46

Чорон перевёл взгляд туда, куда была направлена её рука, и, рассмотрев цветок, напряжённо задумался, видел ли он его в комнате. Однако на столе в комнате не было не то что цветка, но даже и вазы. Он уже собирался ответить своим обычным голосом: «Нет, не видел», как вдруг в его памяти кое-что всплыло, и он резко, сдавленно ахнул. А ведь и правда, вчера в вазе, которую протянул ему хозяин с холодной улыбкой на лице, кажется, были какие-то цветы, нет, растения, сгоревшие до такой степени, что и формы не разобрать… Что же он тогда сказал?

— Выброси.

Пустельга послушно исполнил приказ: взял вазу и направился к мусорке в одном из переулков. Как только он дотронулся до сгоревших цветов, чтобы вытащить их, они тут же рассыпались пеплом в его руке. Вазу он оставил в углу у мусорных баков, но стоило ему на мгновение отвлечься, как какой-то нищий в лохмотьях быстро подбежал и утащил её. Он не придал этому значения (ведь всё равно на выброс) и с чувством выполненного долга вернулся обратно.

«Но клянусь, если бы я знал, что та вещь принадлежит этой дьявольской женщине, я бы и пальцем её не тронул, каким бы строгим ни был приказ Хозяина».

Заметив, что Чорон побледнел, Е Чжу приблизила своё лицо вплотную к его и спросила:

— Так что? Ты их видел?

Тот в ужасе отпрянул.

— Ай! Н-н-нет! Я ничего не видел!

— Правда? Когда я выходила из комнаты, была так взволнована, что совсем забыла про цветы.

— Э-э-это ч-что-то важное?

— Да, очень! Я обязательно хотела забрать их с собой, когда буду возвращаться домой.

Увидев, как она настойчиво кивает, подтверждая, что это действительно важно, Чорон почувствовал, как снова задыхается. Тот цветок, что хозяин сжёг дотла, был важен для неё. Важная вещь. Эти слова тяжким свинцовым грузом рухнули на тщедушную птичью грудь пустельги. Его огромные золотистые глаза наполнились страхом. В какого демона она превратится, когда узнает, что хозяин сжёг цветы, а он их выбросил? Неважно, сколько он будет твердить, что выполнял приказ хозяина, от рук этой женщины погибнет лишь он один. Этот горький урок пустельга усвоил на собственном опыте за долгое время их совместного путешествия.

— Наверное, цветок дорогой, потому что он светится ночью. А ты знаешь про светящиеся цветы? Ну, думаю, они в целости и сохранности в комнате. Не убегут же, ног у них нет. Правда, Чорон?

Вместо ответа Чорон бешено закивал. Лицо его, искажённое страхом, начало приобретать синеватый оттенок. К счастью, Е Чжу, не заметив этого, просто поднялась с места и отряхнула штаны.

— Ну что, давай возвращаться.

Чорон мгновенно метнулся к ней и схватил её за запястье.

— Сестрица!

«Что? Что с ним такое?»

Прежде чем ошеломлённая Е Чжу успела стряхнуть его руку, пустельга потянул её на себя, снова усадив рядом. На его лице застыло жалобное и отчаянное выражение, такое же, как у щенка, которому не терпится в туалет.

— Давай ещё чуть-чуть посидим и потом пойдём!

— Почему? Ты же говорил, что надо вернуться до прихода твоего хозяина.

— Я тут п-подумал! Будет хорошо, если мы просто подождём Хозяина и войдём вместе с ним.

Е Чжу нахмурилась.

— Ты какой-то странный. Только что торопил меня, мол, 10 минут осталось, а теперь…

— Ч-ч-что странного? Ничего такого!

— Ещё и заикаешься?

— Ха-ха. З-з-заикаюсь! Неправда! Я просто подумал, что тебе будет душно, если сразу зайдёшь! — сказал пустельга, нервно улыбнувшись.

«Что это с ним?»

Этот парень, который боготворил своего хозяина и фанатично служил ему, вдруг ни с того ни с сего решил продлить её пребывание на улице якобы ради неё самой.

— Ты…

Почувствовав что-то подозрительное, Е Чжу прищурилась и пристально посмотрела на пустельгу.

«Н-неужели она догадалась?»

Он напряжённо затаил дыхание, но женщина вдруг толкнула его плечо своим.

— Тебе ведь и самому было скучно сидеть в комнате, да?

— А…

От внезапного толчка пустельга пошатнулся, словно сухая ветка на ветру. Не успел он даже прийти в себя, как Е Чжу сказала:

— Эх ты, так бы сразу и сказал! Мы бы тогда вышли по-хорошему, не тратя зря силы! Ну да, сразу видно, чей ты подчинённый.

Ошеломлённый, он лишь растерянно смотрел на неё. К счастью или к несчастью, эта женщина, с дьявольской проницательностью улавливавшая невыгодные для себя ситуации, ещё не заметила отсутствия цветов и широко улыбалась. Пустельга понял, что его план войти вместе с хозяином и тем самым избежать её ужасных щелбанов сработал. Но пусть сейчас и пронесло, что дальше? Неужели она так просто всё оставит, когда узнает, что он выбросил цветы? Одна проблема за другой.

Не подозревая о тревогах, сжигавших его изнутри, как огонь те самые сгоревшие дотла цветы, женщина воскликнула: «Вот и отлично!» и удобно уселась прямо на землю. Увидев это, пустельга совсем скис.

— Я не слуга-а. Я же сказал, я Новый Человек. Новый вид, заключивший контракт с Хозяином...

— Да какая разница? В общем, хватит забиваться в угол, садись здесь и давай ждать твоего хозяина.

Пустельга с трудом подавил вздох, готовый вырваться из самой глубины души. У него запершило в горле от жажды, и он резко вскочил на ноги, отряхнувшись.

— Т-тогда я схожу куплю ещё один стаканчик того с-с-с-сахарного отвара, который ты любишь.

— Я же говорю, не хочу какао. Но ты сегодня какой-то странный. Всё время пытаешься что-то для меня сделать. Ты что, может…

— Ч-что «может»?! Я… я и сам хочу выпить, вот и всё!

— Правда? Тогда поторопись.

«Ну и ладно. Только почему он с самого начала так заикается, прямо как Джед?» — подумала Е Чжу, плотно сжав губы.

Чорон отошёл на несколько шагов, но тут же остановился и, украдкой взглянув на неё, строго наказал:

— Никуда не уходи! Будь здесь, сестрица!

— Хорошо.

Она была так благодарна Чорону за то, что он снова пошёл покупать ей какао, что ответила ему покорно, с самым кротким выражением лица за всё время их знакомства. Но, словно её старания были напрасны, Чорон, пробежав немного, снова остановился и повторил те же слова, что и секунду назад:

— Точно-точно! Точно никуда не уходи! Если уйдёшь, я, правда, я…

— Да поняла я! Сколько можно повторять?! — раздражённо закричала Е Чжу.

Опешивший Чорон быстро удалился. Он торопился, опасаясь, как бы человеческая женщина не сбежала, и, выскакивая из переулка, в последний раз обернулся, чтобы посмотреть на неё. Но, вопреки его опасениям, Е Чжу просто сидела на корточках с беззаботным видом, а цепь валялась на земле рядом. Она, казалось, даже и не думала сбегать. Отчего-то разозлившись, пустельга пожалел, что вообще вызвался принести ей этот сахарный отвар, но тут же помотал головой. Так всяко лучше, чем оказаться рядом, ляпнуть что-нибудь не то и выдать, что это он выбросил её вещи. Да, да! Гораздо лучше. Его до сих пор бросало в дрожь, и по спине пробегал холодок, когда он вспоминал, что эта человеческая женщина сделала с ним лишь за то, что он доложил хозяину о том, что она швырнула жемчужину дракона в ручей, пока они шли из леса в пустыню. Бр-р! Вздрогнув всем телом, он ускорил шаг, вновь сокрушаясь о своей горькой доле.

«Хнык, ну чем я не слуга?»

***

— Да он там что, какао сажает и выращивает? Почему так долго?

Казалось, прошло уже добрых полчаса с тех пор, как Чорон ушёл. Е Чжу, нахмурившись, уставилась на выход из переулка. Здания вокруг, которые поначалу было довольно интересно рассматривать, от долгого созерцания уже успели надоесть. Всё так же сидя на корточках, она запрокинула голову к небу. Утро, видимо, постепенно подходило к концу, так как заметно потеплело. Солнечные лучи проникали даже в затенённые уголки переулка, и Е Чжу, потихоньку передвигаясь, ещё плотнее сжалась в тени. Вероятно, из-за того, что ей пришлось пересечь ту ужасную и отвратительную пустыню, сидеть под палящим солнцем ей было так же ненавистно, как и находиться в особняке вождя племени рук. К счастью, здесь, на Восточном континенте, рядом с побережьем дул сильный ветер, но он вряд ли мог проникнуть сквозь этот чёртов мешок, который на ней был, так что ей приходилось стоически переносить зной. Её заставили напялить эту одежду, в которой можно свариться заживо, а рыжая собака, небось, спокойно разгуливает рядом с ним в распутном наряде. Стоило ей лишь коснуться ненавистных толстенных складок худи, как в её голове автоматически прокрутился фильм о том, как Рам покупает собаке сладости.

«Подумать только, какая‑то посторонняя баба так явно к нему лезет, а он почему-то вообще не выстраивает никаких границ? А мне каждый день твердит, что я глупая и маленькая, и строит из себя неприступную крепость!»

— А-а-ах, ну почему я не пошла к магазину сладостей?

При мысли о том, что эти двое, прилипнув друг к другу, как сладкая парочка, могут сейчас есть цукаты, её охватило невыносимое раздражение. Она стала молотить кулаками по воздуху. От этого цепь с лязгом заизвивалась, словно змея. Почувствовав ноющую боль в правом запястье, закованном в наручник, Е Чжу тут же прекратила махать руками и, опустив их, обхватила колени. С лицом, полным недовольства, она пробормотала:

— Что это такое? Я же не рабыня и не собака какая-то...

Казалось бы, уже пора её освободить, но нет, до сих пор держит на привязи, а сам шляется, где ему вздумается. Хотя настоящая собака не она, а та рыжуха!

«Тц, не пожалей потом, что я в прошлое вернулась. Нет, пусть локти кусает от сожаления. Даже если будет плакать и умолять остаться, я ни за что на свете больше не приду в это сумасшедшее место».

Пока Е Чжу осыпала мужчину проклятиями, которые в лицо никогда бы ему не сказала, край тени подобрался к ней ещё ближе. Когда он опасно коснулся носка её ботинка, Е Чжу потихоньку подвинулась назад. Но она прекрасно знала, что и это ненадолго. Скоро палящее солнце будет светить прямо ей на голову. И тогда ей придётся терпеть жару, пока Чорон, ушедший за какао, не вернётся.

«Чёрт, м-да».

Е Чжу попеременно смотрела то на небо, где солнце уже находилось в зените, то на убывающую тень, бормоча себе под нос ругательства. От страха перед надвигающейся жарой ей в голову лезли самые бессмысленные фантазии, например, что мешок, в который она была одета, похож на бомбу с часовым механизмом.

— И всё же, почему в этом переулке так жутко и ни души? — пробормотала себе под нос Е Чжу, уже во второй раз выглядывая Чорона. И правда, несмотря на ясный день, переулок, в котором она находилась, был совершенно безлюден. Сложно было поверить, что всего в нескольких шагах отсюда находится центральная улица.

«Идеальное место, чтобы нарваться на гопников».

Вспомнив, как в школьные годы она всегда старалась обходить всякие задворки, боясь столкнуться со страшными ребятами, Е Чжу с опаской огляделась по сторонам.

«Есть ли и в этой деревне малолетние хулиганы?»

Да какие к чёрту хулиганы? В переулке кроме неё не было ни единой души. Хотя, даже если бы кто-то и пришёл отбирать деньги, у неё не было ни гроша.

— Точно. У меня же совсем ничего нет.

Е Чжу смущённо почесала затылок. Как бы то ни было, когда долго находишься в одиночестве, в голову лезут всякие мысли.

«Когда придёт Чорон, нужно будет поскорее вернуться в таверну Грея или пойти туда, где много людей».

Однако вскоре она увидела, как с противоположной стороны в переулок входит группа каких-то пацанов, и поняла, что накаркала.

— О-о-отпустите! Кому говорю, отпустите!

Пятеро или шестеро парней грубо тащили за шиворот мужчину, а затем швырнули его в угол. Раздался глухой удар и короткий вскрик. Однако он тут же потонул в гоготе парней.

«Что это? Неужели деньги отбирают?»

Е Чжу испугалась и плотнее прижалась к стене здания, на которую опиралась. Казалось, компания ещё не заметила её - она находилась дальше, чем они.