37

Увидев, как Рам входит в домик, Е Чжу вскочила с места.

— Рам!

Она так обрадовалась ему, что её недавние страхи о том, как она будет смотреть ему в глаза после поцелуя, показались нелепыми. Она подбежала к нему с сияющим лицом, но Рам лишь сурово нахмурился.

— Ты даже огонь сама развести не можешь?

— А? Ну, я…

Он прошёл мимо неё, обдав ледяным равнодушием. Е Чжу растерялась от такой резкой перемены в его поведении. В руках он нёс её верхнюю одежду и флакон с травяным порошком, которые она забыла на берегу. Бросив вещи на кровать, он направился к очагу. Вскоре раздался треск поленьев, и в домике заплясало пламя. Воздух быстро прогрелся. Когда Е Чжу начала приходить в себя в этом тепле, Рам вдруг подошёл к ней с пугающе серьёзным видом.

— Снимай.

— Что? Ч-что вы сказали?

— Снимай одежду, говорю.

— О-одежду?

Е Чжу широко раскрыла глаза. Его брови недовольно дёрнулись. В её голове эхом отозвалось: «Я же велел тебе слушаться с первого раза». Внезапно он резко протянул к ней руку. Неужели… неужели он собирается ударить её за то, что она такая непонятливая?! Она рефлекторно зажмурилась. Однако боли не последовало. Вместо этого её лба коснулась тёплая ладонь.

— У тебя жар.

Е Чжу медленно подняла веки. Прямо перед ней были его кроваво-красные глаза. На его лице промелькнуло то самое выражение, которое у озера она приняла за игру воображения.

«Это просто иллюзия. С чего бы Раму смотреть на меня с такой тоской и нежностью?»

Рам тяжело вздохнул, глядя на молчащую человеческую женщину.

— Зачем ты творишь такие глупости?

Е Чжу немного обиделась и выпятила нижнюю губу.

— О чём это вы?

— Вместо того, чтобы сидеть здесь и дрожать, нужно было снять одежду или хотя бы завернуться в одеяло.

— Я… я боялась его промочить…

— А если ты заболеешь, что тогда?! —внезапно повысил голос Рам.

Е Чжу испугалась ещё сильнее. В его глазах полыхал гнев, выдавая его крайнее недовольство. Она замялась и принялась оправдываться:

— Ну… ну подумаешь, простужусь немного…

— Я могу исцелять раны, но я не в силах излечить все человеческие недуги. Люди и животные - существа слабые. Они сотнями, тысячами гибнут от холода каждый год, и спасти их порой невозможно. Если ты сляжешь с лихорадкой и умрёшь в муках, ты и тогда будешь твердить, что боялась намочить одеяло? А?!

— Сниму! Я всё сниму! — выкрикнула Е Чжу и, всхлипывая, взмолилась: — Я... я сниму всё, только не злитесь, пожалуйста. Ваша злость меня пугает...

Похоже, её быстрая капитуляция сработала: Рам немного смягчился и, указав на угол кухни, скомандовал:

— Иди туда и надень вот это.

Там стояла огромная бочка для воды - единственное место в открытом пространстве домика, где можно было хоть как-то скрыться от чужих глаз. Затем он кивнул на тяжёлый балахон, небрежно брошенный на кровать. Не прошло и полдня, как она избавилась от этого «мешка», и вот теперь снова приходится к нему возвращаться! Было обидно, но всё же лучше, чем дрожать в мокром.

Е Чжу беспрекословно выполнила приказ. Спрятавшись за бочкой, она стянула мокрую одежду и, плотно запахнув балахон, как халат, осторожно высунула голову, следя за реакцией Рама.

— Я... я выхожу.

Он даже не шелохнулся, продолжая помешивать угли в очаге железной кочергой.

Е Чжу не решалась подойти. На ней была плотная одежда, но под ней обнажённое тело. Полы её импровизированного халата доходили лишь до середины икр, оставляя ноги на виду.

«Это... не слишком ли вызывающе?» — подумала она и ещё раз проверила, всё ли хорошо закрыто. Случайно подняв голову, она встретилась взглядом с Рамом, который смотрел на неё с абсолютно бесстрастным видом, и судорожно вздохнула:

— Ох...

«Как долго он смотрит? Так я даже за бочкой не смогу спрятаться»

Она нерешительно направилась к очагу и хотела было присесть на лежанку напротив него, но Рам хлопнул ладонью по полу.

— Иди сюда.

«Ах, ну что опять?»

Ей было неловко из-за своего вида, но, не имея иного выхода, она обогнула очаг и подошла к нему. Когда её босые ступни замерли рядом с ним, он слегка кивнул на место подле себя:

— Садись.

— Да…

Е Чжу осторожно присела, стараясь держаться на небольшом расстоянии от Рама. Однако он резко придвинулся, накинул на неё одеяло и принялся связывать его края, делая из него нечто вроде плаща. Всё это время Е Чжу лишь издавала какие-то невнятные звуки:

— О… ох…

Заботливо поправив складки, он слегка надавил ей на плечи, заставляя поудобнее устроиться у тёплого огня, и сразу же поднялся.

— Вы куда?

Е Чжу, сама того не замечая, вцепилась в край его одежды. Она давно позабыла о всяком стыде. Ей просто хотелось, чтобы он был рядом хотя бы до тех пор, пока не высохнут вещи. Непонятно, заметил ли он её тревогу, но Рам невозмутимо сказал:

— За котлом.

— За котлом? А зачем он вам?

Он ничего не ответил и направился в сторону кухни. Выпустив его одежду из рук, Е Чжу провожала его таким взглядом, каким смотрит птенец, ждущий мать, улетевшую за кормом. Рам достал из кухонного шкафа металлический котёл, тот самый, в котором варил суп из человеколикой рыбы. Зачерпнув пару раз воды из бочки, он вернулся к очагу.

— Что вы собираетесь делать? — спросила она.

— Кипятить воду.

— В этом котле?

Рам молча повесил котёл на крюк над огнём. Е Чжу, озадаченно наблюдавшая за его действиями, вдруг осознала, что это за котёл.

— Э-это же...

Та самая посуда, которую она драила порошком, явно предназначенным для мытья тела! И ей придётся пить оттуда воду?!

Она тут же запротестовала:

— Я… я не хочу пить из этого котла!

— Это единственная посуда, подходящая для кипячения воды.

— Тогда я вообще не буду пить.

Рам резко повернул голову в её сторону, и в его алых глазах вспыхнул опасный блеск.

— Что ж, тогда у меня нет выбора. Придётся поить тебя с ложечки.

Она думала, что он шутит. Однако её иллюзии рассыпались в прах, когда он решительно поднялся и принёс деревянную ложку, которую мыли вместе с котлом.

«Сам пей!»

Е Чжу попыталась было улизнуть в другой конец комнаты, но, как и всегда, Рам оказался быстрее. Он схватил её за край капюшона так резко, что ткань сдавила горло, и она захрипела. Только после этого она смиренно затихла в его руках.

— Кха… пустите! Пустите меня!

— Открывай рот.

Деревянная ложка с исходящей паром водой ткнулась ей прямо в губы. Она замотала головой, но ложка, словно только этого и ждала, настойчиво протиснулась в её рот. Е Чжу, давясь слезами, проглотила воду. В итоге она не смогла вырваться из плена его рук, пока не осушила весь котёл до самого дна, послушно принимая каждую ложку, на которую он предварительно дул, чтобы она не обожглась.

После нескольких глотков горячей воды Е Чжу почувствовала, как её продрогшее тело начало расслабляться. Всё ещё находясь в объятиях Рама, она то и дело клевала носом. Приятное тепло, исходившее от очага, убаюкивало. Обычно, когда греешься у огня, спина мёрзнет, но сейчас за ней, словно незыблемая скала, возвышался Рам, защищая её от холода.

В этот момент он внезапно замер и напрягся, а затем с каменным лицом стал будить девушку, голова которой продолжала мерно покачиваться в полусне.

— Е Чжу.

Почувствовав, как кто-то осторожно трясёт её за плечо, Е Чжу с трудом разлепила веки. Лицо Рама было совсем рядом. Его губы шевелились, он что-то говорил ей.

— За барьером чувствуется присутствие людей. Кажется, они пытаются пробиться сквозь корни.

Но его голос доносился до неё глухо. Словно она была глубоко под водой, слова сливались в неразборчивый гул. Всё больше погружаясь в дрёму, Е Чжу лишь бессвязно пролепетала:

— А… ч-что?

Рама, впрочем, ничуть не смутил её отсутствующий вид.

— Я ненадолго осмотрюсь снаружи. Не уходи никуда, оставайся внутри. Слышишь, Е Чжу, Е Чжу?

Он повторил наставление несколько раз, но до ушей девушки, одурманенной сном, смысл сказанного так и не дошёл.

Рам вздохнул, поудобнее перехватил человеческую женщину, которая, даже находясь у него на руках, продолжала клевать носом, едва не утыкаясь лбом в пол, и перенёс её на кровать. Е Чжу спала настолько крепко, что даже не почувствовала, как её переместили. Она не шелохнулась и когда её голова коснулась подушки. Видимо, суматоха, которую она устроила у озера, окончательно лишила её сил.

Убрав растрепавшиеся пряди с её лица, Рам тихо усмехнулся, а затем резко развернулся и направился к выходу. С негромким щелчком дверь домика распахнулась, и он вышел наружу. Его глаза, устремлённые в лесную чащу, вспыхнули алым пламенем. От мягкой улыбки, согретой теплом очага, не осталось и следа. Дверь домика захлопнулась. В уютном прогретом помещении осталась лишь сладко спящая Е Чжу.

***

Е Чжу видела сон, в котором она шла по лесной тропе. Это была та самая дорога, что вела от домика к озеру. В конце пути она заметила нечто огромное и круглое. Е Чжу направилась туда, и чем ближе подходила, тем отчётливее слышались странные звуки.

— Хнык… всхлип… ох…

Это определённо были чьи-то рыдания.

«Неужели эта круглая штука плачет?»

Подойдя вплотную к мягкому округлому существу, она протянула руку и слегка коснулась его.

— Послушай, почему ты плачешь?

Оно медленно повернулось к ней.

— Ох! Ты… ты же...

Е Чжу широко раскрыла глаза, и её рот непроизвольно приоткрылся от изумления. И дело было не только в его исполинских размерах и ярком цвете.

«Вот это да! Как же так?»

— Ты… ты гигантская клубника!

И в самом деле, посреди леса, сотрясаясь от рыданий, сидела самая настоящая огромная клубника. В нос Е Чжу тут же ударил густой кисловатый ягодный запах.