Исследователи постепенно продвигались сквозь туман к пункту, как вдруг послышался крик. Служительница Архи в ужасе вглядывалась в туман. Эрлин использовал Очищение Эрва, на пару мгновений проредив плотную сероватую завесу перед ними, и застыл от ужаса. Прямо перед ними лежала заботливо собранная кем-то огромная гора гнилых трупов девушек высотой в два элькринских роста.

Критир нахмурился и, проверив кучу темной энергией, быстро сказал:

— Назад.

Туман сомкнулся вновь, но будто дрогнул. Исследователи поспешно попятились. Гора явно зашевелилась, она ползла к ним! В прореженном барьерами тумане стало видно, что тварь не так проста. Трупы срослись между собой и напоминали неаккуратного слизня. Тварь тянула к ним многочисленные руки, желая присоединить к своему телу.

— О-о-о?.. — спросила нежить хрипловатыми девичьими голосками из многочисленных ртов и повернула все свои головы разом, наблюдая мутными глазами.

Критир взмахнул посохом, сковывая тварь, и, отступая, коротко распорядился:

— Потоком Очищение Архи, Уничтожение Эрва и Замедление Эйрола. Сосредоточьтесь на пробитии дыры к центру кучи.

Исследователи спешно отступали по ранее установленным барьерам, поддерживая заклинания. Послышалось шипение, когда нежить проследовала за ними, уперевшись в барьер.

— Барьеры… растворяются… — едва справляясь с заплетающимся языком, прошептал друид.

— А-а-а! — многоголосо полупрошипела-полупростонала нежить, но все равно продолжила ползти к элькринам, протягивая руки.

Группа продолжала отступать, оскальзываясь на гнилой траве и спотыкаясь на едва укрепленной хрупкой темной почве, с ужасом наблюдая за тем, как барьеры расползаются под тварью, практически не замедляя ее. Служительница Архи решительно направляла удары светлым прожигающим лучом Очищения из безупречно-белого сияющего навершия светлого посоха. Молочный поток сплетался с разъедающим ткани немертвых тел изумрудным Уничтожением, тягуче изливавшимся из подрагивающего в руках друида узловатого посоха.

Хмурясь от криков странной нежити, будто ощущавшей боль, здоровяк яростно пробивал топором путь к ядру, обрубая многочисленные руки и уклоняясь от едкой жидкости, разлетающейся от ран твари. Лучница помогала ему, то и дело сбивая заговоренными стрелами остатки конечностей, тянущиеся к воину.

Под сосредоточенными атаками нежить постепенно теряла свои части. Гай, хмурясь, поддерживал едва заметные буровато-охряные объятия Замедления Эйрола, метая укрепленные чарами Архи дротики, от которых трупы истерзанных ритуалами девушек, составляющих тело твари, шипели и расползались. Критир сковывал базовыми чарами Кона, усиливая замедление, и следил, страхуя темными щитами товарищей: хотя мерзкое творение двигалось под чарами небыстро, но разбрызгивало опасную жидкость, уже порядком повредившую доспех здоровяка.

Наконец обнажилось ядро твари, и служитель Тарна поспешно отпрыгнул назад, чуть не затянутый им. Критир нервно сглотнул. Огромное. Темная основа нежити принимала базовое Очищение Архи без остатка, даже не дымясь, и едва заметно поддавалась коррозии от изумрудного Уничтожения Эрва. Критир нахмурился и коротко бросил:

— Укрепи Очищение, хотя бы временно.

— Я и так на пределе, — прошипела целительница, но все же расширила молочного цвета поток.

Старейшина направил высшее заклинание Кона с мягким названием «Отказ от жизни», вызвав в ядре взрыв от соприкосновения потоков светлой и темной энергии. Нежить пронзительно вскричала тонкими голосами составляющих ее тел, когда прочная оболочка ядра чуть подалась. Под действием отказа от жизни основа нежити постепенно растворилась в лужу, и останки твари замерли.

Критир опустился на четвереньки и сплюнул кровью. Служительница Архи посмотрела на него и покачала головой: перед лечением изъяна она была бессильна. Все немногочисленные заклинания Кона прямого действия вызывали неприлично сильную отдачу в принципе, а для несовместимого Критира — особенно. Немного прокашлявшись, он сел на землю и выпил залпом три разных бутылька, попутно направляя энергию ученицы в легкие. Это было опасно! Он давно не применял высших заклинаний Кона, и теперь ощущал жгучую боль в груди и бесконечную слабость. Еще одно такое заклинание сегодня — и он точно сляжет надолго.

Он покосился на Гая и расслабленно выдохнул — тот, сплюнув на землю, отвел тяжелый взгляд от твари и, состроив потешно-жалобную рожицу, начал беззаботно выпрашивать у Ми, чтобы та посмотрела, не поранился ли он в самых разнообразных местах. Если дурачится — значит, опасности нет. Да и пункт уже недалеко, за полноценным барьером в случае чего обороняться будет проще.

Другие, похоже, отделались легким испугом, лишь незначительно истощив силы. Топор здоровяка действительно был хорош: едкая жидкость лишь отполировала его. Тот с заботой протер его и убрал за спину. Целительница смоченной в снадобье тряпочкой промывала богатырю открытые участки кожи, обожженные слизью, а тот отшучивался и спрашивал у нее лекарство для доспеха.

— Я немного посижу… Гай, закрепи веревку подлиннее. Пока рисуйте схемы, активируем чуть позже, — сипло сказал Критир, перебираясь поближе к останкам твари и рассматривая.