38

«И всё же язык древних… Что сказать? У меня просто слов нет».

— По-по-почему вы смеётесь? — испуганно спросил юноша, и ярко сияющие цветы в его руках затрепетали.

— Да так. Просто подумала, что и название у них красивое, — ответила Е Чжу, стараясь сдержать улыбку.

— В-в-верно? В д-деревне не хватает масла, так что люмьер иногда и-используют вместо светильников. С-светильники могут вызвать п-пожар, поэтому в… в особняке их в-в-в общем не используют.

«В особняке не используют светильники?»

При слове «особняк» Е Чжу ощутила странное дежавю. На мгновение задумавшись, она мельком взглянула на фонарь, висящий на навесе магазина напротив, но тут же переключилась на разговор с юношей.

— О-о-они дорогие и их т-трудно достать, но э-это х-хорошие цветы.

— Это точно. И удобно, что их можно использовать вместо свечей. Они были бы идеальны, если бы пахли получше.

— З-з-запах у них ужасный, да? Хе-хе-хе, — кивнул юноша, простодушно рассмеявшись. Хотя они только что познакомились, разговор с ним клеился, и он казался наивным. Неприязнь Е Чжу исчезла, и она всё глубже погружалась в их тихую беседу.

— С л-л-люмьером связана од-дна л-легенда, идущая с д-древних времён.

— Легенда?

— Д-да! С древних времён до извержения лавы в конце века! Г-говорят, тогда была не такая деревня, а ог-г-громный континент и к-королевство на нём.

— Вы говорите, до извержения лавы было королевство?

Е Чжу несколько опешила, а затем усмехнулась. Какое ещё королевство? Тысячу лет назад существовала лишь цивилизация, более развитая, чем сейчас, в будущем, и люди, вынужденные вести из-за этого чрезвычайно напряжённую жизнь. Ей хотелось сказать ему, что всё это ложь, но она не стала разрушать фантазии парня, смотревшего на цветок мечтательным взглядом, и промолчала.

— В-в-в том королевстве ж-жила-была единственная п-принцесса. Н-но о-она была проклята з-злым Чёрным Осколком. Из-за проклятья её т-тело сгорело бы дотла, стоило ей у-увидеть свет! Ужасная болезнь! В-вы же знаете, леди? Эту и-историю о Чёрном Осколке, о-о том чудовище?!

Е Чжу нахмурилась. Однако, истолковав выражение её лица по-своему, юноша продолжил свой легендарный лепет:

— Н-не в-видя света, принцесса чахла и м-медленно у-умирала. Н-но был о-один рыцарь, который л-любил её. Он р-решил, что в-вновь покажет умирающей принцессе солнечный свет. Чтобы с-спасти её, нужно было л-либо убить Чёрного Осколка, что н-наложил проклятие, л-либо п-принести принцессе единственный в м-мире цветок, хранящий свет, который был у Осколка, наполнив его светом. Р-рыцарь отправился в д-дальний путь, чтобы у-убить Чёрного Осколка.

— Цветок, хранящий свет? — рассеянно пробормотала Е Чжу, опустив взгляд на люмьер. Юноша закивал:

— Д-да, да! Ц-цветок, хранящий свет! Н-но Ч-Чёрный Осколок был слишком с-силён, чтобы его убить. К-к сожалению, рыцарь не смог по-победить его. Однако после о-ожесточённой битвы ему удалось о-отобрать у Чёрного Осколка ц-цветок. Р-р-рыцарь с израненным телом п-потащился обратно в королевство. К-когда он добрался до замка принцессы, стояла т-тёмная ночь. Он и-истёк кровью, о-опустился на одно колено и р-рухнул на землю. Ч-чтобы не упасть, он в-вонзил в з-землю сломанный меч и опёрся на него. Н-но когда он собрался преподнести п-принцессе цветок, стояла поздняя ночь, и никакого света к-кроме лунного не было! П-принцесса отчаялась, п-поэтому она развернулась, чтобы вернуться в замок. Р-рыцарь достал цветок, который б-бережно нёс у сердца и попытался отдать его ей, но б-был так измотан, что не смог подняться. Он всё п-пытался и пытался встать, чтобы удержать у-удаляющуюся принцессу, но с-снова и снова падал и в к-конце концов так и не смог подняться. Т-тело рыцаря, п-падая, свалило и меч, воткнутый в з-землю. Т-тогда лунный свет, отразившись от у-упавшего на землю м-меча, коснулся цветка, хранящего свет, в руке п-поверженного рыцаря, и он я-ярко засиял. П-принцесса, с-слишком поздно заметившая это, и-исцелилась от болезни и жила д-долго и счастливо.

— Так значит, этот цветок, спасший принцессу своим светом, и есть тот самый люмьер?

Е Чжу посмотрела на ярко сияющие в руках юноши цветы, затем на него самого, глупо улыбающегося, и снова усмехнулась.

«Кто только выдумывает такие легенды, а? Просто идеальная история, чтобы увлечь детей».

Для неё, жившей в эпоху до извержения лавы, когда не было ни королевств, ни принцесс, ни рыцарей, эта легенда казалась полнейшей чепухой, но она не вызвала у неё отторжения. К этому моменту Е Чжу полностью расслабилась и с безмятежным видом сказала:

— Какая трагедия.

— Ч-что? Т-т-трагедия?

— Рыцарь-то в итоге умер, верно? Только и успел, что преподнести цветок принцессе. Дурак, просто дурак.

— Н-ну, это так, но…

Заика, полностью погрузившийся в свою романтическую историю, поник от резкой критики Е Чжу.

— Н-но принцесса в-выздоровела и жила д-долго и счастливо.

— В любом случае, спасибо за легенду. Мне было так тоскливо, а благодаря вам стало немного лучше. И цветок красивый, — искренне поблагодарила юношу Е Чжу. Тот, однако, подскочил и принялся отчаянно махать руками:

— Н-нет-нет! Э-это я вам б-больше благодарен, что выслушали м-меня, леди! Н-на самом деле я у-урод-заика, п-поэтому н-никто не хочет со мной разговаривать. Т-только и д-делают, что насмехаются…

Заикающийся урод, значит. Е Чжу нахмурилась, внезапно вспомнив, как полевая мышь язвительно оскорблял сына покойного вождя. Разве не говорили, что умерший вождь был проклят новым человеком, и потому его потомки будут заикаться из поколения в поколение? Стоп, а ведь этот парень тоже заикается. К тому же на нём та же чёрная траурная одежда, что была на людях во время похорон вождя. Она смерила заику новым взглядом. Он же с невинным видом задрал голову, высматривая Е Чжу на втором этаже. Если бы она увидела его, стоя на улице, он наверняка показался бы ей уродливым и глупым. Поразмыслив, не связан ли он как-то с сыном вождя, Е Чжу тут же отбросила эту мысль. Судя по словам полевой мыши, сын покойного вождя был настолько отвратительным и ужасным человеком, что без колебаний согласился на требование племени глаз использовать новых людей как секс-рабов и в пищу. Он, может, даже отвратительнее, чем вождь племени рук, а может, и того хуже. Такой псих не мог быть этим донельзя простодушным юношей. Е Чжу стало совестно, когда она снова взглянула на его удручённое лицо.

— Ну и что, что вы немного заикаетесь?! Не то чтобы вы совсем говорить не могли. Держитесь!

— Ч-что?

— Держитесь, говорю. Плохие те, кто над вами насмехаются. Вот именно! Плохие те, кто насмехаются!

Е Чжу, которую в школьные годы бесчисленное количество раз обзывали то дочерью шаманки, то одержимой, вдруг переполнилась эмоциями и воодушевлённо крикнула парню:

— Файтин!

Когда он, наконец, понял её слова, его лицо медленно озарилось восторгом, а глаза покраснели. Он на мгновение умолк, по потом внезапно протянул Е Чжу букет люмьеров.

— В-вот! Это, это ле-леди, в-вам!

— А? Вы дарите мне цветы?

— Д-да!

Сбитая с толку его внезапным поступком, Е Чжу машинально протянула руку и взяла букет, который он поднял до самых перил. Хотя от цветов исходил резкий запах травы, она всё равно была им рада. Когда ей в последний раз дарили цветы? Наверное, на выпускном в средней школе, за несколько месяцев до смерти мамы. Благодаря люмьерам всё вокруг неё мгновенно озарилось светом. Однако, хоть ей и приятно получать цветы, но почему он вот так запросто вручил ей нечто столь дорогое и редкое?

— Вы уверены, что стоит давать их мне? Вы же говорили, они дорогие. Не стоило…

— Я д-думаю, в в-волосах леди они будут см-смотреться оч-чень к-красиво! — перебил её юноша.

— В волосах?

Это предложение было ещё более абсурдным, чем сам факт дарения цветов. Но, может быть, именно потому, что впервые за долгое время она получила подарок, да ещё и от мужчины, Е Чжу была на удивление взволнована. Поэтому она поддалась его прихоти и сделала то, на что никогда бы не решилась в обычной ситуации. Вытащив из букета один цветок, она заправила его за ухо и спросила:

— В-вот так? Нормально?

Свет, исходящий от цветка, был таким ярким, что резало глаза. Она наверняка выглядела некрасиво, жмурясь, но юноша, глядя на неё, с восхищением воскликнул:

— В-вы т-так прекрасны! С-словно богиня света! Б-было бы з-з-здорово, если бы вы так и х-ходили.

— Спасибо, даже если это просто лесть.

«А парень-то разбирается в красоте», — подумала она. Слова о богине света втайне ей польстили, и, хотя Е Чжу бросила на юношу косой взгляд, якобы не поверив его комплиментам, уголки её губ поползли вверх. Воодушевлённый её реакцией, юноша задал ещё более смелый вопрос:

— П-простите, леди, в-вы з-здесь надолго остановились?

— Похоже, пока что я здесь задержусь. Хотя точно не знаю.

— Т-т-тогда… к-когда вы уезжаете? А, ой! П-простите, м-можно узнать ваше имя, леди? М-меня зовут Джед.

«Подходящее для него имя», — подумала Е Чжу и без всякого подтекста повторила его вслух:

— А, Джед.

Она пожала плечами. К сожалению, она и понятия не имела, как долго пробудет на Восточном континенте и когда его покинет, так как ничего не знала о собственном расписании. Она останавливалась, когда Рам говорил остановиться, и шла, когда он говорил идти. Оглядываясь назад, она понимала, что это был просто сумасшедший марш-бросок.

— Ну… Когда уеду, тоже не знаю. Честно говоря, я не сама захотела прийти в эту деревню, меня сюда притащил один псих.

Её настроение тут же испортилось, и она помахала Джеду правым запястьем, закованным в тяжёлый кусок металла. Цепь, прикреплённая к наручнику, звякнула. Джед резко втянул в себя воздух. Она была уверена, что их встреча первая и последняя, поэтому отвечала на его личные вопросы кое-как. Она ожидала, что, увидев цепь, Джед сочтёт её рабыней и уйдёт своей дорогой. Но он неожиданно для неё продолжал стоять и настойчиво расспрашивать:

— Т-т-тогда, к-когда я смогу снова у-увидеть вас… Ах, в-вы ведь ещё не назвали своё имя…

«Я ведь получила в подарок цветы, так что можно и имя сказать. Всё равно, как только я уеду из этой деревни, мы больше не увидимся» — подумала Е Чжу.

— Меня зовут Ли Е… А-ах!

Однако договорить она так и не смогла, потому что кто-то грубо дёрнул её за капюшон вверх, перекрыв дыхание. Не успела она выругаться: «Какой ещё псих!», как кроваво-красный цвет заполнил всё её поле зрения.

— Я же ясно сказал тебе тихо сидеть в самой первой комнате, как только поднимешься.

Прямо перед её лицом зловеще сверкнули алые глаза мужчины.