18

— Племя ног?! — с ужасом взвизгнула Е Чжу.

С некоторых пор её бросает в дрожь от одного упоминания о народе времени, а тут ещё и племя ног. И что же это за люди такие, раз вызывают подобную реакцию - спросите вы? Типы, похожие на зверей, способные влепить пощёчину даже вождю племени рук, трое циклопов-великанов с одним огромным глазом на всех и выживший из ума старик, который жаждал вырвать её глаза и пытался схватить её, истекая слюной. Как же было больно, когда кипяток, которым они в неё плеснули, обжёг висок. Если бы ей пришлось вернуться туда снова, она бы не смогла увернуться от этой проклятой воды дважды.

Голос старика со вздувшимися венами на лице эхом отдался в её ушах:

— Глаза, отдай глаза! Глаза!

Е Чжу мгновенно побледнела и робко ухватилась за край одежды Рама.

— Туда… т-точно нужно идти?

Что? Он вскинул брови, словно услышал нечто, чего не должен был слышать.

— Туда, на вершину горы, где живёт племя ног. А если… если не пойти?

— Когда ты говорила о том, что собираешься вернуться в прошлое, ты только и пела, что не будешь жалеть. Почему теперь передумала?

— Это всё…

«Тогда я была идиоткой, не понимавшей, что если не держаться тебя, меня быстро прикончат!»

Е Чжу хотела было резко ответить, но с мрачным видом закрыла рот. Сейчас уже, пройдя через множество мучений, она поняла, что нужно быть рядом с Рамом во что бы то ни стало. Влюбившийся первым неизбежно становится абсолютным слабаком. Впрочем, даже без этого осознания, после встречи с Рамом Е Чжу всегда была в позиции «бета».

— Хнык, хнык... Племя ног такое страшное.

Не было ни одного племени народа времени, которое бы её не пугало. Племена ног, рук, глаз ли - все они были одинаково ужасны, отвратительны и до жути страшны.

— Неужели правда обязательно надо идти? А нельзя не идти?

Е Чжу начала хныкать, прилипнув к Раму.

— Если не хочешь идти, — он бросил на неё мимолетный взгляд, — я не буду настаивать.

— Правда?

— Ну, всё равно ближайшие трое суток нам придётся торчать здесь, так что у тебя будет время всё обдумать.

Она хотела сказать, что тут и думать нечего, но тогда он наверняка спросит: «Почему?». Поэтому Е Чжу просто молча прислонилась головой к его руке. Она ожидала от него холодной реакции, но он на удивление не оттолкнул её, позволив прижаться к нему.

Почему-то воспоминания о начале их пути стали накладываться на нынешнюю ситуацию. Когда она, испугавшись воронов, судорожно вцепилась в его руку и в качестве оправдания пробормотала что-то вроде: «Я плохо вижу в темноте», он целых два раза оттолкнул её. Но поскольку она и не думала отцепляться, он, в конце концов, вздохнул и стал обращаться с ней, как с обузой. Сейчас, когда она об этом думала, удивлялась, как у неё хватило дерзости вести себя так с психом, который то и дело прожигал её своим алым взглядом, будто собирался убить. Могла ли она подумать в 2017 году, что позволит себе влюбиться в мужчину и так нагло к нему липнуть? И что он так снисходительно отнесётся к её поведению? Вот настолько она сблизилась с ним. Но, как ни странно, она по-прежнему не могла рассказать ему о сути своей способности, что она не только может перемещаться между локациями, но и путешествовать в будущее. Когда она видела его взгляд, полный враждебности, ей было обидно, но даже после того, как они стали ближе, она не могла всё раскрыть, и на душе у неё было неспокойно.

Тихий вздох сорвался с губ Е Чжу, смотревшей на ослепительно сияющую поляну люмьеров. Она больше не могла отрицать, что с того момента, как Рам произнёс слова о цене договора, её тело начало терять силы. Обычно она плохо считывала чужие эмоции, но с поразительной чуткостью уловила, насколько сильно различались чувства Рама и её собственные. Этот мужчина просто считает её маленьким бездомным человечком. То есть, в отличие от неё, осознавшей свои романтические чувства, он просто жалеет ту, у которой нет никакой силы и которая лишь умеет хорошо убегать. Проблема была ещё и в её лжи, но даже если бы она сказала, что у неё есть довольно крутая способность перемещаться в будущее, разве он поверил бы?

Е Чжу печально подняла голову и сразу же встретилась с ним взглядом. Неизвестно, сколько он смотрел на неё, но теперь она могла глядеть ему прямо в глаза. Одна его бровь слегка приподнялась. Казалось, он был озадачен её выражением лица, которое успело помрачнеть буквально за мгновение.

«Этот мужчина теперь умеет читать мои эмоции и проявлять беспокойство».

В ответ на его перемену сердце болезненно сжалось. Е Чжу, изо всех сил стараясь скрыть свою грусть, неловко улыбнулась. А потом много раз повторила себе, что даже если это жалость или что-то ещё, уже хорошо, что он не смотрит на неё с отвращением, что он не отгораживается от неё холодной стеной.

«Да. Хорошо, что я могу быть рядом».

***

По воле случая, запертая в своеобразной цветочной тюрьме, Е Чжу ничего не делала, только валялась на деревянной подушке(1) в домике. Когда становилось скучно, она выходила наружу погулять по поляне, а потом снова возвращалась внутрь, чтобы без сил упасть и уснуть. Так незаметно пролетел один из трёх дней заключения. Попав в мир через 1000 лет после гибели современной цивилизации, она никак не могла прийти в себя от непривычного покоя. Когда она была одна в своей квартире, то при любой возможности валялась в постели, и в этом безумном мире она с каждым мгновением остро ощущала, какое это было счастье. Не делая ничего и просто запершись в домике, она чувствовала себя до смерти счастливой.

Рам ненадолго заглянул в домик и с укоризной посмотрел на Е Чжу, безвольно распластавшуюся на двухъярусной кровати, словно бельё на сушилке. Если бы он не бросил мимоходом: «Рассвело», она и не вышла бы. Она бы даже не узнала, что сегодня уже второй день. Из-за корней люмьера, полностью заслонивших небо, на поляне и возле домика продолжалась ночь. Вокруг царила тьма, и невозможно было определить время.

Рам, похоже, был чем-то очень занят и непрестанно сновал между тысячами цветов люмьеров. Казалось, он проверял поставленный им колючий барьер. Хоть поляна и была огорожена, она казалась бескрайней. Е Чжу не особо хотела узнавать, где она заканчивалась, и не осмеливалась даже думать об этом.

Рам выглядел полным сил и уже который круг нарезал по поляне. Е Чжу же в основном бездельничала. Ей было так скучно и нечем заняться, что она принялась осматривать домик. Он был до жути пуст.

Схватившись за ноющий желудок, она застонала:

— Ух, голодно.

Её охватил гнев. Если бы она просто сидела на месте, то не израсходовала бы драгоценные калории. Зря только поддалась пустой надежде и начала двигаться, лишь растратила силы, а в итоге ничего не добилась, хнык.

Выйдя наружу с перекошенным лицом, она поискала Рама, но виновник её трёхдневного тюремного заключения совершенно не обращал на неё внимания. Даже заключенным в настоящей тюрьме дают еду, но его лицо, когда он несколько раз проходил мимо неё, выражало абсолютное равнодушие.

«Неужели он действительно собирается морить меня голодом три дня только потому, что я не умру?»

От этой внезапной ужасной мысли она поспешно замотала головой. Неужели до такой степени…

С тоской глядя на занятого Рама, Е Чжу старалась изо всех сил терпеть. Действительно. Она действительно пыталась терпеть. Но, видя его невозмутимое лицо, она больше не могла сдерживаться. Скрючившись на опушке леса, она схватила его, когда он в очередной раз проходил мимо, и жалобно обратилась к нему:

— Простите.

Тот, кто даже не смотрел в её сторону, несмотря на все её горячие взгляды, наконец-то повернулся к ней. Но они голодали вместе полтора дня, так почему?! Почему он выглядит таким свежим?!

— Вы случайно не съели что-то тайком от меня?

Рам нахмурился, будто услышал какую-то чушь. В этот момент Е Чжу, издав зомби-подобный вопль, схватилась за живот.

— Угх, кажется, я умираю.

В его красных, словно крепостная стена, глазах на мгновение промелькнуло беспокойство. Рам совершенно не понимал, что на неё опять нашло. Целое утро бездельничала, выползла только поздно днём и говорит, что умирает. Он же залечил все её раны, так в чём же проблема?

Рам задумался, и только когда Е Чжу была уже на грани обморока, он спросил:

— Почему?

— Я умираю от голода.

Услышав её ответ, он тут же перестал беспокоиться.

— Хнык-хнык. В домике ничего нет. Совсем ничего, аж мурашки по коже. Неужели мне и правда придётся голодать три дня? Да?

Она с отчаянием искала у него ответ. Неужели это то самое чувство, когда у людей от изумления отнимается дар речи? Рам подумал, что с каждым днём познаёт всё новые и новые чувства из-за этой безрассудной непутёвой девицы. И хотя это было удивительно, в то же время вызывало у него недоумение, поэтому он проигнорировал её молящий взгляд.

— Если ничего нет, значит, придётся голодать.

Она впала в отчаяние и закричала:

— Кха! Я голодна! Голодна-а-а! Я хотела потерпеть, потому что вы сказали, что от трёх дней голодания не умирают! Хнык, но я умру!

В животе у Е Чжу гремело, как гром. Стадия милого урчания уже давно прошла. Кажется, это услышал даже Рам, потому что он нахмурил брови.

— Э, видите ли… Я, я же умру…— беспомощно пробормотала Е Чжу, сгорая от смущения и заливаясь краской. Кто захочет издавать вопли, требуя еды, перед человеком, который ему нравится? Но инстинкты берут верх над разумом.

Рам по-прежнему даже глазом не моргнул.

Ну и что мне теперь делать?

Она скривилась, словно услышала его невысказанный вопрос. Это было мерзко и подло, но чтобы выжить, у неё не оставалось другого выбора. Е Чжу униженно взмолилась:

— Спасите меня. Уж лучше убейте меня другим способом, только не морите голодом!

Неужели он хочет уморить её голодом? Голодная смерть - это же так жалко и печально! А она ведь за свои 23 года ни разу не сидела на диете! Даже когда в университете ей не с кем было поесть и было одиноко, она всё равно, как сумасшедшая, бежала в свою квартиру к часу обеда, чтобы набить желудок, и еле успевала к началу лекции!

Е Чжу всхлипывала, захлёбываясь слезами. Рам вздохнул, и отчего-то ей показалось, что он похож на родителя из бедной семьи, у которого ребёнок клянчит купить ему мясо. Что же теперь делать? Она разрыдалась ещё сильнее и с отрешённым видом огляделась вокруг. Ей в голову пришла глупая мысль: «Как ни посмотри, здесь только проклятые цветы и трава. Разве что люмьер вырвать и жевать?».

— Иди сюда, — сказал Рам и вдруг потащил её в сторону домика.

— Э, куда это мы?

«Неужели, чтобы я не надоедала с просьбами о еде, он запрёт меня в домике и уморит голодом?»

Словно прочитав её мысли, Рам, не оборачиваясь, сухо ответил:

— Говоришь, умираешь.

— Да, да! Именно!

— Я не могу дать тебе умереть, не получив платы по контракту…

— Значит, вы меня покормите? — спросила она, не дав ему договорить.

Рам резко остановился и обернулся к ней. Некоторое время он смотрел на неё взглядом, полным презрения, а затем, покачав головой, снова развернулся и пошёл дальше. Она почувствовала стыд, но тут же отбросила это чувство.

«Что такого в том, чтобы просить еды? Если голоден, то можно и попросить».

Влекомая Рамом за запястье, она, испытывая странную смесь гордости и смущения, другой рукой держалась за урчащий живот.

(1)Корейская деревянная подушка - традиционный предмет, использовавшийся в Корее для сна и поддержания осанки. Такие подушки могли быть сделаны из дерева, керамики или камня, их поверхность часто украшали резьбой или лаком.