48

Обыкновенная пустельга - хищная птица из семейства соколиных с развитым зрением и слухом.

Он был настолько отважной пустельгой, что мог с лету схватить бегущую мышь. Благодаря своему острому зрению и слуху, он не только отлично охотился, но и прекрасно запоминал дорогу. Однако в детстве он перенёс сильную лихорадку, из-за которой потерял много зрительных клеток, поэтому его зрение стало слабее, чем у остальных его сородичей. Но его обоняние лучше, чем у других птиц, поэтому, выполняя поручения хозяина, он, если сбивался с пути, полагался в основном на слух и обоняние.

Ища дорогу, обыкновенная пустельга запоминает особенности местности, характерные запахи и звуки.

И он не был исключением. В людском селении было слишком много своеобразных зданий и переулков, чтобы запомнить местность, а из-за шума ориентироваться по памяти вовсе не представлялось возможным. Однако, имея такой точный ориентир, как запах серого кролика Грея, и передвигаясь только в радиусе вокруг него, можно было не бояться заблудиться даже в незнакомом месте. Конечно, из-за множества похожих переулков иной раз приходилось немного поплутать, но в итоге добраться до нужного места, пусть и с небольшим опозданием, не составляло труда. Но, может, всё дело в том, что сейчас ориентиром для себя он выбрал ту самую человеческую женщину, вечно создающую проблемы?

Пустельга, сжимая в обеих руках стаканчик со сладким отваром, немного побродил по улице и когда, наконец, добрался до входа в переулок, где оставил женщину, Е Чжу уже стояла за углом по другую сторону и гневно смотрела на каких-то мальчишек.

— Что? Я не туда свернул?

Пустельга и предположить не мог, что за такое короткое время она не выдержит и ввяжется в ссору с другими людьми. Как раз в тот момент, когда она орала на школьников: «Жить надоело?!», по центральной улице позади него с громким смехом и разговорами прошла группа людей. Из-за этого он не расслышал ругани разъярённой девушки. Поскольку поблизости сильно пахло человеческой женщиной, пустельга подумал, что просто ошибся и зашёл в соседний переулок. Беспокоясь, что отвар остынет, он быстро развернулся и торопливо, почти бегом направился в переулок по соседству. Но и там сильно пахло человеческой женщиной, а её самой не было видно. Поэтому он снова в спешке бросился в следующий переулок, а потом в следующий, и в следующий, и так далее. Когда, в конце концов, обогнув половину квартала, он добрался до противоположного входа в тот самый первый переулок, отвар уже совершенно остыл, но он даже этого не заметил, ведь наконец-то нашёл свою цель. Но первое, что он увидел - это Е Чжу, окружённую несколькими местными жителями с очень недовольными лицами. Дурная компания, безлюдный переулок, раскрасневшаяся женщина, которая в ужасе крепко прижимала к себе цепь, висевшую на запястье. Неудивительно, что пустельга яростно взревел:

— Ах вы, негодники!

Стаканчик с сахарным отваром, который он так бережно нёс, чтобы не пролить, полетел назад. Коричневая липкая жидкость, описав в воздухе дугу, с плеском разлетелась во все стороны. Размахивая жёлтыми лапами вместо рук, пустельга бросился в переулок.

— Не обижайте мою сестрицу Е Чжу! У неё нет ни гроша! Моя сестрица - бедная и несчастная оборванка!

***

Е Чжу взмахнула стальным кулаком и, указывая на Джеда, который всё ещё валялся на земле, зажимая нос, закричала:

— Эй, вы! Вас что, в школе не учили, что нельзя так задирать старших? А? И не учили, что нельзя обижать и бить тех, кто слабее тебя?

Цепь лязгнула, и ребята, включая рыжего, заметно вздрогнули. Дети есть дети. Стоило ей, пусть и непреднамеренно, одним ударом свалить самого крупного в их шайке, как они тут же изменились в лице. Какая-то девчонка уложила человека, так ещё радостно вскидывает руку и смеётся. Как ни посмотри, её трудно было счесть кем-то, кроме как чокнутой.

«Нарвались на полную психопатку».

Когда эта мысль одновременно промелькнула в головах хулиганов, девушка, вырубившая их дружка одним ударом, размахивая рукой, обмотанной цепью, двинулась к ним. Парни, опустив глаза, начали неуверенно пятиться.

— Почему не отвечаете? Вас этому в школе не учили?

Переглянувшись с другими, рыжий, который, видимо, был у них за главного, набрался смелости и осторожно спросил:

— Ха, а что такое школа, тётушка?

— Какая я тебе тётушка? Сестрой называйте!

— Се... сестрица! Ай, простите, мы виноваты!

Когда Е Чжу замахнулась стальным кулаком, делая вид, что сейчас ударит их, мальчишки с криком обхватили головы руками и съёжились. Видя, как дети ведут себя совершенно иначе, чем раньше, как и подобает их возрасту, она усмехнулась и опустила поднятую руку.

— Кхм. Так вы что, в школу не ходите? Не знаете, что такое школа?

— У... угу...

— Тогда как же вы учитесь?

— Дома, с частным учителем... — робко ответил рыжий.

Е Чжу на мгновение потеряла дар речи.

«Проклятые буржуи!»

Значит, деньги, выцарапанные у новых людей, идут на образование вот таких вот жалких типов! Это было так печально, что хуже и не придумаешь. И это дети деревенских землевладельцев. Е Чжу, нахмурившись, молча смотрела на их ярко раскрашенные головы.

— Эм, ну, это... сестрица. Н-нам уже домой пора... — нерешительно промямлил рыжий, украдкой поглядывая на неё.

Е Чжу яростно сверкнула глазами.

— Что? В таком положении и куда-то собрались?!

— Так это ведь ты сделала...

— Кстати, я смотрю, вы оба мне «тыкаете»? Хотите, чтобы я вас, как и того парня, стальным кулаком отходила? А ну-ка вежливо!

— Угу. То есть! Да, хорошо!

Е Чжу едва не закипела от злости.

««Хорошо»? Он что, издевается?!»

— Эй! Так вот как вы с теми, кто старше, разговариваете?! Вас родители так учили? Не уважать старших?

— Да... — ответил рыжий и кивнул с таким видом, будто это само собой разумеющееся.

— Что? Да?

«Да? Да-а-а?!»

Когда Е Чжу закатила глаза, ребята, испугавшись, что бешеная собака вот-вот на них набросится, наперебой бросились оправдываться:

— М-мама с папой говорили, что с рабами и новыми людьми можно на «ты»!

— Верно! Нас тоже так учили!

— И-и меня!

Е Чжу резко обернулась на рыжего, который единственный не ответил, и тот принялся отчаянно кивать:

— Правда! Мы же аристократы, так что совершенно естественно, что мы говорим с деревенскими рабами на «ты»!

Е Чжу снова потеряла дар речи. Глядя на их лица, выражавшие какое-то подобие обиды, она почувствовала, как в голове нарастает тупая боль.

«Это… что-то вроде культурных различий из-за возрождения сословной системы?»

Нет, в этом мире до сих пор никакого особого сословного деления не было. Разве что существовал безумный народ времени, который занимался каннибализмом и пил кровь. Фишка про позор для родителей была, так сказать, её козырем, но это совершенно не сработало. Е Чжу была крайне растеряна.

«Вас так учили мама и папа? Что это за абсурдные уроки…»

Пока она с очень тяжёлым сердцем смотрела на выстроившихся перед ней подростков, то и дело бросавших на неё косые взгляды, в её смятённые чувства ворвался громкий крик:

— Ах вы, негодники!

Дети резко обернулись. Разумеется, голова Е Чжу тоже повернулась. Внимание всех, кто был в переулке, включая заику Джеда, неловко распластавшегося на земле, мгновенно приковалось к его входу. Там Е Чжу увидела до боли знакомого человека, нет, нового человека, который, тяжело дыша, стоял с багровым лицом.

— Не обижайте мою сестрицу Е Чжу! У неё нет ни гроша! Моя сестрица - бедная и несчастная оборванка!

«Что за чушь несёт эта тупая куриная башка?!»

Не успела она произнести эту мысль вслух, как застыла на месте с отвисшей челюстью. Белые изящные человеческие руки Чорона внезапно превратились в жёлтые куриные лапы. Подняв к небу острые когти, он, словно разъярённый бык, ринулся вперёд.

— Не трогайте! Люди, не обижайте мою сестрицу! У неё даже денег на ко-ко-ко-колу нет! У-а-а-а!

Глаза Чорона были совершенно безумными. Е Чжу почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Подлетев к ним с невероятной скоростью, он взмахнул своими лапами в сторону школьников. Послышался звук рвущейся ткани, и рыжий с криком рухнул навзничь.

— А-а-а-а!

Его лицо исказилось от ужаса ещё сильнее, чем в тот момент, когда он увидел стальной кулак Е Чжу. Дорогая на вид рубашка на его груди была разодрана в клочья. Сквозь прореху стыдливо выглядывал сосок. Его кожа начала краснеть, и вскоре через порез потихоньку засочилась кровь.

Е Чжу нахмурилась, глядя на упитанную грудь рыжего. Видимо, всё произошло так стремительно, что он даже не успел почувствовать боль. На лице застыло выражение полного замешательства.

— Кто ещё?! Кто опять посмел обидеть сестрицу Е Чжу?! Ты?!

Чорон перевёл свой бешенный взгляд с рыжего на остальных. Прежде чем те, с посиневшими от страха лицами, успели замотать головами, он с молниеносной скоростью бросился на них.

— Агх! К-когти! — завопил один из мальчишек.

— Ого! Он н-новый человек, у которого руки превращаются в когти!

— А-а-а-ах! Если схватит, станешь таким же калекой, как Джед! Это чудовище из новых людей, оно накладывает проклятия!

— Монстр! А-а-а-ах!

Вопли подростков эхом разносились по узкому переулку.

«Проклятие? Станешь калекой, как Джед?»

Она нахмурилась. С тех пор, как она прибыла на Восточный континент, ей особенно часто доводилось слышать это слово - «проклятие».

Задетый словом «монстр», Чорон стал ещё быстрее и яростнее размахивать куриной лапой.

— Какой ещё монстр?! Всех поймаю и языки вам повырываю!

Его рука то и дело быстро проносилась в воздухе, а подростки, отчаянно пытаясь увернуться, носились вокруг Е Чжу, словно играли в догонялки.

Головная боль, начавшаяся некоторое время назад, стала невыносимой, и Е Чжу закричала:

— Прекратите! Голова от вас кругом идёт!

Но это было тщетно. Увернуться от когтей Чорона в таком тесном переулке было невероятно сложно. Волосы подростков срезались прядями, словно шинковали редьку, а на лицах, руках и ногах оставались багровые полосы.

«Полный бардак. Настоящий кавардак».

Чорон долго гонялся за мальчишками, пока вся компания, начиная с рыжего, с позором не обратилась в бегство.

— Стоять!

— А-а-а-ах! Мамочка-а-а!

— Стоять, говорю! Убью!

Разбушевавшийся Чорон успокоился только после того, как Е Чжу выкрикнула:

— Прекрати! Идиот пернатый!

Тяжело дыша, Чорон с раскрасневшимся от возбуждения лицом повернулся к ней и спросил:

— Сестрица, ты в порядке? Нигде не поранилась?

Хотя все, кому надо, уже всё видели, Е Чжу в ужасе ткнула пальцем в его куриные лапы.

— Поранилась?! Что это за выходки? Спрячь эти лапы! А если кто-нибудь увидит?!

Чорон со смущённым видом взмахнул руками, и тут же лапы с острыми когтями превратились обратно в человеческие руки.

— Э-эти парни окружили тебя и приставали, я та-так испугался…

— Кто к кому приставал?! И что?! «У неё даже денег на какао нет»? Да я тебя сейчас!

Когда Е Чжу подняла свой странный стальной кулак, обмотанный цепью, Чорон с побледневшим лицом затряс головой. И правда, он так торопился, что не успел об этом подумать. Даже если она ввязалась в драку, она уж точно не из тех, кто будет молча сносить обиды. Ни за что! Как только до него это дошло, Чорону стало до смерти обидно, что он использовал силу хозяина, чтобы прогнать тех юнцов.

— И-ик! Т-так зачем ты вдруг заговорила с людьми, да ещё и в другом конце переулка?!

— А ты-то сам какао принёс? Почему так долго?! Приди ты пораньше, я бы и не связалась с этими отморозками!

— Так я же просил сидеть на месте! Чёрт, я тебя так долго искал…

— Да я и сидела на месте, но эти школьники вели себя как безмозглые! Ах да, кстати, Джед!