Виктория шагала по мраморному коридору, но её мысли оставались далеко в прошлом.

Она помнила вечер, когда впервые спросила отца о том, почему в Демонии столько дворян. Тогда ей казалось, что власть должна быть централизована, что королевская семья должна править без оглядки на сотни лордов, герцогов и баронов, что её окружали.

Она была ещё ребёнком, но даже тогда чувствовала противоречие в существующем порядке.

— Почему их так много? — спросила она тогда, сидя за длинным столом в тронном зале, когда Ирфан де Луна подписывал указы.

Её отец, уже немолодой, но всё ещё величественный мужчина, отложил перо и посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Потому что Демония — это сложенный пазл, и у каждого пазла есть свой лидер.

— Но ведь корона должна править! — возмутилась она. — Разве они не просто цепляются за власть, которая принадлежит вам?

Он рассмеялся.

— Если бы всё было так просто, Виктория.

И тогда он объяснил.

Демония — это не империя, созданная войной, не диктатура, где один человек держит всех в кулаке. Она родилась из соглашений, баланса сил, страха перед внешними угрозами. Чтобы держать страну в равновесии, королевская власть была вынуждена позволить существовать множеству знатных домов.

"Без них не было бы этой страны. Они как кости в теле Демонии. Сломаешь слишком много — и тело развалится."

Но Виктория тогда не удовлетворилась этим ответом.

Она стала слушать, наблюдать.

И однажды подслушала разговор отца с советниками.

— Ненужная знать.

— Они? Конечно. 90% этих людей просто фарс. Они не правят, они играют в власть.

— Но 10%…

Виктория запомнила эту фразу.

Настоящая знать – это всего 10% от всего этого театра. Остальные – просто притворщики.

Эти воспоминания вспыхнули в её разуме в тот момент, когда она шла по резиденции герцога Вальдемара.

Она поняла, что даже до встречи с ним уже предвзято настроена.

Входит ли герцогство Вальдемар в эти 10%?

Или они такие же бесполезные аристократы, которые должны пасть перед короной?

Она представляла себе одну картину:

Люциан Вальдемар будет сломлен, напуган, он падёт перед ней на колени, моля о прощении за то, что не оказал короне должной поддержки.

Но всё оказалось иначе.

Как только двери кабинета герцога открылись, её ожидания разбились в прах.

Кабинет для аудиенции с герцогом Вальдемар встречал Викторию холодом. Не физическим, а эмоциональным – даже воздух здесь казался тягучим, пропитанным чем-то невидимым, давящим, словно стены впитывали напряжение, а мраморный пол скрывал под собой больше тайн, чем следовало бы.

Виктория не привыкла к такому приёму.

Когда она вошла, ожидая увидеть сломленного, встревоженного герцога, то была уверена, что он встретит её с покорностью, как и подобает тому, кто провинился перед короной.

Но он не встал.

Он не поклонился.

Он не проявил ни единого признака раскаяния.

Люциан Вальдемар сидел за массивным столом, заваленным документами. Его тёмные глаза скользнули по Виктории, не выражая ни страха, ни почтения – лишь изучающий, холодный взгляд, в котором читалось нечто большее, чем простое равнодушие.

На нём не было парадного одеяния. Только строгий тёмно-синий мундир с серебряными геральдическими знаками, которые свидетельствовали о его титуле. Волосы убраны назад, на висках легкая седина, но это не делало его старым – это делало его человеком, который видел слишком многое.

Он молча продолжил просматривать бумаги, словно её присутствие не требовало немедленной реакции.

Виктория не двигалась, её спина оставалась ровной, взгляд цепким, а лицо – маской невозмутимости.

Она не будет первой, кто нарушит молчание.

Тишина затянулась на несколько секунд, но затем Люциан, не поднимая головы, наконец произнёс:

— Я ожидал вашего прибытия.

Его голос был низким, спокойным, и в нём не чувствовалось ни капли угодливости.

Виктория сделала шаг вперёд, позволяя своим каблукам чётко ударить по полу, чтобы звук отразился от стен. Она хотела, чтобы он знал – она здесь не просто так.

— Я ожидала встретить здесь правителя, который поймёт, насколько далеко зашёл.

Герцог наконец отложил перо, сцепил пальцы в замок и посмотрел на неё с едва заметной насмешкой.

— Вы ожидали увидеть мужчину, падшего на колени. Это не в моих привычках.

Виктория не изменилась в лице, но внутри её кольнуло раздражение.

— Вы ведь понимаете, что предательство – это не просто ошибка. Это клеймо, которое остаётся навсегда.

Он медленно выдохнул, словно эти слова не впечатлили его.

— Какое громкое слово. Предательство. Как легко вы его используете. Вы называете предательством мою независимость? Или мой разум?

Её руки сжались в кулаки, но она сразу же себя одёрнула, заставив расслабиться.

— Ваш долг – поддерживать корону. Когда восстания вспыхнули по всей стране, вы не пришли на помощь. Это можно интерпретировать как недоверие или как измену. Я склоняюсь ко второму варианту.

Герцог наконец поднялся. Двигаясь неторопливо, словно давая ей время оценить его фигуру, он обошёл стол и остановился перед ней. Теперь между ними оставалось меньше расстояния, чем хотелось бы.

— Ваше Величество, — медленно проговорил он. — Я служу не короне. Я служу Демонии.

— Корона – это и есть Демония.

— Нет. Корона – это власть, а власть приходит и уходит.

Его слова повисли в воздухе.

— Когда города задыхались в огне бунтов, я не послал своих людей умирать бессмысленно. Я не позволил разбить армию герцогства в гражданской войне. Я сохранил порядок здесь, потому что знал – в конечном счёте, вы придёте ко мне. И тогда мои силы понадобятся не для удержания власти, а для защиты страны.

Виктория нахмурилась.

Его слова были разумными.

Слишком разумными.

Но в них звучало что-то ещё, что-то скрытое.

— Тогда скажите мне, герцог, — её голос стал холоднее. — Где сейчас войска короны? Где армии, которые должны были сражаться за Демонию?

— Разрознены, — ответил он, не отводя взгляда. — Разбиты. Уничтожены или истощены. Корона ослаблена, а мы остались теми, кто держит этот мир на месте. А теперь вы пришли судить меня за то, что я не бросил Драксол в пекло?

Она ненавидела это чувство.

Чувство, когда слова оппонента пробивают её защиту и находят в ней слабое место.

— Вы всё равно должны были поддержать корону.

— Слепая верность или разум? Что ценнее для Демонии?

Она не ответила.

Потому что в глубине души знала – он был прав.

Но она не могла проиграть.

— Вы забываетесь, — её голос стал жёстче. — Не вам решать, как поступать короне.

— Тогда скажите мне, что вы будете делать дальше? Арестуете меня? Объявите мятежником?

Он знал ответ.

И она знала, что он знал.

Он не восставал. Он не предавал. Он просто… не помог.

И это было даже хуже.

Герцог медленно склонил голову на бок, его взгляд потемнел.

— Вы не та, кто сможет удержать Демонию. Ваше существование обречёт всех нас на потустороннюю гибель.

Виктория впервые почувствовала, что он говорит не о политике.

— Что вы имеете в виду?

Его глаза на мгновение наполнились чем-то похожим на страх.

Но он быстро взял себя в руки.

— Я сказал всё, что хотел сказать.

Она видела – он не договорил.

Но прежде чем она смогла заставить его говорить, двери распахнулись.

Вестник вбежал в зал, бледный и запыхавшийся.

— Милорд! Ваше Величество!

Герцог повернул голову.

— В первой части города начались столкновения.

Виктория напряглась.

— Что?

— Наёмники предали нас. Они открыли ворота для чужаков.

— Чужаков? — голос герцога был резким.

— Это... — вестник сглотнул. — Они говорят, что это Теневая Империя.

Тишина.

Люциан закрыл глаза на мгновение, затем резко выдохнул.

— И вот они пришли.

Он знал.

Виктория смотрела на него, а в груди у неё поднималось ощущение, что она только вошла в самый тёмный лабиринт, откуда нет выхода.

Город вспыхнул в одно мгновение.

Тишина, висевшая над Драксолом последние дни, рухнула под грохот стали, крики ужаса и оглушительный звон боевых рожков. Бойцы, что недавно стояли плечом к плечу, в единый миг превратились во врагов, бросившись друг на друга в яростной, неистовой ярости.

Наёмники, облачённые в чёрную броню с серебряными лентами – цветами Теневой Империи, заливали улицы кровью. Их атаки были быстры, хаотичны и жестоки, словно у них не осталось ничего человеческого, только ярость, и она была направлена на каждого, кто оказывался перед ними.

Один из воинов герцогства, молодой парень с усталым взглядом, который явно только недавно познал вкус войны, держал строй у рынка, пытаясь защитить группу напуганных горожан. В его глазах уже не было страха – только холодная, упорная решимость защищать своих сограждан до последнего вздоха.

Из переулка, словно сама смерть, возник один из наёмников, лицо его скрывала тёмная маска с изображением перекрещенных мечей – символ, известный и внушающий ужас в каждом уголке Демонии.

Их мечи столкнулись с оглушительным звоном. Молодой воин умело парировал первые удары, показывая хорошую подготовку и решимость, но наёмник был опытнее, жестче, кровожаднее. Его удары были яростны и беспощадны, каждый удар наёмника был нацелен на убийство, а не на победу. Он наступал, словно дикий зверь, и его движение говорили о наслаждении битвой, о жажде крови и боли.

В один миг наёмник увидел ребёнка, который, испуганно прижавшись к стене, беспомощно смотрел на сражение. Лицо мальчика было мокрым от слёз, и в его глазах уже застыла обречённость. Мгновение – и наёмник рванул к нему, его меч стремился к невинной жертве, но молодой воин герцогства мгновенно бросился на перехват.

С громким криком он закрыл собой ребёнка, меч наёмника пронзил его грудь насквозь, выйдя из спины. Юноша, вздрогнув, упал на колени, но его глаза не выражали сожаления – только облегчение от того, что ребёнок уцелел.

— Беги… — успел прохрипеть он, прежде чем его тело окончательно рухнуло на землю.

Наёмник презрительно усмехнулся, стряхнув кровь с меча, и двинулся дальше, на поиски следующей жертвы.

Виктория стремительно шагала за Люцианом по длинным коридорам замка. Лицо герцога было мрачным, застывшим в странном безразличии, которое Виктория не могла понять. Она ожидала, что сейчас он будет действовать решительно, спускаться вниз, организовывать оборону, руководить своими людьми – но он, вместо этого, свернул к лестнице, ведущей наверх, в сторону верхних этажей дворца.

Это заставило Викторию на секунду замедлить шаг.

— Что вы делаете, герцог? – с напряжением спросила она, крепко сжимая кулаки.

Он даже не повернул головы, продолжая шагать вверх.

— Следуйте за мной, Ваше Величество, если хотите понять.

Его голос был бесстрастен и холоден, и это вызвало в Виктории вспышку раздражения, которую она еле сдержала.

«Неужели он сошёл с ума?» — подумала она, ускоряя шаг и следуя за ним вверх. Виктория не могла отделаться от мысли, что герцог действует слишком спокойно, будто был готов к этому нападению заранее.

Но почему он тогда не спускается вниз, не отдаёт приказы, не сражается вместе со своими людьми?

Достигнув вершины лестницы, герцог Вальдемар распахнул дверь, ведущую на широкую террасу, откуда открывался идеальный обзор на нижнюю часть города. Он медленно подошёл к краю, скрестил руки на груди, и его взгляд, словно взгляд судьи, беспристрастно устремился вниз.

Виктория встала рядом, и её глаза широко раскрылись от ужаса. Внизу творился настоящий ад – улицы были охвачены хаосом, кровью, и безумием битвы. Люди умирали, не успев даже понять, кто их убивает. Пламя медленно поднималось к небу, окрашивая горизонт багровым заревом.

— Герцог Вальдемар, объяснитесь немедленно! — почти прокричала Виктория, едва сдерживая ярость. Её голубые глаза стали вертикальными, напоминая глаза зверя, а дыхание прерывистым от переполняющей её ярости.

— Достаньте меч, Ваше Величество, — неожиданно сказал Люциан, не оборачиваясь.

— Что вы…?

Но он не повторял дважды.

В его голосе прозвучала властная, ледяная решимость, заставившая Викторию инстинктивно опустить руку к мечу. Герцог резко развернулся, сталь молниеносно прорезала воздух – и по террасе брызнула кровь, вырвавшаяся из пустоты, где мгновение назад ничего не было.

— Поздно прятаться в тенях, если тени служат тебе, — прошептал он холодно и спокойно.

Пространство задрожало, и в следующий миг на террасе проявились силуэты пятерых воинов. Они были облачены в чёрные кожаные плащи, их лица скрывали тёмные маски с серебристыми узорами, словно символами проклятия, которые клеймили их с самого рождения.

Виктория ощутила тяжесть в груди, осознавая, что эти воины — не просто солдаты. Это были элитные убийцы Теневой Империи. Она видела их впервые, но уже знала, кем они были.

Они — живые марионетки, чей разум и воля были сломаны пытками, пропагандой и ужасами, которые они пережили, взрослея под тёмными чарами Империи. И сейчас, стоя на этой террасе, их взгляд был устремлён только на одного человека.

— Похоже, — спокойно сказал Люциан, вытягивая меч перед собой, — мы всё-таки оба ошиблись, Ваше Величество.

И его слова потонули в наступившем молчании, в то время как тени воинов сомкнули кольцо, готовясь к схватке, которая должна была решить судьбу не только Драксола, но и всей Демонии.

Их противники выступили из тьмы, словно рождённые самой ночью. Пять фигур стояли неподвижно, и только лёгкое, еле заметное дыхание выдавало в них живых существ. Их лица были скрыты под тёмными масками с серебряными узорами — отметинами тех, кого лишили даже собственного имени. В Демонии их называли просто — Скитальцы. Сироты, похищенные в младенчестве и навеки погружённые во мрак. Лишённые воли, чувств и страха, они были лишь орудиями в руках Теневой Империи — идеальными исполнителями самых чудовищных приказов.

Первый из убийц ринулся к Виктории настолько стремительно, что королева едва успела парировать его выпад. Клинки столкнулись с резким, пронзительным звоном. Второй убийца атаковал почти одновременно, и Виктория почувствовала, как холод стали на мгновение обжёг её предплечье, оставив тонкую полоску алой крови.

Она отшатнулась назад, стиснув зубы и сосредоточившись. Воины атаковали идеально синхронно — будто это было одно существо в двух телах. Каждый удар, каждый шаг дополнял движение напарника, не оставляя ей и доли секунды на контратаку.

Сердце Виктории билось ускоренно, демоническая кровь внутри неё медленно пробуждалась, усиливая зрение и обостряя рефлексы. Она никогда прежде не сражалась с такими скрытыми, молчаливыми противниками. Их атаки были не только смертельно точны, но и полны абсолютной тишины. Словно они были тенями, призванными похоронить её прямо здесь.

Постепенно, с каждым новым движением Виктория начала входить в темп боя. Её дыхание выровнялось, а удары стали чётче и уверенней. Но даже теперь, когда она уже могла держать их натиск, Скитальцы доставляли ей огромные проблемы. Виктория осознала — хоть в грубой силе она и превосходила их, в мастерстве боя и тактике ей было ещё далеко до уровня капитанов рыцарских орденов. Сейчас она была всего лишь сильнее обычного эфернита, пусть и с кровью демонов, дающей ей превосходство.

Краем глаза она бросила взгляд на Люциана Вальдемара и замерла на миг от удивления и досады.

Герцог сражался так, словно перед ним были не убийцы, а всего лишь марионетки, чьи движения он предугадывал с лёгкостью танцора. Он бил Скитальцев так точно, так расчётливо и отточенно, что не оставлял им возможности ответить. Его меч двигался с холодной грацией и равнодушием, ломая кости, отбрасывая противников в сторону и лишая их ритма. Виктория понимала, что в бою один на один она проиграла бы ему с позором, и эта мысль бесила её ещё сильнее.

Люциан внезапно отскочил назад, осматривая поле боя. На его лице впервые промелькнула тень сомнения.

— Будьте осторожны, Виктория! — резко произнёс он, не отрывая взгляда от противников. — Этих убийц всегда отправляют в чётном количестве, а здесь их только пятеро.

От его слов волосы Виктории буквально встали дыбом. Сердце пропустило удар. Она сразу вспомнила, что оставила Эльвину в кабинете Люциана, считая, что там будет безопасно.

Её ярость взорвалась словно пламя, мгновенно поглотив всё её сознание. Она позволила тёмной, густой ауре полностью выплеснуться наружу, воздух вокруг неё задрожал, наполнился мощью её истинной природы. Её глаза ярко сверкнули вертикальными зрачками демона.

Скитальцы атаковали снова, но теперь Виктория не была прежней королевой. Теперь перед ними стоял демон во плоти, движимый яростью и решимостью защитить то, что ему дорого. Она бросилась вперёд, и её меч замелькал в воздухе молниями смертоносной стали. Первый Скиталец отчаянно парировал, выдерживая удар за ударом, но его меч становился тяжелее с каждым движением. Его силы быстро иссякли, и в миг, когда его оборона рухнула, Виктория безжалостно пронзила его грудь насквозь.

Он рухнул на камни террасы, но его напарник даже не вздрогнул. Без колебаний он бросился в спину Виктории, целясь в самое сердце. Не оборачиваясь, королева выбросила руку назад и поймала лезвие клинка голой ладонью. Кровь стекала по её пальцам, но это было ничто по сравнению с её яростью. Она сжала сталь с такой силой, что металл раздробился с хрустом, и прежде чем убийца осознал свою ошибку, её меч отрубил ему голову одним точным движением.

Люциан в этот момент уже расправился со своими противниками. Он стоял в окружении неподвижных тел, с холодным выражением вытирая меч о плащ одного из Скитальцев. Их взгляды встретились. Без единого слова они поняли друг друга и одновременно сорвались с места, бросившись обратно в кабинет, где должна была находиться Эльвина.

Они ворвались внутрь, готовые к худшему, но увидели совершенно другую картину.

На полу, посреди роскошного кабинета, зияла огромная лужа крови, будто убийцу скрутило в некую пространственную воронку. А в кресле, спокойно покачивая ногами и с любопытством глядя на вошедших, сидела Эльвина. На её лице не было страха или волнения — только лёгкая, едва заметная улыбка.

— Вы вернулись быстрее, чем я думала, — произнесла она почти равнодушно, словно ничего необычного не случилось. — Надеюсь, вы не возражаете, что я немного прибралась.

Виктория и Люциан переглянулись, в их глазах застыло одинаковое недоумение.

Они поняли одно — девочка, которую они так старались защитить, могла быть гораздо опаснее, чем казалась на первый взгляд.

В кабинете воцарилась странная тишина. Виктория наконец отвела взгляд от спокойного лица Эльвины и повернулась к герцогу Люциану, в её глазах отражались одновременно злость, напряжение и сомнение.

— И что дальше, герцог? Каков ваш план действий? Или вы намерены молча наблюдать, как ваш город превращается в груду пепла?

Люциан долго смотрел в окно, прежде чем ответить. Его взгляд был тяжёлым, наполненным воспоминаниями и усталостью от тех войн, что давно потеряли счёт в его жизни.

— За годы своего правления я видел много войн, Ваше Величество. Я видел, как земли превращались в могилы для целых поколений, как города горели, как друзья становились врагами, а враги забывали, ради чего они вообще сражаются. Я видел столько бессмысленной крови, что уже давно перестал различать, чья она — друга или врага, невиновного или убийцы.

Он повернулся к ней, и его взгляд был твёрдым, полным решимости, такой, какую Виктория ещё никогда не видела в его глазах.

— Но знаете, что я вынес из всего этого, королева? Я понял, что истинная сила Демонии не в наших мечах и не в нашей стали. Наша сила — в единстве, в готовности стоять плечом к плечу, невзирая на всё, что нас разделяет. И сейчас, когда враг ступил на нашу землю, его падение станет лишь ещё одним кирпичом, укрепляющим стены нашего единства.

Он замолчал, давая своим словам повиснуть в воздухе. Затем герцог Люциан, слегка наклонив голову, произнёс громко и чётко слова, что были знакомы каждому, кто рождён был на землях Демонии, слова, передаваемые из поколения в поколение:

— «Ступая на нашу землю, враг падёт, укрепив единство Демонии!»

Эти слова прозвучали, словно гром среди ясного неба, пробуждая в Виктории чувство гордости и уважения, которого она раньше не испытывала к этому человеку. Впервые за всё время их знакомства она увидела в нём не соперника и не противника — перед ней стоял настоящий лидер.

Она слегка кивнула, её голос прозвучал сдержанно, но уверенно:

— Ведите нас, герцог Люциан. Вы здесь хозяин. Покажите мне, каков настоящий дух Драксола.

Герцог ответил ей уважительным взглядом, и они, обменявшись молчаливым согласием, быстро покинули кабинет. Эльвина последовала за ними, не отставая, хотя её взгляд до сих пор выражал лёгкое недоумение от увиденного ранее.

Стоило им выйти во внутренний двор дворца, как перед ними открылась впечатляющая картина. В полном строю, гордо и уверенно, словно выточенные из гранита статуи, стояли рыцари ордена, известного всему Драксолу как «Валькиры». Их броня была чёрной, украшенной серебряными гербами герцогства, а лица скрывали закрытые шлемы с узорами в виде крыльев, что придавало им таинственный и устрашающий вид.

Рыцари одновременно и в унисон ударили кулаками по груди, приветствуя Люциана и Викторию, а звук этого жеста прокатился по внутреннему двору, отдаваясь гулким эхом.

Люциан Вальдемар остановился перед ними, оглядев свой орден взглядом полным гордости и уважения.

— Сегодня, Валькиры, вы вновь станете стеной, что защитит наших людей от тьмы. Наше единство нерушимо, пока каждый из вас стоит плечом к плечу со своим братом. Тени пытаются поглотить наш город, но они забыли, что свет Демонии силён не тогда, когда он слепит глаза врагов, а тогда, когда он освещает путь для своих сыновей и дочерей. Пришло время доказать это снова.

Виктория внимательно слушала каждое его слово, чувствуя странное уважение, которое пробуждали в ней эти воины и их лидер. Казалось, эти метафоры и слова были обращены не просто к рыцарям, а к самой душе герцогства, и только посвящённые могли полностью осознать их значение.

Люциан поднял руку, и рыцари одновременно достали мечи из ножен. Сталь засверкала под солнечными лучами, отражая свет ярко и величественно. Их голоса слились в едином, гармоничном звучании, когда они начали громко и торжественно произносить древние заветы Архангела Атариэль.

— Во имя Архангела Атариэль, защитницы реальности и порядка, да пребудет наша воля твёрдой, наши сердца чистыми, а мечи — верными! Да падёт всякий враг, ступивший на нашу землю, укрепив единство Демонии!

С последним словом они резко и одновременно воткнули мечи в землю. Символы герцогства на их доспехах ярко вспыхнули ослепляющим светом, и в одно мгновение весь орден исчез, перенесённый в самую гущу битвы, разгорающейся на улицах Драксола.

На месте, где ещё секунду назад стояли рыцари, теперь оказались растерянные, но невредимые жители города — женщины, старики, дети — их семьи, которых рыцари заменили собой, унеся в безопасное место.

Виктория застыла в изумлении, поражённая этим зрелищем. Эльвина рядом с ней смотрела на всё широко раскрытыми от удивления глазами, без остановки дёргая королеву за рукав:

— Так можно было?! Виктория, ты видела это? Они же просто… исчезли! И люди… как это вообще работает?!

Виктория не ответила сразу, только медленно покачала головой, всё ещё не в силах полностью осознать увиденное. Но одно она знала наверняка: в этот миг Драксол доказал, что его сердце бьётся единым ритмом, а Люциан Вальдемар, человек, которого она считала своим врагом, в действительности оказался одним из тех, кто олицетворял сам дух Демонии.

— Пойдём, Эльвина, — тихо произнесла она, наконец оправившись от потрясения. — Время узнать, что такое настоящее единство.