3

Братья разгневались:

― Какой же ты глупый парень! Как пустельга может стать человеческой девушкой?!

Но заика настаивал на своём, поэтому они решили подойти с другой стороны:

― Если ты только покажешь нам дорогу к месту, где живут эти демоны, остальное мы сделаем сами. После этого мы объявим тебя великим вождём, брат. Ты ведь когда-то любил Юриэль? Время её замужества уже пришло. Если ты станешь вождём, её родители согласны выдать её за тебя. Ты ведь не собираешься отказывать такой красивой девушке, как Юриэль, ради каких-то демонов, правда?

― У-у меня уже е-есть жена.

― Конечно, твоя жена будет в безопасности, не беспокойся. Юриэль ведь можно сделать наложницей? Великий вождь может себе это позволить.

Братья жестоко использовали уязвимость и одиночество заики.

― Брат мой, разве эти демоны важнее нас, обычных людей?

― Брат мой, стань вождём, и тогда тебе не придётся жить одному в таком захудалом доме.

― Если только ты узнаешь путь в деревню демонов, вокруг тебя всегда будет много людей. Стань нашим великим вождём и завоюй красивую женщину.

Наивный заика не смог устоять перед их сладкими речами.

Братья ушли, а потом вернулась пустельга, которая ненадолго отлучалась в деревню. Заика осторожно расспросил её о лесной тропе, ведущей в поселение новых людей. Поначалу она не хотела ничего говорить, однако заика убедил её, сказав, что хочет сопровождать свою жену, чтобы защищать её от опасностей, когда она ходит за едой. Девушка-пустельга даже не подозревала, что в её отсутствие муж обсуждал со своими братьями ужасные вещи, и покрылась румянцем, тронутая его заботой. Она несколько раз повторила, что это нужно держать в секрете, и показала дорогу к месту, где живут новые люди.

На следующий день пришли братья и продолжили уговаривать колеблющегося заику. На его опасения, что они могут навредить невинным людям, братья мамой клялись, что никогда такого не сделают, а затем, натянуто улыбнувшись, начали увещевать младшего брата:

― Они отняли у нас всё, поэтому мы возвращаем своё. Мы просто меняем место обитания. Разве не будет справедливо, что демоны, то есть животные, должны жить на той горе, где живём мы?

― Конечно, твоя жена - исключение. Она будет с тобой всю жизнь, но мы лишь хотим вернуть своё место.

Услышав, что они не тронут его жену, заика в конце концов согласился. Люди в горах перенесли слишком много страданий. Голод был поистине ужасен. Люди столетиями пытались возделывать землю и сажать растения, но по какой-то причине всё, что они сеяли, лишь разрушало землю, а окружающие растения постепенно высыхали. В итоге им приходилось выживать, питаясь кореньями, плодами или грибами, и медленно умирать от голода. Наивный дурак надеялся, что его сородичи перестанут голодать. Он рассказал о лесной тропе, ведущей в деревню, где жили новые люди. И тогда начался ад.

***

Люди, долгое время страдавшие от голода, стали не лучше диких зверей. Как только они узнали дорогу, инстинктивно бросились к добыче, что привело к войне с новыми людьми. Новые люди, впервые столкнувшись с вторжением, не смогли оказать сопротивления и были полностью разгромлены. Некоторые хищные птицы и звери пытались сражаться с людьми, используя острые когти и зубы, но это мало чем помогло, ведь обычные люди обладали невиданным для них оружием. Например, ружьём, которое с оглушительным грохотом сотрясало землю и небо, или стрелами, копьями и мечами, беспощадно пронзающими и разрезающими слабую плоть новых людей.

Некогда мирный восточный континент за одну ночь охватили хаос и беспорядок. Люди одерживали победу за победой, и с каждым днём их агрессивность только росла. Новые люди, умирая, возвращались к своему изначальному облику, поэтому обычные люди безжалостно убивали их и без зазрения совести жарили. Мясо, вкус которого они уже успели позабыть, помутило их разум, и им требовалось его всё больше и больше. Сопротивлявшиеся новые люди один за другим исчезали в их ртах.

Люди отпраздновали победу в войне, распивая зерновую водку из урожая, который новые люди взрастили потом и кровью. Пленных новых людей публично жестоко казнили, а затем немедленно употребили в пищу.

Для новых людей каждый день был адом, а для обычных - праздником.

Когда численность взрослых новых людей стала уменьшаться, согласно уговору, заику возвели в великие вожди, как главного инициатора всего происходящего. Хотя он являлся вождём только номинально, он был невероятно счастлив, так как впервые получил уважение и радушие. Никто больше не относился к нему, как к косноязычному калеке. Первая в его жизни выпитая зерновая водка показалась ему необычайно вкусной. Более того, множество женщин толпились вокруг него, стремясь снискать благосклонность нового вождя, и он даже не вспоминал о жене. Каждый день он был окружён алкоголем и женщинами и редко приходил в себя.

Братья, поставив заику во главе, захватили власть, создали темницу для пленных и установили свои порядки в деревне, отнятой у новых людей. Они стали глазами и ушами младшего брата, изолировав его от внешнего мира. Поэтому он даже не знал, что его жена и её маленький брат, потерявшие родителей во время войны, были брошены в темницу. В основном там содержались малолетние дети и слабые женщины из числа новых людей. Однако, даже если им посчастливилось выжить, они не могли чувствовать себя в безопасности. Заключённых новых людей эксплуатировали и разводили для употребления в пищу, подобно коровам и свиньям из древних сказаний, передаваемых из поколения в поколение.

В темнице новых людей сковали тяжёлыми оковами. Были порабощены все, от мала до велика, кто мог обращаться в людей. Даже детей, ещё не способных трансформироваться, использовали для охоты и сбора пропитания. Самой изнурительной работой была ловля рыбы в море, где приходилось весь день махать крыльями, чтобы выполнить назначенную норму. Даже взрослые новые люди с трудом справлялись, но юного пустельгу тоже заставили это делать только потому, что у него были крылья. И то, что пустельги, хоть и хищные птицы, но не охотятся в море, не служило оправданием для людей. Тяжёлые оковы сковывали движения, но если он не выполнил бы норму, его ждали бы страшные побои от людей. Поэтому, чтобы не умереть, нужно было в бешеном темпе ловить рыбу.

И это ещё не всё. Иногда новые люди, не сумевшие перевоплотиться, попадали в руки людей в белых халатах, которые срывали с них перья, брали их кровь и вводили им странные препараты. Обычные люди называли их врачами и подчинялись им. Они были совершенно не похожи на лекарей, которых знали новые люди – тех, кто лечил раны и давал лекарства. Однажды синица, которая весь день ловила рыбу с пустельгой, была вызвана к человеческому врачу. Эта синица была слишком слаба, чтобы превратиться в человека, но вернулась она из больницы обнажённым ребёнком с серыми перьями на спине. Её тело было покрыто страшными красными волдырями, которые сильно зудели. Расчёсывая их, она всю ночь кричала: «Мне щекотно, мама. Мама, я не могу измениться. Не могу вернуться в прежнее состояние», а затем умерла, превратившись в синицу. Пустельга, находившийся в соседней камере, всё это видел. Вслед за синицей такие же симптомы появились у дрозда и чайки, и они тоже погибли. Трупы мёртвых птиц люди использовали как закуску.

Во время этих ужасных событий от человеческого врача поползли нелепые слухи о том, что если съедать новых людей непосредственно перед их превращением, можно обрести бессмертие. Поэтому врач проводил эксперименты над новыми людьми, которые ещё не изменились, пытаясь принудительно обратить их в людей. Однако он потерпел неудачу, и в тюрьме стало больше надзирателей. А обычные люди поверили в его чушь, как в нечто само собой разумеющееся.

Благословение хозяина этого мира, дарованное животным, было для них как второе рождение. Новые люди меняли свой облик в разное время. С наступлением определённого момента они страдали от высокой температуры и превращались в людей вне зависимости от своего желания. Новые люди, не сумевшие трансформироваться после лихорадки, не злились на Хозяина и смирялись со своей судьбой, продолжая жить как обычные животные. Люди, словно только этого и ждали, при малейших признаках высокой температуры, тут же набрасывались на нового человека и уводили его, чтобы съесть. Число юных новых людей постепенно сокращалось. Поэтому обычные люди заставляли новых людей спариваться, чтобы поддерживать их численность. Когда количество детей, способных к обращению, резко уменьшилось, люди стали поедать взрослых новых людей при малейшем намеке на изменения, даже если те ненадолго принимали человеческий облик после работы. Они считали, что это тоже второе рождение.

Теперь новые люди больше не хотели обращаться в людей. Все они были заняты лишь тем, чтобы сразу после окончания работы скрыть свой истинный облик. Сила, дарованная Хозяином мира, стала не благословением, а проклятием. Тюрьма, заполненная новыми людьми в обличии животных, была не чем иным, как загоном. Каждый день казался адом до такой степени, что они боялись открыть глаза утром. Новые люди винили во всём сестру юного пустельги, из-за которой всё это случилось. Так же думал и сам пустельга. Сестра, которая вопреки воле родителей взяла человека в мужья, вызывала у него дикую ненависть. Рабский труд изматывал и тело, и душу, но проклятья и взгляды, полные презрения, окончательно сломили её. Её некогда красивые золотисто-коричневые перья потускнели, потеряли блеск и стали выпадать, оставляя проплешины. Юный пустельга ненавидел сестру и в таком жалком состоянии. Он больше не мог улыбаться, а она онемела, и больше нельзя было услышать её прекрасное щебетание.

Так они продолжали влачить своё жалкое существование, и вскоре настал черёд юного пустельги превратиться в человека. Он начал страдать от высокой температуры. К счастью, было праздничное время, и количество надзирателей значительно сократилось. Но если он обратится, то непременно будет разорван людьми на части. Пустельга пребывал в страхе и ужасе. В эту минуту дверь темницы открылась, и в неё вошла группа людей в роскошной одежде.

― Ф-фу, как отвратительно.

Это был заика, ставший вождём без власти. Он так хорошо ел в последнее время, что изрядно располнел. Рядом с этим свиноподобным человеком шла великолепная блондинка.

― С-сегодня в день рождения моей любимой жены Ю-Юриэль, я пришёл, чтобы поймать животных, как бы это странно ни звучало.

― Ну и ну, вот это да, ― сказала женщина, стоявшая рядом, прикрыв рот рукой и весело рассмеявшись.

― Есть ли что-то, что вы хотите поесть, м-моя госпожа?

― Несколько дней назад я слышала, что у птенца пустельги поднялась температура.

Сердце юного пустельги стало биться сильнее.

― Пу-пустельги? Я же г-говорил, что нельзя… ― промямлил заика.

― Что?! Это из-за той твоей бывшей жены, этой демоницы? Ты же говорил, что она уже умерла! ― злобно закричала женщина.

― Ну, даже так… ― замялся заика и не стал больше возражать.

― Как бы то ни было, я хочу попробовать съесть этого златоглазого живьём. Так что не болтай ерунды! ― крикнула женщина и сказала тюремщику: ― Эй! Чего стоишь? Доставь вождю птенца пустельги!

И быстро развернувшись, вышла из тюрьмы. Заика последовал за ней.

―По, пойдем вместе Ю-Юриэль!

Тюремщик подошёл к камере, где были заключены пустельга и его сестра. Маленький пустельга застыл, стиснув зубы от боли. Обида на сестру, из-за которой погибли родители, и которая поставила под угрозу всех новых людей, поглощала его разум, как жар лихорадки.