41

«И что делать, сумасшедшая ты девка?»

Всего несколько часов прошло с тех пор, как она думала, что ненавидит и презирает его, а теперь снова тает, как снег, от одной такой мелочи?

«Чокнутая, чокнутая!» — мысленно выругалась Е Чжу, крепко прикусив щёку изнутри. Но сколько бы она ни обзывала себя сумасшедшей и бестолковой, это не успокаивало, а лишь сильнее приливала кровь к лицу. Ей хотелось только плакать. Хотелось спросить Рама, зачем он так с ней поступает? Зачем постоянно покупает ей сладости, утешает, когда она плачет, подкладывает закуски, а теперь ещё и беспокоится о её кошмарах?

«Если ты так по-доброму ко мне относишься, разве я не начну всё больше надеяться?»

Ей казалось, что стоит только открыть рот, как её язык начнёт нести всякую чепуху и наговорит лишнего, поэтому она изо всех сил стиснула зубы и сомкнула губы. На самом деле она и сама не знала, что у неё на сердце. Действительно ли ей это неприятно, или же она, сама того не замечая, стала испытывать к нему симпатию?

Пока в голове Е Чжу бушевал шторм внутреннего конфликта, в комнате воцарилась прохладная тишина, такая, что даже было слышно их слабое дыхание. Прошло уже много времени с тех пор, как она замолчала, но Рам так и не убрал руку с её век. Перед глазами стояла кромешная тьма. Обычно, оказавшись в такой темноте, она бы непременно ощутила приступ тревоги от невозможности видеть, но почему-то сейчас подобных мыслей не возникало. Возможно, её сердце получило такой сильный удар, что у неё просто не было времени думать о тревоге. Е Чжу лишь судорожно сглатывала слюну и только когда немного успокоилась, с трудом заговорила:

— Знаете что. Спасибо.

Рам ничего не ответил. Она, впрочем, и не ждала ответа, так что не придала этому значения.

— Я тут хорошенько подумала. Вы спасли мне жизнь, по-своему защищали каждый раз, когда я была в опасности, хотя, конечно, ваши методы мне не по душе. А ещё вы обещали помочь найти способ вернуться в прошлое. Ах да! И спасибо, что остановили жену господина Грея.

— Я никогда не обещал помочь найти способ вернуться в прошлое. Я сказал, что помогу найти следы прошлого, — наконец-то удостоил её ответом Рам, пусть и ледяным тоном.

Е Чжу нахмурилась от того, как точно он её поправил.

— Да какая разница?! Если я найду способ вернуться в прошлое, то всё как-нибудь образуется.

— Ты и впрямь думаешь, что можешь вернуться в прошлое?

— Что? Вы же сказали, что верите, будто я из прошлого! Я доверилась вам и сделала чистосердечное признание! А теперь отпустите меня, я хочу встать!

Е Чжу забарахталась, пытаясь подняться, но мужчина продолжал давить ей на веки. Добиться желаемого ей так и не удалось, только затекла и разболелась напряжённая шея. Тем временем Рам продолжил:

— Я не о том, верю я или не верю. Даже чтобы отправиться в будущее, нужно потратить колоссальное количество энергии и бешено мчаться вокруг Солнца. А вернуться в прошлое? Это невозможно даже с чёрным туманом.

«Пусть так, но это касается только тебя», — мысленно съязвила Е Чжу, которая путешествовала в будущее куда более простым способом, чем он сказал. Как бы-то ни было, у неё вызвало удивление то, что он тоже может перемещаться в будущее (неважно каким способом). У них появилось что-то общее. Хотя, конечно, она ни за что не собиралась раскрывать ему, что обладает способностью сбегать в будущее прямо перед смертью.

— Так вы хотите сказать, что в прошлое вернуться невозможно?

— Да, невозможно. Нет способа вернуться в прошлое, — решительно отрезал Рам.

«Ну не до такой же степени невозможно», — подумала она и, выпятив нижнюю губу, обиженно бросила: — Потом не пожалейте, когда я вернусь в прошлое.

Вот-вот. Когда он спохватится и будет локти кусать от сожаления, её уже и след простынет. Однако в голосе мужчины, который донёсся до неё в ответ, слышалось лишь недоумение:

— А с чего мне жалеть?

— Ну как же, вдруг вам станет жаль, что вы не смогли чего-то для меня сделать, или я внезапно всплыву в памяти, и вы захотите меня увидеть, ну, знаете, такое.

— Ничего подобного, — сказал Рам, а затем, словно размышляя о времени после исчезновения Е Чжу, добавил: — Избавлюсь от занозы в заднице и вздохну с облегчением.

Ха! Она подумала, что за сегодняшний день уже не раз теряла дар речи, и задрожала от негодования.

— Да, да, как скажете. Я как можно скорее найду дверь в прошлое и исчезну, чтобы больше не мозолить вам глаза. Да-да, — язвительно произнесла она.

— Хватит уже болтать, ложись спать.

— Я и так собиралась! — огрызнулась Е Чжу, всем своим видом показывая, как она обиделась, и попыталась резко отвернуться. Но даже это ей не удалось, так как мужчина держал её за голову. Тогда она с криком «ах ты ж!» несколько раз стукнула кулаками по кровати и только после этого успокоилась. Но ещё больше бесило то, что, несмотря на её сопротивление, мужчина просто продолжал её держать, не выказывая никакой реакции. Словно родитель, который молча ждёт, пока непослушный ребёнок успокоится! Как же так вышло, что она наконец-то решилась хотя бы один раз его поблагодарить, а в итоге так разозлилась? Продолжая сверлить взглядом непроглядную тьму, созданную ладонью мужчины, Е Чжу мысленно осыпала себя ругательствами за то, что решилась на такое. Раз уж так вышло, то прежде чем вернуться в прошлое, нужно непременно отомстить. Она начала перебирать в уме планы мести, которые отложила из-за суматохи последних дней, и с удовлетворением представляла, как, воспользовавшись тем, что Рам спит, она с криком «Комар!» со всей силы ударит его по щекам…

Может, это из-за того, что её глаза закрыли, но в какой-то момент её сознание резко отключилось, словно погасшая мигающая лампочка. Вскоре темноту комнаты заполнило лишь тихое сопение маленькой человеческой девчонки. Убедившись, что она окончательно погрузилась в глубокий сон, Рам ещё немного подержал руку на её глазах, а затем поднялся и спустился с кровати. Была уже глубокая ночь. Он плавно убрал ладонь, и мирно спящее лицо женщины осветилось тусклым лунным светом. Видимо, она сильно устала, раз даже не шелохнулась, когда лежавший рядом человек ушёл. Рам с бесстрастным выражением лица посмотрел на неё. Его багровый взгляд, коснувшись её бледной кожи, свирепо пылал во тьме.

— Дверь… ведущая в прошлое… — пробормотал он мрачным голосом. Она упомянула дверь. Это было уже второе упоминание. Первое - дверь, через которую можно сбежать, а второе - дверь в прошлое… Эта глупая человеческая женщина, вероятно, даже не помнит, что произнесла такие слова.

— Какая дерзость.

Чувствуя, что ситуация становится всё забавнее из-за её милых выходок, Рам медленно усмехнулся, скривив уголки губ. Его красные глаза скользнули к её рукам, смирно сложенным на груди. На одном из её запястий красовался чёрный наручник. Похоже, она уже привыкла к нему и спала спокойно, не выказывая ни малейшего неудобства. Вспомнив, как эта человеческая девчонка визгливо требовала его снять, Рам вдруг протянул руку и легонько коснулся наручника. Он тут же с громким щелчком раскрылся и скатился на пол. Некоторое время Рам смотрел то на наручник, то на спящее лицо девушки, а затем развернулся и решительно направился к столу, стоявшему неподалёку от кровати. Возможно, из-за того, что комната была погружена во мрак, напитанные влагой бутоны люмьеров ослепительно сияли, ярко освещая всё вокруг. Высокая фигура замерла перед цветами. Уже чёрные глаза мужчины были устремлены прямо на них. Его изящные брови резко нахмурились.

— Эй вы, — бросил Рам цветам, — раздражаете.

Он поднял руку, коснулся своего подбородка и обошёл столик. Сияние цветов было похоже на свет, который он видел, когда исчезала женщина, и от этого Раму стало ещё более не по себе.

— Сколько ни смотрю, всё равно раздражаете.

Даже когда он заваливал её сладостями, эта девчонка смотрела на него с глупым выражением лица. А получив какой-то жалкий полевой цветок от того сопляка, она так лучезарно ему улыбнулась... Лицо человеческой женщины, державшей в руках ярко сияющие цветы и улыбавшейся ещё светлее, чем они, всё никак не шло у него из головы. Да что в этом такого? Какие-то полевые цветы.

— Соблазнительница, — прошипел Рам. В тот же миг его чёрные глаза зловеще блеснули. На кончике белого лепестка, которого коснулся его взгляд, вспыхнула маленькая красная искра. Эта искра понемногу начала пожирать лепесток и вскоре, превратившись в огонёк размером с кулак, поглотила цветок. Рам услышал, как маленькая жизнь закричала от боли:

— Ки-и-и-я-я-я! Горячо, горячо! Спасите меня. Спасите, Хозяин!

Это жалкое существо отчаянно барахталось и униженно молило о пощаде, но его глаза лишь ярче сверкали, не внимая мольбам. Огонь яростно плясал над вазой, пока не сжёг дотла всё, что мог, и лишь затем начал медленно угасать. Прекрасные, ярко сияющие цветы исчезли без следа, оставив в вазе лишь почерневшие, как уголь, хрупкие иссохшие стебли. Убедившись, что они окончательно сгорели, Рам почувствовал, как на душе у него полегчало, и едва заметно улыбнулся. Лучше бы она выбросила их, как он ей велел. Рам со вздохом оглянулся на особу, которая так редко его слушалась. Однако цветы уже погибли, а виновница их гибели безмятежно спала, ничего не зная. Остались лишь слабый запах гари да горстка угля. Схватив вазу, он направился к двери куда более лёгкой, чем прежде, походкой. С каждым шагом за его спиной тихо осыпался пепел сгоревших люмьеров. Словно хлебные крошки Гензеля и Гретель, они следовали за ним, плавно кружась в воздухе, но рассеивались, не успев коснуться пола.

Рам подошёл к двери комнаты и рывком распахнул её.

— Хозяин!

Маленькая фигурка, сидевшая на корточках в ожидании, вскочила на ноги. Это был пустельга.

— Полевая мышь где?

— Внизу связал. Кот за ней присматривает, Хозяин. А сестрица Е Чжу спит?

Рам молча кивнул. Пустельга искоса взглянул на него, следя за его настроением, и осторожно спросил:

— Теперь мне нужно следить за сестрицей?

— Наручник я снял. Как только заметишь признаки пробуждения, сразу же надень его снова.

— Так точно! Я не дам ей сбежать! — преданно ответил пустельга. Рам неожиданно протянул ему вазу.

— И вот ещё.

— А? Что это? Сгоревший цветок? Где-то был пожар, Хозяин?

Судя по тому, что оно стояло в вазе, это несомненно был цветок, но, к сожалению, от него остался лишь голый стебель, и определить, какой именно, было невозможно. Приняв вазу от Рама, пустельга моргнул и посмотрел на него. В его взгляде читался вопрос: «Что мне с этим делать?»

— Выбрось, — приказал Рам. Услышь это Е Чжу, она бы закатила истерику, но он не колебался ни секунды.