73

Как он раньше не заметил, что одежда этой женщины была вдвое больше её самой? Нет, конечно же, он и не мог догадаться. Она была вполне себе жива, даже с мёртвыми телами, свисавшими с неё, как с гекатона.

« Это невозможно. Это-это просто…»

Из её туловища донёсся тихий жуткий скрежет, который он уже слышал ранее:

— Ки-кик-ки.

— К-как…

— Почему ты смотришь на меня так, будто я какое-то чудовище? — недоумённо спросила женщина, совершенно не понимая, почему Чорон дрожит всем телом. — Я не чудовище. Правда ведь? А? Я не чудовище! Я же вот так стою перед тобой, разговариваю, ясно излагаю свою историю, да? Я не чудовище. Я была лишь глупой женщиной, которая желала счастья, но никак не чудовищем!

— Я… я не говорил, что вы чудовище…

— Но ты смотришь на меня именно так! Твой хозяин делает из меня чудовище! Чёрный туман твоего хозяина постепенно превращает меня в монстра! А ведь я не монстр! Таскать на себе всю эту мерзость… Нет. Разве они мерзкие? Нет, разве мой ребёнок мерзкий? Нельзя так думать, нельзя, — бормотала женщина, словно одержимая, поглаживая ребёнка, торчащего у неё из бока. Судя по тому, каким иссохшим и синим было его тельце, он умер уже давно и разлагался, резко контрастируя с живой кожей женщины. Пока она гладила его, тяжёлая одежда выскользнула из её руки, прикрыв второй труп, безвольно свисавший с её другого бока. Затем она обернулась так резко, что послышался свист.

— Поэтому ты должен мне помочь, милое дитя. Ведь это твой хозяин довёл меня до такого состояния. Я не могу поглотить фрагмент Чёрного Осколка, так что мне придётся съесть хотя бы вас, в ком заключена его сила! Только так я смогу выжить и не превратиться в чудовище, верно? Вы должны убирать за своим хозяином! Да?

Стуча зубами, Чорон, всё же сумел возразить:

— П-почему я…

В ответ женщина так свирепо посмотрела на него, что её глаза на миг закатились, но её лицо тут же застыло, словно на него надели другую маску.

— Почему? Ты ведь должен меня понять. Ты ведь тоже… выжил, отдав на съедение свою старшую сестру… Почему ты смотришь на меня, как на чудовище? По лицу вижу, ты удивлён, откуда я это знаю? Я же говорила: я из племени глаз, способного видеть далёкое прошлое. Поверишь ли ты, если я скажу, что моя сила возросла, когда я съела своего мужа? Элло?

От её последних слов дрожащее тело Чорона вдруг окаменело. Поправив одежду, женщина с улыбкой на лице подошла к столу. Она открыла крышку стоявшей на нём деревянной шкатулки и начала перебирать её содержимое, что-то ища. По пещере разнёсся ясный звон стеклянных бутылочек, ударяющихся друг о друга. Женщина легко, словно напевая, продолжила говорить:

— Моё невинное и прелестное дитя. Хоть ты и считаешь эту ситуацию несправедливой, до самой смерти не забывай, что благодаря тебе один человек не скатился на самое дно... Твоя кровь позволит мне ещё долгое время оставаться человеком, а не чудовищем, и умереть по-человечески... И не таи на меня слишком сильной обиды. Я тоже не хочу причинять боль такому милому ребёнку, как ты. Но что поделать? Мой проклятый муженёк желает именно таких маленьких и прелестных детей, как ты... Эта свинья даже после смерти осталась без капли человечности, и, если вовремя не бросать ему еду, он сходит с ума и начинает визжать.

Опасливо косясь на женщину, Чорон прикусил губу и попытался сдвинуться с места.

«Нужно бежать. Немедленно бежать к хозяину и обо всём ему рассказать».

Ноги вроде бы двигались, но паралич никак не проходил. От чувства несправедливости и отчаяния он невольно застонал. Женщина хоть и стояла спиной, но будто всё видела. Её голос прозвучал одновременно издевательски и восторженно:

— Ну что, испугался? Тяжело двигаться, да? Должно быть, очень тяжело. Наконец-то эти тупицы из племени ног создали годное снадобье. Ну как? Каково это - стать человеком?

— Ч… что вы сказали?

— Говорят, если постоянно принимать этот препарат, можно почти полностью превратиться в человека. Идея позаимствована у твоего хозяина, Чёрного Осколка. Это вроде как страшная кара, которой он подвергает провинившихся новых людей… А, вот, нашла, — женщина снова приблизилась к Чорону и хищно улыбнулась. Её лицо выглядело таким мрачным и жутким, что можно было подумать, будто она только что вылезла из гроба. — Ты ведь стал человеком совсем недавно. Неудивительно, что ты не можешь двигаться. Ты сейчас как новорождённый… Твой хозяин, говорят, вливает всю свою силу в провинившихся новых людей, полностью обращает их в смертных и выбрасывает в пустыню? Здесь такой же принцип. Тот заика, вождь деревни, скупал эти препараты у племени ног, чтобы с их помощью подчинить себе всех новых людей в деревне… Впрочем, к племени глаз это не имеет никакого отношения.

Женщина держала длинную прозрачную трубку, соединённую с острой иглой. Он не знал, для чего это было нужно, но интуиция подсказывала, что точно ничего хорошего с ним не случится. Чорон изо всех сил попытался извернуться. Паралич немного отступил, и нога дёрнулась, но это движение было настолько слабым, что его едва ли можно было счесть успехом. Тогда он сосредоточил всю силу в руках, пытаясь превратить их в лапы с острыми когтями и разорвать цепи.

Женщина присела перед ним на корточки и произнесла:

— Сколько бы ты ни старался, пока ты со мной, в птицу тебе не превратиться. Должно пройти немало времени, прежде чем яд полностью выйдет из организма... Да и даже если бы ты превратился, куда бы ты сбежал? Здесь нет никого, кто мог бы тебя спасти... Даже твой хозяин, которому ты так предан...

В её руке зловеще сверкнула необычайно длинная игла. Внезапный страх подкатил к самому горлу, и Чорон напрягся что было мочи, но женщина оказалась права. Тело не превращалось. Он не мог стать тем, кем был по своей сути - свободно парящим пустельгой. Его охватило отчаяние. Она поднесла иглу к его шее.

— Будет немного больно.

— Н-не надо! Не смейте! — в панике закричал Чорон, ощутив укол на шее. — А-а-ак! Не надо! Прекратите!

Но она и не думала его щадить. Её речь вновь стала медлительной:

— Ш-ш-ш… лежи спокойно. Будешь дёргаться, только хуже сделаешь, дитя…

Толстая игла вонзилась глубоко в его плоть. Золотистые глаза Чорона вспыхнули яростью, но тут же потухли.

— В благодарность за то, что ты выслушал историю о моём мрачном прошлом, я высосу из тебя столько крови, чтобы ты лишь потерял сознание и не чувствовал боли. Чтобы ты не страдал, когда мой муж прикоснётся к тебе…

Словно оказывая огромную услугу, женщина провела рукой по его шелковистым волосам, а затем поднесла к губам конец трубки, соединённой с иглой, и с силой втянула воздух. Алая кровь хлынула из его шеи и ринулась по трубке прямо в её рот. От этого жуткого ощущения Чорон истошно завопил:

— А-а-а-а-а!

Спустя некоторое время женщина оторвалась от трубки и, словно человек, ощутивший первую каплю дождя после долгой засухи, с полным восторгом воскликнула: «Ха… ха! Какое блаженство! Ха-а!» и снова торопливо сунула конец трубки в рот.

В этот момент в пещерной комнате раздался глухой стук, нарушив напряженную тишину. Женщина, отбросившая последние остатки человечности и движимая лишь инстинктами, замерла, а затем с поразительной быстротой, немыслимой для той, что мгновение находилась будто в трансе, обернулась. Кто-то стучался в железную дверь. Не услышав ответа, этот кто-то постучал сильнее. Женщина колебалась, стоит ли отвечать, но когда стук по двери стал ещё громче, она раздражённо крикнула:

— Кто там?!

— Э-это я, госпожа с-старейшина! Я… я, вождь!

— В чём дело?

— Э-э-э, это… э-э… по-по поводу чёрного тумана… м-мне нужно срочно кое-что сообщить, с-старейшина.

«Чёрный туман?»

Она не понимала, почему вождь, который ушёл, не обмолвившись об этом ни слова, вдруг решил заговорить о чёрном тумане.

«Неужели… это не вождь?»

На мгновение она усомнилась в том, кто стоит за дверью, но тут же отбросила свои подозрения. Манеру речи такого заикающегося калеки, как вождь, было непросто подделать.

— Я же сказала, что за чёрный туман отблагодарю тебя так, что ты не обидишься… щедро! Не знаю, о чём ты, но… поговорим после того, как я закончу. Сейчас я занята…

— Ч-чёрный Осколок… п-поступила и-информация, что он сейчас на В-Восточном континенте! П-по этому поводу мне нужно с-срочно кое-что передать!

Старейшина племени глаз, собиравшаяся проигнорировать вождя, замерла.

— Что? Чёрный Осколок… здесь? — повторила она, тупо уставившись на дверь. Она встала с места, и её лицо слегка скривилось. — Нет. Нельзя… Я смогла выжить, пройдя через всё это, чтобы теперь Чёрный Осколок схватил меня и жестоко уничтожил? Нет, ни в коем случае…

Она отпустила трубку и, пошатываясь, направилась к двери. Из трубки на пол понемногу сочилась кровь Чорона, но никто не обращал на это внимания. Трясущимися руками она с трудом отодвинула засов в сторону и распахнула тяжёлую дверь, которую по правилам можно было открывать, только услышав голос вождя или командира наёмников.

— Что это значит? Чёрный Осколок зде…

Хрясь. Не успела дверь полностью открыться, как в её скулу с невероятной силой врезался стальной кулак. Едва женщина, пошатнувшись, издала предсмертный стон, как твёрдый, словно камень, кулак яростно обрушился на её голову.

— Сдохни!

Старейшина племени глаз молча рухнула ничком на пороге. Из её головы, впечатавшейся в пол, хлынул поток крови, несравнимо больший, чем те жалкие струйки, что сочились из трубки, соединённой с Чороном.

Безразлично наблюдая за этой сценой, Е Чжу слегка встряхнула ноющий и онемевший от холода кулак, обмотанный цепью. Она била со всей силы, так, что наверняка сломала ей нос или раздробила скулу. А про голову, по которой она била, вложив весь свой вес, и говорить нечего, череп точно проломлен. Хотя случилось именно то кровавое месиво, которого она опасалась, Е Чжу не чувствовала ни вины, ни страха от того, что, возможно, забила человека до смерти.

От этих мыслей её внимание отвлекло нечто, промелькнувшее у самых её ног. Оно пронеслось мимо её ног и пронеслось по телу старейшины. Внутрь, высунув язык и тяжело дыша, вбежал знакомый белый щенок. Это был Бонгу.

«Он ведь выбежал на проезжую часть. Бонгу же умер. Его не может здесь быть», — подумала она, но всё же, словно одержимая, последовала за ним и вошла в дверь.

— Л… леди, — откуда-то издалека донёсся чей-то голос, зовущий её, но взгляд Е Чжу был прикован к мелькавшему хвосту Бонгу. Он бежал. Би-би-ип! В тот самый момент, когда машина едва не сбила его, она в последний миг успела подхватить этот белый пушистый комочек и крепко прижать к себе.

— Спасла! — выкрикнула она севшим надтреснутым голосом. Вдруг видение белого щенка в её руках исчезло, и на его месте появилось юное лицо с мягкими каштановыми волосами и золотистыми глазами.