38

Невероятно, но на макушке клубники красовались большие глаза, из которых градом катились розовые слёзы, источавшие приторно-сладкий аромат.

— Хнык, хнык… У-у-у! Е Чжу! Как ты… как ты могла так со мной поступить?

Сердце Е Чжу разрывалось от жалости, и она попыталась её утешить:

— Что случилось, клубничка? Почему ты плачешь? Не плачь, пожалуйста!

Но та лишь разозлилась:

— Я же была прямо у тебя в руках! Неужели тот красноглазый псих тебе важнее меня?

— О чём ты? Что ещё за «красноглазый псих»? Ты о… о Раме?

— Да! Стоило этому красноглазому психу сказать слово, и ты тут же меня бросила! Хнык… Я до сих пор помню, как в пятнадцать лет ты тайком прокрадывалась в сад на рассвете и съедала меня! Я тогда и слова не сказала, терпела… А ты! Как ты могла… со мной… та-ак?!

— Да нет же…

«Тайком прокрадывалась и съедала!»

Е Чжу не знала, что на это ответить. Она почувствовала себя последним ничтожеством. Ведь и в самом деле, в сезон клубники она втихаря от мамы объедала кусты в огороде, не дожидаясь, пока ягоды созреют. И то, что она выбросила собранную клубнику по указанию Рама, тоже было правдой.

Стоило ей об этом вспомнить, как её накрыло чувство вины. Насколько же сильно ягода на неё обиделась, раз явилась ей во сне в таком гигантском виде и в слезах?

— Прости меня, клубничка. Я… я была не права.

— Хнык… шмыг… Правда? Ты правда считаешь, что виновата?

Е Чжу энергично закивала с искренним сочувствием.

— Конечно! Это я виновата, так что не плачь!

— Тогда исполни мою просьбу.

Е Чжу озадаченно моргнула.

— А? Какую просьбу?

Гигантская клубника внезапно крепко схватила её за руки и заговорила низким серьёзным голосом:

— Пожалуйста… сорви и съешь меня снова.

— Ч-что? Тебя?

— Да, меня! Сорви и съешь меня, Е Чжу! Умоляю. Я чувствую, что умру, если ты меня не съешь.

— Клубничка…

На Е Чжу накатила новая волна жалости. В тот момент, когда она в нерешительности замерла, клубника, держа её за руки, начала самопроизвольно клонироваться. В мгновение ока появилось великое множество гигантских ягод.

— Мы готовы! Теперь дело за тобой.

Взгляд огромных глаз был полон решимости: «Е Чжу, пожалуйста, скорее съешь нас».

Сама того не замечая, Е Чжу с таким же решительным видом кивнула: «Хорошо!» и принялась одну за другой поедать бесчисленные гигантские ягоды. Странно, но чем больше клубники она ела, тем сильнее кружилась голова, словно от вина. Ей было удивительно хорошо. Е Чжу продолжала есть, не останавливаясь. В итоге её губы и кончики пальцев окрасились в ярко-красный цвет.

Прим. Пер. А в душе она, оказывается, та ещё алкоголичка, хах.

***

Когда Рам вернулся в домик, человеческая женщина даже не шелохнулась. Она по-прежнему крепко спала, свернувшись калачиком у очага. На его лице отразилось крайнее недоумение. Он отчётливо помнил, как перенёс её на кровать перед уходом. Когда же она успела сползти вниз?

Рам подошёл ближе, чтобы разбудить её, но внезапно замер, уловив едва заметный аромат.

«Это ещё что…»

Его лицо слегка дрогнуло. Что она успела натворить, пока он отлучился на минуту?

Вблизи она выглядела просто плачевно. Её губы и пальцы были перепачканы красным соком, а от неё самой исходил густой сладко-кислый запах. Он даже не знал, как подступиться к этой несносной девчонке.

Рам издал короткий смешок и встряхнул её за плечо.

— Просыпайся.

Недовольная грубым пробуждением, Е Чжу, нахмурившись, заныла:

— М-м-м…

Из-за того, что она ворочалась во сне, полы халата задрались до самых бёдер. При виде обнажённой белой кожи алые глаза Рама хищно блеснули.

— Какая дерзость, — пробормотал он и тряхнул её ещё сильнее. — Сказал же, вставай.

— Ну нет… ещё чуть-чуть…

— Цыц. Сначала поешь, а потом уже заваливайся спать.

Но человеческая женщина и не думала просыпаться. В конце концов, Рам, помрачнев, крепко обхватил её за хрупкие плечи и заставил сесть.

— О-о-ох…

Почувствовав, как её тело против воли тянут вверх, Е Чжу больше не могла игнорировать реальность и нехотя открыла заспанные глаза.

— Рам?

Взглядом, всё ещё затуманенным сном, она медленно обвела комнату и остановилась прямо на мужчине. Том самом мужчине, в которого она была тайно влюблена и чьё имя шёпотом доверила последней гигантской клубнике в своём сне. Он смотрел на неё сверху вниз, гневно сверкая алыми глазами.

— Когда… когда вы вернулись?

— Только что.

Его голос был резким и холодным. Однако Е Чжу всё ещё пребывала в полузабытьи, поэтому совершенно этого не заметила.

— Куда вы ходили? Я же вас ждала…

— Для той, кто ждала, ты слишком безмятежно похрапывала во сне.

— Быть не может.

«Храпела? Невообразимо»

От его ледяного тона остатки сна наконец начали улетучиваться.

— Я же сказал, что пойду осмотрю окрестности.

— Разве? Я не слышала…

— Ха-а… — вздохнул Рам.

Тем временем веки Е Чжу вновь начали предательски тяжелеть.

Рам нахмурился и произнёс:

— Это просто невыносимо. Не спи.

— О-ох… так… спать хочется.

— Уснёшь, оставлю без ужина.

— Не буду спать!

В одно мгновение Е Чжу широко распахнула глаза. Ну, точнее, она изо всех сил старалась это сделать, хотя для Рама они всё ещё выглядели полусонными.

Снова вздохнув, он поднялся с корточек и направился на кухню. Взгляд Е Чжу последовал за ним. Взяв сухое полотенце, он вернулся, протянул его ей, но не дождался, пока она возьмёт его, и бросил ей на колени. А потом снова пошёл на кухню.

— Вытри руки и ноги.

Е Чжу растерянно моргнула, чувствуя, что Рам почему-то злится.

«Почему он злится? Неужели я ругалась во сне? И разве я не отмылась до блеска на озере? Почему он велит мне вытирать руки и ноги?»

Несмотря на туман в голове, она отчаянно пыталась найти ответ, но так и не могла понять причину его гнева.

Машинально взяв полотенце, Е Чжу увидела, что кончики её пальцев окрашены в ярко-красный цвет, и едва не вскрикнула от ужаса.

— Ой! Э-это ещё что такое?!

Сонливость как рукой сняло.

«Я что… во сне чью-то печень съела? Почему пальцы такие?»

Рассматривая ладони, Е Чжу случайно опустила взгляд на ноги. Её глаза расширились от шока. К её некогда чистым белым ступням налипли комья земли и травинки. Что же она творила во сне?

— Да как же это…

Когда Е Чжу наклонилась, чтобы получше рассмотреть свои стопы, из её кармана что-то с тихим стуком упало на пол.

«А? Что это?»

Её лицо в мгновение ока стало мертвенно-бледным. Это было не что иное, как клубника… В тот же миг в её голове, словно кадры кинохроники, пронеслись обрывки сновидения. Она встретила гигантскую клубнику. Потом та начала клонироваться, а после она, словно безумная, жадно их пожирала… Неужели это был не сон?

— Я с ума сошла…

Она, дрожа всем телом, едва не сорвалась на истошный крик, но вовремя зажала рот ладонью и торопливо оглянулась на Рама. К великому счастью, он что-то искал в кухонном шкафу и, кажется, ничего не слышал.

Е Чжу в панике принялась запихивать выпавшие ягоды обратно в карман. Проклятье! Эта чёртова гигантская клубника точно её околдовала. Иначе с чего бы ей, как лунатику, тащиться в огород и объедать кусты?!

Она принялась судорожно вытирать полотенцем испачканные соком пальцы. Белое полотенце мгновенно окрасилось в красный цвет. Нужно во что бы то ни стало поскорее избавиться от улик. Она даже боялась представить, как он разгневается, если узнает правду. Она вытерла и грязь с ног, но так и не узнала, что её губы, как у маленькой девочки, тайком накрасившейся маминой помадой, тоже были ярко-красного цвета.

Закончив, Е Чжу спрятала полотенце под кровать и облегчённо вздохнула, уверенная в том, что совершила «идеальное преступление».

Рам принёс в миске несколько кусков мяса человеколикой рыбы, которые достал из шкафа.

— О-откуда это? Вы что, поймали ещё? — удивлённо спросила Е Чжу.

Сев напротив неё, он начал нанизывать куски рыбы на острые, похожие на вертела прутики, и небрежно бросил:

— Похожа на клоуна.

— А? На клоуна? Кто?

«Я спросила, откуда взялась рыба. При чём тут это?»

Е Чжу, не имея ни малейшего понятия о том, что он говорит о её измазанных красным соком губах, продолжала сверлить Рама взглядом. Тем временем несколько кусков рыбы уже были нанизаны на пруты. Он разместил их над очагом и, наконец, ответил на её вопрос:

— Я подумал, что стоит приберечь немного.

— Зачем?

— Как это «зачем»? Иначе бы мясо уже закончилось, и ты бы весь день ходила и хрюкала, выпрашивая еду.

«Ну и гад же»

Е Чжу почувствовала обиду, но поскольку его слова были чистой правдой, она промолчала.

Рам принялся раздувать едва тлеющие угли в очаге, и вскоре весело затрещал огонь, пожирая дрова. Языки пламени слегка касались белого мяса рыбы, поджаривая его. По домику поплыл специфический, чуть рыбный, но при этом аппетитный и насыщенный аромат. Е Чжу казалось, что она во сне съела столько клубники, что та вот-вот пойдёт через край, но, почувствовав этот дразнящий запах, она снова ощутила острый приступ голода. Мясо этой рыбы, вопреки его лёгкому вкусу, было довольно жирным: с подрумяненных кусков непрерывно капал жир, с треском рассыпаясь искрами в огне.

Е Чжу радостно покачивалась из стороны в сторону, предвкушая трапезу, когда Рам внезапно обратился к ней своим обычным холодным тоном:

— Это наша последняя ночь здесь.

— Что? По-последняя?

— Да. Завтра днём начнётся период цветения. Корни уйдут обратно в землю, и барьер исчезнет.

Е Чжу непроизвольно приоткрыла рот от изумления.

«Вот это да. Неужели прошло уже три дня?»

Из-за того, что они постоянно находились в кромешной тьме, она совсем потеряла чувство времени. Если в некоторых полярных регионах бывает белая ночь, когда солнце не заходит сутками, то здесь, похоже, царил «чёрный день».

Е Чжу стало не по себе. Мысли о том, что ей придётся делать, когда она выберется отсюда, внезапно привели её в замешательство. В голове было пусто, отчего она почувствовала себя совершенно безнадёжной.

Пока она пребывала в смятении, над её головой прозвучал низкий вкрадчивый голос:

— Ты ведь уже приняла решение?