3

Е Чжу стремительно летела вниз. Её прежде расслабленное лицо исказилось.

— Чёрт.

До неё дошло: резкий запах, бьющий в нос, был запахом серы. Она, наконец, поняла, что представляет собой красная точка. На дне разлома бурлила лава. Ярко-красные раскалённые массы колыхались, словно живые, временами выбрасывая в воздух огненные брызги.

— Неужели меня преследует призрак, не увидевший лавы перед смертью?

Казалось, только недавно ей пришлось пройти через тёмное пространство, чтобы спастись от этой проклятой лавы, но она продолжает её преследовать даже во сне, и Е Чжу никак не могла понять, почему.

Девушка поморщилась, когда горячая волна воздуха ударила ей в лицо.

— Ах, как горячо.

И снова она отметила, насколько реалистичным был её сон. Эта мысль становилась всё более отчётливой по мере приближения к лаве.

— Ай, слишком горячо!

— Ай! Ай, жжётся!

— А-а-а-а! Невыносимо горячо!

Её спокойствие сменилось паническим ужасом. Ей хотелось поскорее проснуться. Внезапно сильный жар заставил её съёжиться. Но независимо от её желания, предавшее свою хозяйку тело продолжало падать прямо в центр лавового озера.

— Кхе, кхе!

Горячий воздух обжигал горло и лёгкие при каждом вдохе. Что за? Это слишком реально! Е Чжу беззвучно открывала рот, чувствуя, как жар охватывает всё тело. Оцепенев от страха, она смотрела на бурлящую красную массу. И тут прямо над лавой появилась светящаяся белая дверь.

— Дверь?

Это выглядело настолько нереально, что она, с трудом подняв руки, сильно потёрла мокрые от пота глаза, а затем снова посмотрела вниз. Дверь не исчезла. Появлялся ли когда-нибудь раньше в её снах проход в будущее?

— Это... не сон? — пробормотала Е Чжу дрожащим голосом. Сколько бы она ни напрягала память, никогда прежде в её снах не было двери, даже ничего похожего. Значит, это не сон?

Чи-и-и-к. В этот момент кончики её развевающихся волос начали обугливаться и потрескивать, словно яйца на горячей сковороде, а на краях рукавов её худи вспыхивали красные искры.

Это адское пекло не могло быть сном, не могло быть...

Её мочевой пузырь и внутренности снова сжались. Вдруг она вспомнила слова освобождённой птицы: «П-простите! Но, но будет не очень больно! Вы быстро растворитесь!»

― Твою мать.

Не сон? Не сон... Горячо, горячо!

― А-а-а-а-а-а-а! ― отчаянно закричала Е Чжу.

Она изо всех сил пыталась остановиться, но её тело, набравшее скорость, с каждым мгновением приближалось к раскалённой массе.

― А-а-а-а-а-а! Помогите-е-е!

Висевшая прямо над лавой дверь, словно ожидая этого момента, поглотила её. В тот же миг её крик превратился в ультразвук и резко оборвался.

* * *

В это время, с трудом махая крыльями, из расщелины в земле вылетел маленький пустельга. Взмыленная птица тяжело опустилась на траву.

― Хух, хух! Ой-ой, чуть не умер. Ой-ой, хух-хух...

Внезапно он заметил перед собой большой ботинок и, не успев перевести дух, вскочил.

― Х-хозяин!

― На тебя не похоже. Позволить какому-то ничтожному человеку поймать себя.

Над пустельгой возвышался высокий мужчина, смотрящий на него сверху вниз взглядом властного правителя. В его глазах, которые при виде человека пылали кроваво-красным цветом, теперь была глубокая чернота, подобная бездне.

Нервно сглотнув, пустельга внезапно исчез с тихим хлопком. Поднялся густой дым, сопровождаемый звуками кашля. Там, где только что находилась птица, теперь, словно по волшебству, появился обнажённый мальчик с каштановыми волосами и золотыми глазами, едва достававший мужчине до груди. Всё ещё кашляя, он разогнал руками дым, а затем быстро вытащил одежду из сумки. Надевая её, он сказал:

― Пр-простите, Хозяин... Вы сказали, что почувствовали присутствие человека, поэтому я пришёл сюда. Я думал, что она мертва, но когда подошёл ближе...

― Неужели ты до сих пор не понял, насколько коварны люди? Ты мог подвергнуть себя опасности.

― Н-но та женщина была действительно странной! Она появилась внезапно, просто «пуф»! Не было ни ветра, ни движения деревьев, ни звука! Просто «пуф»! ― возбуждённо щебетал мальчик.

Брови мужчины слегка нахмурились.

― Может, она из племени ног? Помнится, я уничтожил всех сильнейших из них.

― Видимо, кое-кто ещё остался. Крысиное отродье, - добавил он мрачно, скрипнув зубами. По краям его чёрных, как смоль, глаз снова появились красноватые прожилки. Увидев это, мальчик вздрогнул и виновато склонил голову, будто именно он был причиной гнева хозяина.

― Пр-простите, Хозяин... Это из-за меня...

На его волосы легла большая рука.

― Это не твоя вина. Разберись с этим и следуй за мной. Скоро сюда слетятся вороны, почуяв запах.

― Вороны?

Мальчик с удивлением поднял голову. Глаза мужчины уже вернулись к своему обычному состоянию, будто в них и не было красноты. Хотя он смотрел холодно и неприветливо, мальчик хорошо знал, что эти эмоции адресованы не ему. Он вдруг почувствовал жалость к той женщине, которой не посчастливилось столкнуться с кровавым взглядом хозяина. Однако он покачал головой и повернулся к тому, что хозяин назвал «этим». Головы людей валялись вокруг расколотой земли, будто выдернутая редька. Несмотря на ужасающее зрелище, никто даже не поморщился, в отличие от той женщины, которая стояла здесь минуту назад.

― Вы специально оторвали их для воронов?

― Да. Говорят, нет ничего вкуснее человеческих глаз.

Лицо мужчины сморщилось от отвращения, когда он вспомнил, сколько усилий пришлось потратить, чтобы отделить их от тел. Мальчик, не заметив этого, погрузился в размышления об уборке. Нужно смыть следы крови, чтобы не привлекать других хищников, кроме воронов. Для этого придётся бегать к ближайшему ручью и усердно носить воду. Хотя запах крови полностью не исчезнет, это уже проблема воронов. Будь он на их месте, при заключении контракта с хозяином потребовал бы доставку голов прямо в гнездо. Похоже, глупые вороны до этого не додумались.

― Нам предстоит путешествие по пустыне, поторопись.

―Э? П-пустыню?

― Да. Вороны видели, как несколько человек из племени ног погибли, пытаясь пересечь пустыню. Они направлялись на запад.

С этими словами мужчина убрал руку с головы мальчика и мельком взглянул на разлом, в который провалилась женщина. Его чёрные глаза холодно блеснули. Раздался гул, и разлом исчез, словно его там никогда и не было. Точнее сказать, расколотая земля снова соединилась. Если бы та женщина всё ещё была здесь, она бы упала в обморок от такого удивительного зрелища. Убедившись, что земля вернулась в исходное состояние, мужчина развернулся, но вдруг остановился и снова посмотрел туда. Мальчик, молча наблюдавший за его действиями, склонил голову, и его золотые глаза блеснули.

― Что случилось, хозяин?

― Присутствие исчезло.

Как только он произнёс эти слова, его брови слегка нахмурились. Его острый взгляд впился в то место, где стояла человеческая женщина. Теперь, когда он задумался об этом, он понял, что её признаки жизни внезапно исчезли. Хотя люди и сгорают в лаве, их признаки жизни обычно оказываются на удивление цепкими. Даже после падения в адское пламя их присутствие ещё долго неприятно трепещет. Чем сильнее был человек, тем дольше он боролся в огне. Но присутствие этой женщины оборвалось так внезапно, что он даже не успел заметить, словно она растворилась ещё до того, как коснулась лавы.

Прищурившись, мужчина пристально осмотрел пустую землю, а потом развернулся. Для него какая-то человеческая женщина не имела значения. Быстро или медленно исчезло её присутствие – для него она была лишь одним из насекомых, обречённых на уничтожение.

― Она исчезла? ― спросил мальчик, торопливо следуя за своим хозяином.

― Должно быть.

Мальчик сделал печальное лицо.

― Ей было очень больно?

На этот раз ответа не последовало. Мальчик с грустью вспомнил о человеческой женщине. Хотя она и морщилась от боли, когда он её клевал, перед самым исчезновением она отпустила его с умиротворённым лицом. Действительно странный человек.

«Хорошо, лети. Если ещё раз появишься в моём сне и будешь клевать меня, точно умрёшь».

Она определённо выглядела спокойной, как будто даже была рада этому.

Сон? Может быть, эта странная женщина думала, что её исчезновение – это сон? Если так, то она была самой жалкой из всех людей, уничтоженных Хозяином.

Мальчик надул губы от непонятно откуда взявшегося сочувствия. Хоть она и исчезла, он надеялся, что ей не было слишком больно. Однако хозяин холодно отчитал его за такие наивные мысли:

― Если не убить их, они съедят нас.

― ...

― Ты хочешь, чтобы тебя съели эти мерзкие существа?

Мужчина уже ушёл далеко вперёд. Мальчик поспешил догнать его.

― Но всё же... она не казалась такой уж плохой... ― тихо заступился за женщину мальчик.

Было неясно, услышал ли хозяин его слова или нет, но он просто продолжал широко шагать своими длинными ногами.

* * *

― Ух!

Е Чжу резко открыла свои зажмуренные глаза. Хух, хух. Её сердце было готово выпрыгнуть из груди. Она прерывисто дышала и лихорадочно ощупывала своё лицо, руки и тело. Жар, который, казалось, плавил кожу, уже исчез. Лишь когда Е Чжу убедилась, что всё в порядке, она осознала, что больше не падает и стоит на земле. В её затуманенном сознании промелькнули слова птицы о том, что она быстро растворится, и воспоминания о сияющей двери, которая поглотила её, когда она должна была угодить в бурлящую лаву.

«Дверь. Да, дверь».

Едва не закричав, Е Чжу резко повернула голову, чтобы осмотреть окрестности. Куда ни глянь, всюду был только тёмный лес, лес и ещё раз лес. Она подняла взгляд вверх. В проглядывающем между огромными деревьями небе полыхал красный закат. Судя по всему, солнце вот-вот должно было зайти. До падения в разлом точно был яркий полдень. Значит, пройдя через дверь, она определённо оказалась где-то в будущем.

«Пройти через дверь», ― подумала Е Чжу и начала расстёгивать часы. Прежде чем ей удалось их снять, пряжка часов несколько раз соскальзывала и впивалась под ногти.

Е Чжу посмотрела на своё левое запястье. Она протёрла глаза и даже стукнула себя по голове.

― Не может быть...

Но, словно насмехаясь над ней, в темноте отчётливо виднелся красноватый шрам, как будто настойчиво пытался убедить свою владелицу, что это не сон. Руки дрожали.

― Неужели это не сон?

Е Чжу снова огляделась вокруг и пробормотала:

― Ты сошла с ума... Куда ты попала?

Её лицо всё больше искажалось. В голове всплывали образы говорящей птицы и мужчины с кроваво-красными глазами, будто он носил цветные линзы. А затем бурлящая лава.

Каждый мускул на лице Е Чжу напрягся до предела, и она истошно закричала:

― А-а-а! Куда я попала?!

Куда я попала?! Куда я попала?! Попала... Её крик эхом разнёсся по лесу.

Фр-р-р! Вдалеке послышался звук взлетающей стаи птиц. Откуда-то подул ветер, деревья зловеще зашуршали, но Е Чжу была настолько потрясена, что даже не заметила этого. Простояв так какое-то время, она услышала вдалеке волчий вой и вздрогнула. Точно, она же в самой чаще леса. Хоть здесь и водились говорящие птицы, но куда ни глянь - ни души. Такие огромные деревья западного типа не могли расти в Корее, значит, она определённо находилась где-то за границей. В голову сразу же полезли мысли о хищниках: волках, тиграх, медведях. Вспоминая передачи вроде «National Geographic», которые иногда показывали по телевизору, Е Чжу постепенно бледнела. В лесу всегда есть хищники. Тем более не в Корее, а за границей. После этой мысли лес, который ещё мгновение назад казался безобидным, начал давить на неё своей зловещностью.

― Ах!

Услышав позади тихий шорох, Е Чжу резко обернулась и затаила дыхание. Но сзади простирался всё тот же бескрайний лес. В её усталых глазах начал проступать страх.

«Как же нужно действовать, если заблудился в лесу?»

Отчаянно напрягая застывший мозг, она обхватила себя руками и медленно попятилась. Вдалеке снова раздался волчий вой. Кажется, или он звучит ближе, чем раньше?

Е Чжу медленно продвигалась, стараясь не шуметь, но вдруг снова услышала позади шорох и быстро обернулась. Говорят, в лесу рано темнеет, и хотя небо ещё пылало красным закатом, на земле уже сгущались сумерки. Когда стало трудно разглядеть, что находится за деревьями, Е Чжу не на шутку испугалась.

«Неужели там правда прячется волк в кустах?»

Умереть растерзанной хищником в неизвестном месте. Нет, такое невозможно. Е Чжу вся дрожала, вглядываясь в погружённый во тьму лес.

Вдруг прямо перед собой она услышала шорох. На этот раз звук был настолько отчётливым, что его уже нельзя было списать на игру воображения.