Ни посмотрела в глаза учителю:

— Нужно закончить. В ногах дыхания еще больше.

Критир тихо вздохнул, глядя на ученицу, и лег обратно. Ладно, эта наивная душа, но как Гай-то допустил такое?! Вообще-то есть другие методы очистки живых существ, но он не ожидал подобного инцидента и не обучил ее. К тому же он еще не проверял их на элькринах, только на кошках.

— Учитель, я продолжу?

— Ни, послушай… — замялся Критир. Ничего не приходило в голову. Дева с наивными глазами и соблазнительно распухшими алыми губами ждала и будила своим видом мерзкий ласковый шепот в голове. Да не смотри ты так!

— Я же грязный, — наконец, беспомощно оправдался он, разрываемый болью и мучительными воспоминаниями о детских травмах одновременно.

— Гай уже промыл раны. Ладно, лежи, ты еще не в себе, — рассмеялась она, сдвинула одеяло и перешла к ране на лодыжке, постепенно поднимаясь вверх. Губы горели, голова уже была немного мутной от накопившиеся усталости, пережитого ужаса, шока от состояния учителя, вида и аромата его обнаженного израненного тела, смешанного со вкусом отвратительной прогорклой гнили дыхания Иста.

Критир смущенно наблюдал за процессом. У него неведомым образом появились силы на эту деву, даже боль притупилась немного. Она не понимает, что творит! Как же он ее желал… Но от малейшей мысли о посвящении пусть даже половозрелой наивной девушки во взрослую жизнь в голове премерзко шептал и посмеивался тот самый, кого он забыть никак не мог уже вторую сотню лет. Разогнав нарастающую панику, Критир прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Ни, послушай, хватит. Сейчас помажем заживляющим проекции каналов, и все пройдет.

— Ладно, — неожиданно легко согласилась Ни.

Критир от удивления даже открыл глаза. Даже не стала спорить? Он с трудом оторвал взгляд от притягательных губ, достал банку с мазью из сумки и торопливо стал наносить ее на раны, стараясь думать только о процессе и не возвращаться к неуместным фантазиям.

Ни села на стул рядом, с любопытством разглядывая любимого. Еще ни разу толком не видела его обнаженным. Сухощавый, широкоплечий, с белой кожей, густо покрытой ранками, синяками и яркими следами ее губ. По его длинной крепкой шее спускался на спину низкий, чуть сбившийся хвост соломенных с проседью волос, подчеркивая безупречную осанку. Красавчик, даже несмотря на раны. Его тело волновало ее. Внизу живота отчего-то было горячо, а между ног — очень влажно, и она заерзала на стуле. Критир не торопился одеваться, намазывая раны своими крупными разбитыми руками, и Ни не могла оторвать взгляд.

— Ни, поможешь мне со спиной? — спросил он.

— Угу, — кивнула та, поднялась и подошла, завороженная его телом. Она взяла из ведра тряпочку, отжала ее и протерла широкую спину. Ни чуть вздрогнула, прикоснувшись к его обнаженной коже. Странное ощущение. Ни обмакнула пальцы в баночку и начала намазывать раны, игнорируя волнение непривычно чувствительного тела, отзывавшегося на каждое прикосновение к спине Критира. «Точно надышалась! Искаженные тоже вели себя странно...»

— У тебя такие приятные руки… — похвалил Критир.

— Спасибо…

— … и губы… — продолжил он.

Ни мазала спину, закусив губу. Его переливчатый вкрадчивый голос окончательно сбил ее с толку. Что-то было не так. Мысли путались. Все тело горело, даже дышать было тяжело! Как же дыхание Иста проняло и ее? Разве ее не защищает Источник? Кто его разберет… Все равно лучше уж ее, она крепче Учителя. Да и Источник в любом случае постепенно очистит ее тело. Закончив, она прибрала мазь и уточнила:

— Легче?

— Намного. Спасибо, — улыбнулся он, вновь укладываясь.

— У тебя, как по утрам, — указала она на приподнятое одеяло.

Критир закусил губу и неловко оправдался:

— Ну… так я же сейчас… Тоже как бы спал.

— Отдыхай, Учитель. Я тоже посплю немножко, устала, — улыбнулась Ни.

— Только не ложись со мной, — быстро сказал он.

— Да-да, ты изранен. Пойду поищу местечко, — кивнула она и вышла.

Внизу было людно. Ни приметила брата, сидящего за столом, подперев голову руками. Она подошла и положила руку ему на плечо:

— Гай, ты в порядке? Покажешься служительницам Архи?

Тот поднял на нее взгляд, полный страдания:

— Я в порядке. Извини! Я не думал, что все так далеко зайдет…

— Что? — уточнила она, нахмурившись.

— Сестрен… Что ты сейчас делала?

— Дочистила ноги, намазала заживляющим и ушла.

— А-а… А вы часто такое делаете? — прищурился Гай.

— Нет, первый раз. Он никогда раньше так не ранился.

Гай отвел взгляд, затем наклонился ближе и шепнул ей:

— Я не знаю, как тебе… м-м… объяснить. Не делай больше так.

— Как? — растерянно уточнила Ни.

— Не целуй его тело, — прошептал ей Гай в самое ухо.

— А что? — все так же тихо уточнила она.

— Ни, просто не делай этого. Это… интимные вещи.

— Да брось! Это была очистка, ничего такого! Были бы энергетические каналы поцелее, по-другому бы почистила, — махнула та рукой, улыбаясь.

Гай рассмеялся и покачал головой, растрепав ее прическу здоровой лапой. Наивная сестренка! Он-то переживал, что она остается на ночь в комнате учителя, но на деле та была еще ребенком. Друг стал бессилен? Или его не привлекали юные девушки? Кто его знает.

— Да-да, конечно. Но больше так не делай, — закивал он.

— Эй, я уже взрослая! — прошипела Ни, озираясь вокруг и поправляя прическу.

— Для меня ты всегда будешь маленькой сестренкой, — широко улыбнулся Гай.

— Ну что с тобой делать! Я пойду отдохну.

Ни поднялась, позевывая, и отправилась на поиски комнаты. Напряженная выдалась ночка! И утро такое волнительное. Сначала дыхание мерзкое, потом и вовсе что-то не то стало… Ничего, все пройдет. Во рту вот уже и не горько вовсе! Главное, что Учитель в порядке. Так страшно было, что он станет таким, как те несчастные! Как же спать хочется… Надо выспаться и проведать его днем.