5

— Ах!

Его плотно сомкнутые веки внезапно распахнулись. Ему казалось, что он всё ещё находится в тюремной камере, наполненной отвратительным запахом и стонами его сородичей. Люди с лицами демонов безжалостно хлестали плетьми и били дубинками новых людей, которые медленно двигались или хоть как-то показывали свою боль. Опасаясь, что в любую секунду может появиться надзиратель и пнуть его, каштановолосый мальчик быстро огляделся. Его взгляд скользнул по балдахину кровати, старинному потолку комнаты и, наконец, достиг окна. Пейзаж за окном представлял собой ряд унылых серых небоскребов, словно к стеклу выцветшую фотографию приклеили. Мёртвый город навевал тоску, но, убедившись, что это именно он, мальчик облегчённо вздохнул. Напряжение в теле моментально спало. Это не та ужасная темница, где его друзья и односельчане умирали чуть ли не каждый день.

— Проснулся? — раздался голос за его спиной.

Мальчик почувствовал, как его волосы встали дыбом, и, с криком вскочив с кровати, мгновенно исчез. На его месте появилось облако дыма, а на простыни мягко опустились перья.

— Эй! Почему ты вдруг кричишь и устраиваешь бедлам? Чуть не оглохла! — сердито выпалила Е Чжу, задыхаясь от едкого дыма.

— Это я должен говорить! Что ты делаешь в чужой кровати?! — закричал пустельга, нервно хлопая крыльями в воздухе. Несмотря на звериный облик, выражение недовольства на его питчей морде было настолько явным, что Е Чжу смягчила тон:

— Эй, когда я проснулась, в комнате никого не было! Одной страшно. И спина болит… И Рама нет…

Раздался хлопок, и пустельга обратился в человека. Когда рассеялся дым, перед Е Чжу снова появился милый мальчик с каштановыми волосами.

— Ой!

Она закрыла глаза руками, а пустельга, сердито фыркая, быстро поднял с пола разбросанную одежду.

— Чего это ты так бесцеремонно врываешься? И без того от снотворного, которое использовали людишки, голова чуть не лопнула!

Её оправдания не улучшили его настроение, и он по-прежнему выглядел так, будто съел дерьмо. Конечно, Е Чжу было наплевать на его настроение. Она лишь пожала плечами.

— Ну боюсь я, что тут поделаешь? Никогда не знаешь, где и когда эти безумные вожди выскочат! Кстати о вождях! — она вдруг всполошилась. – Ты, ты! Знаешь, что этот вожацкий выродок со мной сделал?! Этот псих как врезал мне ремнём по спине, как врезал…

—Хватит, — оборвал её пустельга, когда она широко развела руками, показывая размер ремня. На его лице читалось недовольство. От него исходила нехарактерная харизма. Видимо, снотворное на него слишком сильно подействовало.

— И почему это ты вчера вечером шлялась где вздумается?

— А, э? Вчера вечером?

Е Чжу, притворяясь, что ничего не знает, отвела взгляд. Но это не сработало с пустельгой, который уже долгое время имел дело с этой человеческой женщиной.

— Не строй из себя невинность! Ах, ну серьёзно! Если уж уходила, хоть бы разбудила меня! Из-за тебя я надышался снотворным! Я же говорил, что опасно бродить где попало! Я знал, что ты так поступишь, и предупреждал! Эх… Ты виновата, а ругали только меня! — отчитывал её пустельга.

Е Чжу, которую заботила только её израненная спина, даже не подумала, что пустельге тоже может достаться, и удивлённо повернулась к нему.

— Ох, тебя отругали?

— Пока тебя лечили, после того, как ты потеряла сознание, Хозяин был таким страшным!

— То есть я виновата, а ругают тебя?

Её лицо было полно замешательства, словно она не могла поверить, что пустельгу отчитали из-за неё. Чорону было до тошноты обидно, и голова шла кругом из-за этой невыносимой ситуации, поэтому, хлопая себя по груди, он гневно выкрикнул:

— А что, не должны были отругать?! Мне велели следить, чтобы ты не влипла в неприятности! И дня не прошло, как ты этих неприятностей наворотила целую кучу! Просто ходячая катастрофа!

— Что? Ходячая катастрофа? Да ты нарываешься? Какие такие неприятности я…

Е Чжу тут же сжала кулаки и бросилась на Чорона, но рухнула на кровать от боли, пронзившей спину.

— Ай, а-а... Ай-ай, помираю. Из-за этого психа одни мучения, хнык-хнык, — застонала она, схватившись за поясницу, а затем, обнимая простыни, стала кататься по кровати.

— В-всё в порядке? — обеспокоено спросил Чорон. — Я быстро смешал оставшиеся травы с человеческими лекарствами и приложил к ране. О-очень больно? Сестрица. С-сестрица Е Чжу!

— А-а-а, о-о-о...

Не в силах больше смотреть на то, как она корчится от боли, он осторожно подошёл к ней и уже собирался положить руку ей на плечо, но Е Чжу неожиданно вскочила и набросилась на него с охапкой простыней.

— А-а-а! Что, что ты делаешь?!

— Забери свои слова обратно, что я ходячая катастрофа! У меня и так настроение хуже некуда от того, что меня тут один козёл динамит! Блин, теперь ещё и ты мною пренебрегаешь?

— Ой-ой! Отпусти! Отпусти меня!

Чорон никак не мог встать из-за простыни, обмотавшейся вокруг всего его тела, и продолжал отчаянно дёргаться. В ответ Е Чжу с силой надавила на него, будто собиралась раздавить его насмерть.

— Угх! Задыхаюсь! Пустельга умирает! Мне тяжело! Тяжело!

— Быстро возьми свои слова обратно!

— Угх, забираю! Забираю!

Е Чжу скатилась с Чорона, а он ещё долго барахтался, пока не выбился из сил. Она беззаботно развалилась на кровати, раскинув руки и ноги. Едва выбравшись из простынного болота, взъерошенный пустельга злобно посмотрел на Е Чжу.

— А, блин!

— Чего?

Когда человеческая женщина надменно встретила его взгляд, бедный пустельга покорно опустил голову.

— Правда, таких, как сестрица… таких людей во всем мире больше не сыщешь, — сквозь зубы произнёс он.

— Это уж точно, — кивнула она.

После этого его гнев бесследно исчез. Едва успев проснуться, он уже был измучен этой чудовищной женщиной. Казалось, день ещё даже не начался, а силы были на исходе. В конце концов, Чорон просто без сил рухнул рядом с Е Чжу и спросил:

— Раны не болят? Они точно зажили? Не может же быть, чтобы так быстро зажили.

А ведь и правда, это странно. У неё были довольно серьёзные раны. Из-за того, что одежда была разорвана и попала в порезы, потребовалось немало времени, чтобы вытащить каждый кусочек ткани. Она так сильно возмущалась и дёргалась, когда находилась без сознания, что Чорон чуть было не получил удар ногой в солнечное сплетение. Он даже на мгновение подумал, что она просто притворяется, что без сознания. Но мертвенно-бледное лицо, залитое кровью, говорило об обратном. Как она могла так быстро оправиться и встать на ноги? Ни один человек не обладает такой мощной способностью к исцелению. Более того, она с самого утра демонстрировала свою нечеловеческую силу и подавляла храбрых новых людей. Это вообще не укладывалось в голове.

— Кажется, Рам лечил меня всю ночь. Когда я проснулась, раны почти полностью исчезли, представляешь?

— Хо-Хозяин?!

— Да. Ну, знаешь, как он лечил того пустынного лиса Пони. Наверное, он испускал из рук этот тёмный свет. Он просто настоящий целитель, хилер! Так невероятно, правда? — протараторила Е Чжу.

Если хозяин её вылечил, то настроение этой человеческой женщины должно было подняться до небес, так что теперь понятно, почему она в порядке. Но почему-то Чорон не выглядел радостным.

— Эй, да если бы у тебя и правда была такая способность, это был бы полный джекпот. Лечил бы всех больных и грёб деньги лопатой, а потом на эти деньги покупал бы землю… Нет, не так. Сейчас круче быть владельцем зданий, чем земель, так что скупил бы кучу домов возле станций метро… Ай, не знаю! Завидую! Если подумать, что этот человек, ну, Рам, вообще не умеет делать? И землетрясения устраивает, и гром вызывает. И что ещё, лаву тоже поднимал, что ли? Кто он вообще такой? Бог, что ли, какой-то? Он просто читер. Так ведь, Чорон? Чорон?

Е Чжу только сейчас заметила, что мальчик, который на каждое слово огрызался, внезапно затих. Она украдкой взглянула на него, но встретилась взглядом с золотыми глазами, которые смотрели на неё без тени улыбки. Смутившись, Е Чжу неловко улыбнулась:

— Чего так смотришь?

Пустельга не ответил.

— Чорон, почему ты молчишь?

— Сестра… — сказал он наконец-то. И когда Е Чжу уже без всякой причины почувствовала колющую боль в груди, он с трудом заговорил. — Сестра - дура.

— Что?

Она ждала, что же он скажет, а в итоге услышала оскорбление в свой адрес. Её глаза сузились.

— Ты, похоже, слишком много надышался снотворного, раз несёшь такую чушь!

— Большая энергия поглощает меньшие энергии, — тихо сказал Чорон.

Он говорил будто сам с собой, а не с Е Чжу, однако его голос врезался ей в уши. Она собиралась высказать своё недовольство, но замерла. Возникло какое-то странное чувство. Что-то знакомое и в то же время чужое. Она точно где-то это уже слышала. Где же она это слышала? Пока она пыталась сосредоточиться и вспомнить, мальчик продолжил:

— Ты ведь хотела сбежать от Хозяина? Зачем ты продолжаешь принимать его силу в себя? Что, если Хозяин поглотит твою собственную силу?

— Поглощать силу? Зачем?

— Да потому что сила Хозяина постоянно накапливается в твоём теле… — ответил Чорон, посмотрев на неё с тоскливым видом и тяжело вздохнув.

Вздыхать в лицо человеку! Е Чжу немного опешила.

— Даже если ты будешь так же подчинена Хозяину, как и мы, Новые Люди, тебе, сестрёнка, от этого лучше не станет. Хозяин, конечно, проявляет минимальную благосклонность к людям, не принадлежащим к народу времени, но чтобы он относился так великодушно, как к тебе, это впервые.

— Благосклонность? И великодушие? Ха-ха, ты говоришь о своём Хозяине? Забавно, — произнесла Е Чжу с невесёлым видом.

Человек, который, даже не разобравшись, бросил её в лавовую яму и безжалостно метал в неё молниями, великодушен? Пару раз проявил милосердие, так сразу великодушен?

Однако, возмущённый её словами, пустельга тут же возразил:

— Хозяин не убивает людей просто так! Он всё-таки милосердный, и слабых или юных людей без нужды не убивает!

— Похоже, значение слова «милосердие» у меня и у вас разное, — сказала Е Чжу с кислой миной, неловко усмехнувшись.