Глава вторая: «Спуск во тьму».

«Спустившись во тьму, вы подписали себе смертный приговор»...

Я внутри. Передо мной простираются виды коридора. Цисана не солгала. Больше напоминает на место тюремного заключения, но с той особенностью, что местечко заброшенное. Ремонта не проводили давным-давно. Коридор с каменным полом не ограничивается сплошной площадью. Здесь есть двери, ведущие, предположительно, в служебные комнатки. Глаза разбегаются от обилия объектов взаимодействия. Бездумно бродить не получится, всему виной скудное освещение, нет настенных факелов или других источников света, кроме светящегося камня в моём инвентаре, случайно найденный в одном из процессов фарма. Искушать судьбу на одном месте долго не надо. Выбрав случайное направление, надеясь побольше разведать местность, мысленно приготовился к любому исходу.

Здесь тихо, слишком тихо. Сплошной коридор усеян множеством предметов, потерявших свое значение после того злополучного дня. Ящики, бочки, даже поддоны. Кто-то бы на моем месте мог сказать: «Быть может, стоит проверить их на наличие предметов?» Мысль хорошая, но ничего не выйдет. Пищи там не найдешь, а если и есть, то только испорченное. Надеется на нахождение орудия смехотворно. Если и искать что-то «эффективное», наверное, стоит спуститься на этаж пониже, но до этого нам ещё далековато. Коридорчик становится меньше по объемам, а дверей больше.

Пересилил принцип, дав волю зайти внутрь в один из них. Оказался прав. Обыкновенное служебное помещение с бардаком и кучей всякого мусора, ничего интересного. Зашёл в другие — примерно тоже самое с маленькими нововведениями. Где-то беспорядка больше, где-то меньше, несколько входов заперты на ключ, а некоторые двери сломаны пополам. Была ещё одна комната, перечеркивающая братьев по несчастью — много, слишком много засохшей крови, но нигде нет трупа. Кажется, кто-то или что-то учинило жёсткую расправу над тюремщиками. Занимательно.

Вышел оттуда, продолжая изучение. Чем дальше шёл вперёд, тем больше закрытых дверей меня встречает на пути. Не порядок. С такими темпами первый ярус принесет мало пользы в исследовании. На данный момент стоит цель расширить разведывательную площадку. Похоже, надо быть избирательным в приоритетах.

На первом уровне внутри одной из немногочисленных комнат, где единственным источником света являлся факел в коридоре, а вокруг были расположены шатающиеся деревянные крепления, которые доверия не вызывали совсем, и казалось, что только осмелься чихнуть там, и всё яростью высших сил обвалится прямо на тебя и твое несчастное существование, в сыром воздухе кипела запекшаяся кровь.

«На вас что-то надвигается»…

На полу валялись как минимум три изнеможённых трупа в изорванной одежде, лица их не сохранились, а сами они были изглоданы личинками да мухами.

Мне резко оторвало бы обе руки, не будь на нём неплохой уровень снаряжения. Существо, бесшумно подкравшись ко мне, заскрипело длинными желтыми зубами, торчащими из пасти как колья в деревенском заборе, и зарычало громче, чем в теории мог зарычать крупный лев, защищающий территорию своего прайда. Не совсем понятно, что издавало этот звук: горло, в котором зияла веретенообразная щель, открывающая обзор на второй ряд зубов, или пустой желудок, который предчувствовал возможность стать наполненным. Тонкая и очень гибкая лапа, по моторике скорее напоминающая змею, изогнулась и отпихнула от себя наполовину обглоданный человеческий труп, пока глаза существа — небольшие, но больно уж осмысленные — уже прожигали во мне дыру, не позволяя сдвинуться с места. С языка чудовища капает вязкая, кроваво-красная слюна. По запаху напоминает суп в холодильнике, что стоял там уже, предположительно, больше полугода — содержимое кастрюли смердело протухшими куриными потрохами и разложившимися до серо-бурой кашицы кусочками овощей. Было мерзко до рвоты, и всё же та вонь даже не стояла рядом с этой. Не мог и подумать, что из распахнутой пасти будет нести не только смрадом прогнивших зубов, не знающих, что такое зубная нить, а лишь затхлостью, знакомой с момента, когда в реальном мире с отцом разбирали антресоль в бабушкиной комнате в далёком девяносто пятом.

«Терзатель», так зовут чудище с тремя половыми членами больших размеров, пусть и внушительно опасное, но не слишком умное создание, и, спустя несколько маневров, смог наброситься на него сверху, максимально сильно занося руки, и врезать остриём ритуального лезвия прямо в голову существа, преодолевая жалкое сопротивление мягкой кожи.

В преддверии скорой смерти, оно пытается откинуть поврежденную голову назад. Вот только сразу поняв, что Терзатель намерен провернуть, быстро блокировал любые его порывы. Находящиеся в вечном напряжении ноги порядком устали, но это не было поводом сдаваться. Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и мышцы в них расползутся на подобии разгрызенной сыра косички или разорвутся словно изношенный веник, которому лет больше, чем вселенной.

Надавливаю всем телом на рукоять, вводя холодное оружие до конца, за этим действием следует режущий слух хруст, который ещё несколько секунд после этого звучит в ушах. Чудовище издает последний, самый истошный рёв, и голова существа мëртвым грузом сваливается на каменный пол.

Брызги, успевшие окраситься бордовым, разлетелись в стороны, попадая при этом на меня и стекая вниз.

Когда руки прекращают дрожать от восторга, завернутого в адреналин, спрыгиваю по левый бок от длинной морды мертвого монстра.

Доставая уже твёрдой рукой из сумки немаленького размера нож для срезания кожи, освежевываю тушу. Одна только голова чудовища размером выходит не меньше лошади, кровь струится по рукам, но не обращаю внимания. Слишком занят тем, что извлекаю все съедобное, что только возможно извлечь.

Сегодня будет сытный ужин, если, конечно, до него доживу. Хотя заранее сказать какой приём пищи происходит следующим можно лишь по ощущениям внутренних часов. В дебри тьмы никогда не проникает внешний свет, солнцу никогда не было сюда дороги.

У самого чудища вместо не выражающих ничего глаз — пустота, как и в разинутой пасти, из которой смрадило тошнотворной смертью, там же, совсем недавно виднелся червеобразный язык.

Но, благо, от него избавились до того, как узнали, как чудовище собиралось пустить его в ход. За это хотелось благодарить кого-угодно, но только не богов. Только не этих мразей.

В подземельях… нужно думать в первую очередь своей головой о собственной целости и сохранности… Те, кто бегут, теряя голову, в бой и лезут на рожон, умирают в первые же часы. А после лежат штабелями в кровавой яме так же, как лежат останки их предшественников, все же от трупов никто не избавляется, а авантюристов, ищущие приключения на свою филейную часть с годами меньше не становится.

Поэтому, если чувствуешь опасность, видишь скорую смерть за углом, в коридоре, везде, лучше не совать туда нос а бежать прочь. Отступление зачастую является самым верным решением. Я пусть и выглядел со стороны неотесанным, безграмотным дикарём-фанатиком с похотливым желанием нанести себе увечья, но глаза всегда обманывают, затмевают суть. Как окажется позже, всяко умнее тех, кто валяются в кровавой яме.

Но все время избегать сражения и прятаться не удастся, так же, как и не удастся избегать жизни и прятаться от нее. Тьма ненавидит каждого, кто осмелится бросить ей вызов и переступить порог. Она не знает жалости, насылает всевозможные невыносимые кошмары, возводит непреодолимые стены, выстраивает препятствия на пути к достижению... Чего-то. Вот и этого сражения избежать не удалось.

А я… человек, и пусть у меня сплошная изрезанная мускулатура, но, как и любой другой человек, могу сойти с ума от всего этого, стать изувеченным или банально умереть. Как бы церковь одержимых наносить себе раны сектантов не закалил меня с холодным, как те земли, глазами, но от естественных и вечных вещей не спрятаться даже мне. Не важно насколько ты силëн, если перед лицом смерти мы все равны.

«Что-то неизвестное надвигается на вас»…

Спереди донёсся боевой рык. Судя по устремляющимся в мою сторону звукам, новый Терзатель хочет мной полакомиться в качестве отмщения за убитого собрата.

Лихорадочно заозирался и увидел, что темная фигура все больше наливаются светом. Переднюю решетку сотряс еще один удар, и, не раздумывая, бросился бежать.

Я побежал. Отзвук шагов от одних каменных стен передавался другим, и в этом непрерывном эхе, в этом гуле, усиливавшем торопливость, прыгал с препятствия на препятствие. Миновал неузнаваемые, расплавившиеся обломки, выскочил на другую дорожку. Задерживаться было нельзя.

Задыхался, но не снижал темпа, только до предела открыл возможность передвигаться на своих двоих. Если даже кислород кончится у выхода, если придется дышать здешними воздухом, все равно это наверняка лучше, чем оставаться лишние минуты в компании твари, где каждый сантиметр выбрасывал смертоносный исход.

Кислород бил в горло холодной волной. Бежать было легко, поверхность застывшего потока сознания, который оставил на пути своего поражения отступающего монстра, местами была гладкой почти как асфальт.

Теперь всё поменялось, только кое-где выглядывающие из-под остекленевших оболочек глаз показывали дорогу вниз, только вниз. Знал, что впереди по крайней мере еще несколько сотен метров такого пути. Делать какие-либо вычисления при этой сумасшедшей гонке было не совсем удобно, но время от времени мог уверенно оглядываться назад.

Где-то на третьей минуте наступил кризис. Сердце чувствовал как жестокое, непреодолимое существо, которое раздирало и сжимало грудь, кислород жег горло пылающим огнем, в глазах мелькали искры, но самым плохим было то, что начал спотыкаться. Правда, бегать стало ещё тяжелее, выносливость тлела в темноте как гаснущий уголек, но знал, что должен бежать, бежать дальше, а ноги уже отказывались слушаться.

Все мышцы работали на пределе, все во мне кричало, требовало остановиться, стоять, а то и рухнуть на кажущиеся такими холодными, такими безопасными поверхность потрескавшегося пола. Хотел осторожно оглянуться, на преследователя, но споткнулся и полетел вперед, едва успев выставить руки.

Приглушенно застонав, глотал воздух. С трудом приподнялся, встал, несколько шагов пробежал, качаясь из стороны в сторону, потом нужный ритм вернулся и понес. Уже потерял ощущение времени. Как вообще ориентировался в этой глухой тьме? Забыл о мертвых, которых находил во время спринта, о костяной улыбке убитого Терзателя, о безголовом теле.

Мрак давил на меня, наливал кровью глаза, напрасно искавшие надежду. Соленый пот заливал лицо, бежал вслепую, увлекаемый силой, неисчезающему присутствию которой в себе мгновениями еще мог удивляться.

За спиной снова раздался грохот, а следом — какой-то гортанный не то крик, не то рык. Перестал оборачивался. Выла неприятная слуху сирена, коридор заполняли какие-то клубы не то пыли, не то дыма — оставалось только порадоваться замкнутому циклу дыхания.

Но радоваться было некогда — надо бежать. Кажется, что-то загрохотало позади. Кажется, Терзатель был уже не один. Коридор несколько раз свернул. Больше всего сейчас боялся, что он окончится тупиком. Или непростительно споткнуться и упасть во второй.

За спиной вновь послышались вопли. Близко, слишком близко. Поднажал, несмотря на тяжесть в теле.

Впереди показались большие двери. Рванул к ним. Лишь бы не заперты. Но створки разъехались сразу же, пропуская беглеца в лице меня в грузовой лифт.

Обернувшись, хаотично нажал на рычаг закрытия дверей и отпрянул к противоположной стене кабины, загнанно дыша.

Но радоваться спасению было рано. Сначала нужно заблокировать двери, а потом…

И вдруг створки дрогнули. В образовавшуюся щель незамедлительно проник Терзатель. Силы преследователю было не занимать — смог только отпрянуть, когда в расширившейся щели показался и сам монстр.

Видимо, большой грузовой лифт посчитал, что между створками угодил человек — двери разъехались.

В эти несколько мгновений образ чудовищного преследователя словно отпечатался в сознании. Извращённая помесь ктулианской твари из Лавкрафтовского бестиария и качественный образец для ученых из франшизы «Мертвого Космоса».

Издав громкий вопль, монстр ринулся к загнанной в угол жертве.

И в этот же момент сомкнулись двери лифта, разрубая здорового урода. Голова с частью грудной клетки и одной упала на пол под ноги.

Отмерев, отпрянул в угол — останки на полу больше не подавали признаков жизни. Но… преследователь точно был не один. Его «напарник» был снаружи.

Эта мысль отрезвила получше опрокинутого на голову ведра ледяной воды.

Сквозь одышку послышался какой-то шум в вентиляции. Решетка вентиляции вздрогнула. Что-то с той стороны испытывало ее на прочность, стремясь добраться до меня. Несколько глухих ударов, какая-то возня. Мысленно признался себе в том, что не испытываю страха. Еще бы — стою в темном залитом кровью лифте, и у него нет ничего мощного, что сошло бы в качестве спасения. На этой мысли досадливо поморщился.

А затем совсем рядом со мной упала на пол выбитая решетка вентиляции. Вскинул голову и увидел дьявольский оскал голого человеческого — нет, скорее, человекоподобного — тела с женскими очертаниями (четыре аномальных молочных желез в пугающем состоянии, как будто они подвергались пагубному воздействию запущенного рака груди), лоснящееся и явно тронутое разложением. Перекошенное человеческое лицо с мутными глазами и отвисшей челюстью. Сместившиеся куда-то к животу скрюченные руки… И еще пара рук, растущих вроде бы из плеч, но странно вывернутых и заканчивающихся полуметровыми костяными шипами, шесть ног и изогнутые желтоватые лезвия в красно-бурых разводах, в области паха находится вторая голова с половым органом вместо языка. Очередная коллаборация фауны из «Мёртвого космоса» с воображением сценариста «Бесконечных кошмаров».

Тварь прыгнула, и я юркнул в сторону. Чудовище с громким треском врезалось в стену лифта. Удар оказался таким сильным, что образовалась вмятина. Она остановилась; болела, казалось, каждая косточка, но он все же похромал на другую сторону большого лифта.

Тварь была вдвое крупнее обычного человека. Передвигалась она, попеременно поднимая шипастые хитиновые передние и задние конечности, с невероятной скоростью.

Вот она развернулась, сориентировалась и снова бросилась в атаку. Пол заходил ходуном.

Выжидал до последнего мгновения, а потом опять отскочил в сторону, но теперь кошмарный шип распорол стенку.

Раздосадованное чудовище заревело от ярости и закрутилось на месте, пытаясь отыскать жертву. Когда ему это удалось, уже стоял у противоположной стены, как можно дальше от твари.

Тварь снова напала, однако, вместо того чтобы отпрыгнуть в сторону, произвел обманный маневр и в одно мгновение выхватил ритуальное лезвие и что было силы полоснул вялую плоть.

Противник был самоуверен и напорист, поэтому без разговоров нанес правый прямой в челюсть. Точнее он хотел это сделать, но успел уйти влево, сделав отшаг и пропустив удар мимо себя. Перехватил его запястье правой рукой, а левой надавил чуть выше локтя, не забыв немного подкрутить кисть. Захват прошёл удачно и, сделав шаг вперёд и немного в бок, присел на одно колено, не отпуская при этом противника из своих цепких рук. Когда тот вынужденно лёг из-за болевого воздействия на сустав, практически оседлал напавшего на меня «Голодомора», так звать монстра, и завернул ему руку за спину, надёжно фиксируя захват. В таком положении теперь было достаточно контролировать только кисть. Напоследок подарил несколько десятков ударов лезвием. Охотник пал.

Нет, нет и еще раз нет. Нужно до конца изучить первый ярус. Пробелы в разведке дорого обойдутся, надо просто быть осторожнее и стараться не влезать в конфликты с местными.

Без страха открыл двери лифта.

«Ваша легкомысленность выроет вам могилу»…

Да, был прав — Терзатель поджидал меня. Сделав несколько шагов вперёд, приготовился к бою с ним.

Монструозный оппонент налетел на меня, подобно лавине слетевшей с вершин заснеженных гор, такой же грозный и неотвратимый. Казалось, что он вот-вот сметет меня своей массой, раздавит и погребёт под собой. Но время шло, а бой продолжался. Подобно умелому сноубордисту в последний момент ускользающего от несущейся следом стихии, уходил от града сыплющихся на меня ударов и успевая при этом в ответ наносить свои. Пусть они и не были очень сильными, но зато попадали по весьма болезненным местам. Постепенно это снижало его подвижность и приводило в несусветное бешенство. А сам всё кружил, кружил, будто выполняя странные движения какого-то экзотического танца. Незаметно достал ритуальное лезвие и, прождав «безопасное окно», вместо того чтобы «пританцовывать», нырнул под передние лапы и в одно мгновение оказался под мягким брюхом монстра и безжалостно нанес несколько смертельных ранений. Тот замертво рухнул на пол.

Слегка нагнувшись, упирая руки в колени, жадно глотал воздух. С ним невозможно драться. Они слишком сильны, быстры и живучи, надо их избегать. Особенно ту паучиху.

«Вы всего-навсего отсрочили неизбежное»….