36

Они грозно посмотрели на полевую мышь, и его абсолютно чёрные, без белков глаза наполнились смятением.

— Пи-пи! Е-если ты не рабыня, то кто тогда?!

— Сестрица Е Чжу - наша спутница в путешествиях!

— Верно! Я его спутница и этого мужчины тоже! — согласилась Е Чжу, указав пальцем на пустельгу и Рама. Цепь в руках Рама лязгнула.

— Верно, мрау, верно, мрау! — поддакнул Бабочка, и взгляд полевой мыши стал ещё мрачнее.

Е Чжу почувствовала, как её отвратительное настроение немного улучшилось, когда она ясно дала понять этому мышу-преступнику, кто здесь главный. Но тот, словно не желая признавать поражение, снова пробормотал:

— Пи-пи! Э-эта человеческая девка с-смеет… Хозяин, что это за рабыня...

Опять же, заставить замолчать подлый рот полевой мыши мог только Рам:

— Довольно. Ты скоро исчезнешь, тебе незачем это знать.

— Пи-пи. Это…

Е Чжу уже была готова снова вспылить и обругать мышь, но ей пришлось подавить свой гнев и сесть на место, потому что мужчина тряхнул цепью, приказывая ей прекратить. Следом за ней сел и Чорон.

— Продолжай рассказывать о людях, которые торгуют чёрным туманом. Значит, жители деревни перепродают чёрный туман и наживаются на этом, так? — заговорил Рам.

— Пи-пик! Да, да, Хозяин! Всю прибыль забирает себе сынок вождя! Как бы то ни было, вопрос с деньгами на покупку чёрного тумана решился легко.

— Странно. Насколько я знаю, племя глаз не те, кто так просто отдал бы столько чёрного тумана.

— Пи-пик! Верно! Спроса-то - хоть отбавляй! Проблема всегда в предложении, пи-пик. Но ведь и вы, Хозяин, прекрасно знаете, что просто так за деньги у племени глаз чёрный туман не выжмешь. И убивать их бездумно нельзя! Если по неосторожности убить кого-то из них, может появиться ужасный монстр по имени Гекатон. Страшное чудовище, с которым даже вам, Хозяин, будет нелегко справиться! Это опасно. Да, очень опасно, пи-пик.

Полевая мышь несколько раз повторил слово «опасно», будто подчёркивая реальность угрозы.

В голове у Е Чжу всплыл образ отвратительного чудовища, с которым она дважды столкнулась в пустыне.

«Значит, если убить человека из племени глаз, появляется такое чудовище?»

Её бросило в дрожь от мысли, что в этом многолюдном селении бродят потенциальные монстры, чтобы поставлять нечто, именуемое чёрным туманом.

— Чтобы умилостивить людей из племени глаз, которые не отдают чёрный туман даже за огромные деньги, нужно выполнять их требования. Дело это довольно хлопотное и запутанное, но сын вождя, одержимый жаждой наживы, был вынужден пойти на это. Э-э… Хозяин, вы ведь лучше всех знаете, что люди из народа времени хотят лишь вашей силы, не так ли? Они настолько глупое и невежественное племя, что жаждут заполучить всё, в чём заключена ваша сила… Собственно, именно поэтому они и явились на Восточный континент, чтобы повсюду распылять чёрный туман. Это…

Полевая мышь на мгновение умолк, чтобы перевести дух. Хотя, скорее он не решался о чём-то говорить и украдкой поглядывал на господина Грея, который стоял, прислонившись к Бабочке, то открывая, то закрывая рот. Именно пустельга заставил его продолжить:

— Хватит тянуть, говори быстрее! Так что же потребовало племя глаз за поставку чёрного тумана?

— Хм... пик-писк. Это, можно сказать, половой акт с Новыми Людьми. Причём обязательно с молодыми. Со взрослыми сила Хозяина наверняка ослабла бы, а вот если вступить в связь с молодыми и затем их съесть, то можно будет полностью поглотить силу Хозяина, так они, видимо, думали. Одним словом, они хотели использовать Новых Людей в качестве секс-рабов и в пищу, пик-пик.

Всех присутствующих будто громом поразило. Е Чжу и Бабочка ахнули.

— А, а...

Господин Грей пошатнулся и рухнул на пол. Глядя на его побледневшее, как полотно лицо, Е Чжу подумала, что теперь она может хотя бы немного понять его состояние. Нет, на самом деле для понимания этого было совершенно недостаточно. Как можно понять состояние человека, который узнал, что его пропавших детей могут сделать секс-рабами, а того хуже - съесть? Ужасно. То, что творили такие же люди, как и она, казалось слишком ужасным и страшным, чтобы это можно было назвать человеческими поступками.

«Что же они вытворяют ради того, чтобы набить своё брюхо? Как? Ну как можно так поступать, будучи человеком?»

То, что творил этот деревенский вождь, и в её время считалось бы тяжким преступлением. Чем это отличается от торговли наркотиками или людьми?

— Боже мой... — побормотал Чорон.

Е Чжу крепко сжала губы. Все несправедливые и горькие обиды, которые ей пришлось пережить до сих пор, пронеслись перед глазами, как панорама. В лесу Чорон кричал ей, что люди - это злые существа, которые ловят и пожирают новорождённых новых людей. И когда Рам холодно оттолкнул её руку, тянувшуюся погладить Пони в пустыне, и когда сразу же по прибытии на Восточный континент она безо всякой причины столкнулась с враждебностью рыжей собаки, и даже когда на неё был направлен полный смертельной ненависти взгляд госпожи Грей, всё это время она чувствовала лишь обиду и раздражение. Она не понимала и не хотела понимать. Ведь её единственной виной было лишь то, что она пришла сюда из прошлого 1000-ей давности, и её мало интересовало, какими стали люди или новые люди в будущем. Но для них всё было иначе. На протяжении 1000 лет люди воспринимались ими как враги. В их разуме и сердцах глубоко укоренившееся недоверие и антипатия к людям сплелись воедино и закрепились как неотъемлемая часть их культуры. Е Чжу испугалась того, что пока она будет следовать за Рамом в поисках способа вернуться в прошлое, ей придётся постоянно сталкиваться с такой неприязнью. Но ещё страшнее было то, что новые люди будут воспринимать её как врага, сколько бы она ни кричала, что это не имеет к ней никакого отношения.

Чорон с покрасневшими глазами яростно набросился на мышь:

— Вождь деревни же заключил договор с Хозяином на условии, что больше не будет поедать и мучить Новых Людей!

Однако полевая мышь пожал плечами с преувеличенной небрежностью, словно это была вовсе не его вина, и сказал:

— Пи-пи. Ведь я же говорил, что это делает народ времени, а именно племя глаз, обладающее чёрным туманом. Деревенские жители не поедают Новых Людей, пи-пи. Но кто знает? Возможно, они были рядом, когда народ времени занимался этим, пи.

— И ты им в этом помог? — спросила Е Чжу.

— Кто сказал, что помог?! Я лишь немного... содействовал людям в качестве посредника...

— Ты настоящий мерзавец, — сказала она мрачным тоном. Только тогда полевая мышь понял, что задала ему вопрос человеческая женщина, и тут же нахмурился, свирепо уставившись на неё своими блестящими чёрными глазками.

— Чего?! Пи-пи! Какая-то человеческая самка осмеливается вякать перед великим господином полевой мышью! Всего лишь человеческая самка! — завизжал мышь, но Рам его перебил:

— По какой причине сын умершего вождя собирает средства?

— Э-это... — не отводя враждебного взгляда от Е Чжу, полевая мышь почтительно ответил: — Пи-пи, п-пока здесь эта человеческая б-баба, я не могу р-рассказать! Если люди узнают, что я и это выболтал, они меня точно у-убьют, Хозяин!

— Об этом можешь не беспокоиться. Ты всё равно исчезнешь раньше, чем люди успеют тебя убить.

— У-у... пи. Н-но всё же! Нельзя выдавать такие секреты какой-то человеческой бабе, Хозяин! Ну конечно же, нельзя! Пи-пи!

Е Чжу почувствовала такое отвращение к поведению мыши, что её чуть не стошнило. Голова болела. С тех пор, как он завёл этот разговор, ей казалось, что воздух в таверне стал липким и грязным. Внезапно почувствовав на себе пронзительный взгляд, она повернула голову. На неё смотрел Рам. Как только их взгляды встретились, его глаза начали краснеть от краёв. Стоило ему моргнуть, как его радужки полностью стали однотонными. Может быть, услышав слова мыши, он хотел намекнуть ей, чтобы она ушла? От того, как Рам пристально глядел на неё, она немного загрустила.

«Вы мне не доверяете?» — вопрос, который она хотела ему задать, подступил к самому горлу. Она смогла сдержаться только потому, что теперь хоть немного поняла его гнев. Каким бы ни был этот крысёныш, пусть даже грешный и находящийся на грани уничтожения, по своей сути он всё же был новым человеком, а она была таким же существом, как и те люди из невероятной истории, которую рассказал этот крысёныш. А ведь она думала, что они хоть немного узнали друг друга.

«Кого я тут вообще знаю?»

Е Чжу, низко опустив голову, медленно поднялась с места. Цепь зазвенела, следуя за её движением.

— Куда это ты собралась? Сядь, — сказал Рам, нахмурившись. Однако Е Чжу покачала головой:

— У меня голова болит, можно я просто пойду наверх в комнату?

Бровь Рама вопросительно поднялась вверх, словно он спрашивал: серьёзно ли она это? Е Чжу постаралась улыбнуться.

— Я пойду наверх, а вы спокойно поговорите.

— Как только поднимешься на второй этаж, заходи в самую первую комнату. Лучше бы тебе не думать о том, чтобы сворачивать в какую-то другую сторону.

«Да куда я денусь с такой цепью на руке, сукин ты сын?!»

Он до сих пор не понимал, что у неё не хватит наглости убежать, волоча за собой цепь. Это раздражало. Она медленно отошла от стола. Следуя за её движением, железная цепь с лязгом выскользнула из руки Рама. Е Чжу пошла к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Скоро поднимусь, — раздался позади голос мужчины, но она ничего не ответила. Она ведь уходила не потому, что её прогнала эта паршивая мышь, но почему-то настроение всё портилось, а силы покидали. Е Чжу надула нижнюю губу.

Стоило ей повернуться спиной, мышь, словно только и ждавший, когда человек исчезнет, тут же заговорил, хотя Е Чжу ещё не успела уйти. Чувствуя, как в ней закипает раздражение, она вдвое замедлила и без того неспешный шаг.

— Пи-пи. Этот заика-урод свято верит, что стал таким из-за проклятия, которое несколько десятков лет назад наложил на него один из Новых Людей во время войны. Его отец стал немым, сам он заикается, и даже его сын, как две капли воды похожий на него, родился слабоумным заикой, так что ему ничего не остаётся, кроме как верить в проклятие! Поэтому, чтобы как-то навредить Новым Людям, он, похоже, скупает что-то у племени ног за огромные деньги. Но вот что именно, мне, к сожалению, выяснить так и не удалось...

Голос полевой мыши был довольно тихим, поэтому Е Чжу смогла разобрать лишь несколько отдельных слов: заика, проклятие, племя ног. Даже если бы она расслышала все предложения целиком, понять их было бы непросто, а уж догадаться о великой тайне полевой мыши по нескольким знакомым словам и вовсе невозможно. Прежде чем она успела осмыслить услышанное, мышь затараторил, как из пулемёта:

— В общем, это точно связано с Новым Человеком, который наложил проклятие, пи-пи. Он постоянно доставал меня просьбами найти этого Нового Человека, у меня от него голова болела. Э-э… Кажется, это был последний выживший пустельга, который несколько десятков лет назад вырвал вождю деревни язык и наложил проклятие? Точно не помню…

Затем послышалось, как пустельга подскочил на месте и воскликнул:

— Какое ещё проклятие?! Я не накладывал никаких странных проклятий! У меня и сил-то на такое нет! И что это вообще за проклятие такое?!

В памяти Е Чжу всплыл разговор людей в траурных одеждах, проходивших мимо неё в похоронной процессии.

— Из-за проклятия этих ужасных новых людей у вождя родился сын-заика, калека. К тому же этот сын - настоящий негодяй: целыми днями только и делает, что пьёт и вдыхает чёрный туман. Как же жаль нашего вождя, который после войны с новыми людьми всю жизнь провёл взаперти в своём особняке, работая до самой смерти!

«Так значит, ужасный новый человек, о котором они говорили, это пустельга»?