, и даже это жгучее чувство в груди – всё было для неё впервые…

— Даже спросить нельзя? – с опустошённым видом произнесла Е Чжу. Мужчина, по-прежнему смотря на неё обжигающе холодным взглядом, резко ответил:

— Только то, что допустимо. Не переходи границы.

— И где же проходят эти границы? – удручённо спросила она. Казалось, её голос был почти полон смирения, словно она ошибочно приняла эти отношения за близкие. Он ничего не ответил. Похоже, это был вопрос, выходящий за рамки допустимого. Е Чжу осторожно отпустила талию мужчины и, покачиваясь, слезла с его колен. Даже от этого совсем незначительного движения в глазах поплыло, и к горлу подступила тошнота. Она на мгновение оперлась ладонями о гладкую поверхность спины таракана, чтобы удержать равновесие, а затем, вскрикнув, в испуге отдёрнула руки, словно её ударило током. После этого она ещё несколько раз, шатаясь, повторяла сольный номер с опорой на руки. Не выдержав, Чорон собирался сказать, чтобы она прекратила этот цирк, но она, наконец, сумела восстановить равновесие. Е Чжу, съёжившись так, чтобы площадь соприкосновения была минимальной, едва слышно прошептала:

— Не знаю.

Мужчина вскинул брови вверх, словно не понимал, о чём она говорит. Но её взгляд скользнул мимо него и растворился в пустоте.

— Простите, но для меня это слишком сложно.

Мужчина не раз спасал её от верной смерти. Казалось, он выполнял практически все её просьбы. Когда он был нежен, то был бесконечно нежен. До такой степени, что у неё перехватывало дыхание от волнения. До такой степени, что сердце билось о рёбра, словно собиралось вырваться из груди. Но когда его взгляд менялся от одного только слова, она совершенно не знала, как реагировать. Принимать на себя этот ледяной взгляд, не понимая, в чём она провинилась, было для неё непосильной задачей, как 1000 лет назад, так и 1000 лет спустя. Е Чжу осторожно повернулась, пытаясь уклониться от обжигающего взгляда, который чувствовала на своей щеке. Прямо перед ней покачивалась пара длинных чёрных усиков, но тошнота больше не возникала.

— Я действительно не понимаю, где проходят эти границы. Я не понимаю, под какую дудку мне плясать, — сказала она и погрузилась в полную тишину.

Прим. пер. Вот мы и добрались до конца 1 сезона манхвы. Дальше нас ждут неизведанные земли, так скажем, хохох

(1)Гому-гому(고무고무) – фрукт из One Pice, благодаря которому главный герой обрёл способность растягиваться, как резина.