Тьма, густая и обволакивающая, не отпускала. Эльвина лежала в полном одиночестве, чувствуя, как её тело будто раздирают сотни невидимых когтей. Её дыхание было тяжёлым, а сердце — будто бы застыло в рваном ритме. Внутри неё словно что-то жило, что-то шептало. Тихие голоса, похожие на переливы хоров, сменялись странным треском и глухими ударами, эхом отдающимися в её сознании.

Она открыла глаза и уставилась в потолок церкви. Везде мерцал тусклый свет свечей, тени плясали по каменным стенам, превращаясь в причудливые узоры. Тонкая струйка воска стекала с одной из свечей, и Эльвина с ужасом заметила, что этот процесс казался невероятно медленным. Она могла различить, как каждая капля воска будто бы собирается в капле, удлиняется и затем, с неохотой, падает вниз.

«Что со мной происходит?» — её голос прозвучал надломленно, почти шёпотом. Но ответа, кроме эха, не было.

Эльвина медленно поднялась. Каждое движение давалось с трудом — её мышцы горели, будто бы их только что заставили пройти бесконечный марафон. Она не понимала, что изменилось, но чувствовала, что всё стало... другим. Каждый звук, каждый световой отблеск, каждый вдох воздуха — всё это теперь обрушивалось на её сознание тысячью деталей, которые раньше ускользали.

Она обернулась к алтарю, на котором недавно поклялась Моринфаэль в верности. Он казался не просто частью церкви, но центром всего пространства. Тёмная жидкость, которой она напиталась, исчезла, но она чувствовала её внутри себя. Как будто её кровь стала тягучей, наполненной чем-то, что шепчет ей, двигается по венам и требует, чтобы она подчинилась.

Её взгляд упал на свои руки. Кожа казалась бледнее обычного, почти прозрачной, а по пальцам пробегали слабые тени, как крошечные нити, незаметные глазу.

— Моринфаэль, — пробормотала она, чувствуя, как её голос отзывается эхом в пустоте церкви. — Ты дала мне силу. Но что это за сила? Почему... почему я чувствую себя... чужой?

Шагнув вперёд, она ощутила странное покалывание в ступнях, как будто каждая клеточка её тела была обострена до предела. Она инстинктивно протянула руку к одной из свечей на алтаре, но едва её пальцы приблизились к огню, как он замер. Время остановилось. Мир застыл.

Перед ней всё замерло в абсолютной неподвижности. Пламя свечи стало неподвижным, его язычок завис в воздухе, будто бы сковался ледяными цепями. Воздух вокруг неё казался густым и вязким, как мёд. Она обернулась, чувствуя, как её движения стали невероятно лёгкими, но всё остальное словно застыло. Даже маленькие частички пыли, парящие в свете, теперь превратились в маленькие статуи.

Эльвина не понимала, что происходит. Она протянула руку к пламени, но не могла прикоснуться к нему. Её пальцы проходили сквозь него, как через иллюзию.

— Это... я сделала это? — выдохнула она, ощущая, как паника постепенно захватывает её. Её сердце колотилось так сильно, что она думала, что оно сейчас вырвется из груди. — Нет. Это не я. Это... это она.

И тут мир снова двинулся. Пламя свечи затрепетало, пыль вернулась к своему тихому танцу, а воздух стал обычным, тяжёлым и влажным.

Эльвина выбежала из церкви, её ноги несли её куда-то вперёд, вглубь ночного города. Улицы Камерзина были пустынны, но где-то вдалеке слышались крики и глухие удары. Она инстинктивно пошла на звуки, хотя её сердце кричало ей остановиться. Она должна понять, что с ней происходит, должна найти ответы.

Она свернула за угол и увидела группу разбойников, окруживших женщину. Один из них уже вытащил кинжал, другой рывком сорвал с неё ожерелье. Женщина пыталась вырваться, но их грубые руки удерживали её.

Эльвина почувствовала гнев, который обрушился на неё, как лавина. Она шагнула вперёд, протянув руку.

— Оставьте её! — её голос прозвучал неожиданно громко, раскатившись эхом по пустым улицам.

Разбойники остановились и обернулись. Они недоумённо посмотрели на неё, а потом рассмеялись. Один из них, высокий мужчина с грубым лицом, шагнул к ней, держа в руках окровавленный нож.

— Что ты сделаешь, мелкая? — ухмыльнулся он, явно наслаждаясь ситуацией.

Но Эльвина не ответила. Она просто сжала кулаки, чувствуя, как что-то внутри неё начинает пульсировать. И тут мир снова замер.

Она не думала, как это происходит. Она шагнула вперёд, легко обойдя разбойника, который теперь стоял, будто статуя. Мир вокруг неё был тишиной. Она не слышала ни дыхания, ни шагов, ни даже собственного сердца.

Но внезапно время снова начало двигаться. Разбойник поднял нож, и всё вокруг стало двигаться быстрее. Он ударил её по плечу, и она отлетела назад, ударившись о каменную стену. Боль была жгучей, но она не успела понять, что произошло, как её гнев вырвался наружу.

Она подняла руку, и в воздухе перед ней образовалась червоточина. Один из разбойников, стоявший ближе всех, не успел даже закричать, как его тело затянуло в эту воронку. Через секунду она исчезла, оставив после себя лишь кровавую лужу.

Эльвина стояла, дрожа, перед кровавым следом, оставшимся после её странного всплеска силы. Её дыхание было прерывистым, тело пульсировало от напряжения. Всё внутри неё кричало, что надо бежать, как можно дальше от этого места, от этих людей, от всего. Её взгляд метался из стороны в сторону, как у пойманного зверя. И тут она услышала глухие шаги. Оставшиеся разбойники приходили в себя и начали приближаться.

— Хватайте её! — раздался яростный крик одного из них.

Её паника достигла предела. Не понимая, что делает, она рванулась вперёд, пытаясь сбежать. Но её движения казались неестественно быстрыми. Каждый шаг становился длиннее, ноги двигались быстрее, чем могли её мысли. Мир вокруг начал расплываться, и она поняла, что всё ускоряется.

Капли крови, стекавшие с её раненого плеча, падали на землю с такой скоростью, что на камнях под ней образовалась целая алая дорожка. Её тело, будто обогнанное временем, горело болью. Она не могла остановиться, её мышцы будто сами продолжали движение.

Всё вокруг начало сливаться в сплошную серую линию, когда внезапно она врезалась в группу патрулирующих стражников. Те, ошеломлённые её внезапным появлением, выхватили оружие, крича:

— Стой на месте! Кто ты такая?

Эльвина, всё ещё находясь под влиянием своей силы, испуганно отпрянула. В этот момент её взгляд зацепился за движение одного из стражников, который замахнулся мечом. Паника захлестнула её разум, и она рефлекторно подняла руки. В ту же секунду всё замерло.

Вокруг наступила абсолютная тишина. Стражники застыли в странных позах, их оружие зависло в воздухе. Даже пыль, поднятая её резким торможением, словно окостенела в лучах закатного солнца. Всё вокруг стало похоже на нарисованную картину, невероятно детализированную, но лишённую движения и жизни.

Эльвина моргнула. Она не могла поверить в то, что видела. Птицы в небе замерли с раскрытыми клювами, крылья застопорились в середине взмаха. Лошади неподалёку остались в странной позе, как будто кто-то прервал их прыжок. Жители города, которые были вдалеке, застыли, как куклы в витрине, кто-то смеялся, кто-то замирал в гневе, но звук пропал. Лишь её собственное дыхание и бешеный стук сердца были единственными звуками в этом странном, застывшем мире.

Она сделала шаг назад, и звук её шагов эхом раздался вокруг, ломая тишину. Её взгляд опустился на руки — они тряслись.

— Что я… Что я сделала? — прошептала она дрожащим голосом, её слова эхом разлетелись в замерзшей тишине.

Понимание происходящего обрушилось на неё лавиной. Она не только ускорилась сама, она остановила всё остальное. Временной разрыв, непостижимая и неконтролируемая сила, шокировала её до глубины души.

Но это чувство длилось недолго. Словно невидимая пружина, зажатая до предела, резко распрямилась. Время вернулось с силой урагана. Замершие в воздухе звуки и движения разом обрушились на её слух и зрение. Солдаты, застывшие секунду назад, внезапно продолжили свои движения. В тот миг, когда один из стражников уже был готов схватить её, Эльвина, всё ещё находясь под ускорением, вырвалась и побежала прочь.

Она неслась через улицы, её ускоренные движения превращали её в почти невидимое пятно. Но каждый её шаг оставлял кровавый след, который сливался в длинную линию на камнях мостовой. Эльвина не понимала, куда бежит, её ноги сами выбирали путь. Её раненое плечо пульсировало, а с каждым ускорением времени тело начинало ослабевать. Она чувствовала, как её сознание мутнеет, а зрение становится всё более размытым.

— Достаточно… — выдохнула она, когда вдруг её ноги подкосились.

Она рухнула на землю перед церковью, тело обессилело, а рана начала кровоточить ещё сильнее. Последнее, что она увидела перед тем, как потерять сознание, был силуэт приближающегося Лазария Валенса, священника, который с выражением тревоги бросился к ней.

Лазарий подхватил её, приподнял и с удивлением посмотрел на кровавый след, ведущий к церкви. Его лицо окаменело, и он произнёс:

— Какое безумие ты принесла с собой, дитя?

Эльвина открыла глаза, но свет дня заставил её тут же зажмуриться. Её тело болело, словно она пробежала десятки километров без остановки. Она медленно села, осматривая свою руку, плечо было перевязано, а рана обработана. Её взгляд упал на простую деревянную кровать, на которой она лежала, и каменные стены вокруг. Церковь. Её спас Лазарий.

— Очнулась, наконец-то, — голос раздался из-за двери. Лазарий вошёл, его строгий взгляд скользнул по её фигуре. — Ты творишь то, что не понимаешь, дитя. Дар или проклятие? Твоя жизнь теперь в руках архангела, которому ты поклялась.

Эльвина не ответила. Она лишь подняла взгляд, и в её глазах Лазарий увидел смесь упрямства и смятения. Девочка встала, слегка покачиваясь, и, не дождавшись его дальнейших слов, направилась к выходу из комнаты.

— Ты собираешься снова подвергать себя опасности? Отец Гелиор этого не одобрит. — продолжил Лазарий, но его слова встретились с глухой стеной молчания.

Оказавшись во дворе церкви, она ощутила странное чувство. Мир стал другим. Ветер, который касался её кожи, был будто плотнее, запахи стали насыщеннее, а звуки — глубже. Каждый её шаг сопровождался эхом, будто мир подчёркивал её присутствие. Она сжала кулаки.

Эльвина решила понять, что именно произошло с её телом. Она не могла забыть те моменты, когда мир замер вокруг неё, и жуткую силу, что уничтожила одного из разбойников. Её внутреннее любопытство и желание разобраться с этой силой пересилили страх.

Она начала с малого. Она порезала кончик пальца, наблюдая, как кровь начала медленно стекать вниз. Затем, сосредоточившись, она попыталась ускорить время. Кровь вдруг начала капать с невероятной скоростью, образуя целую лужу на земле. Это испугало её, и она быстро остановилась, зажав порез.

— Если я могу ускорять, то… — пробормотала она и закрыла глаза.

Она сосредоточилась на своём теле, пытаясь понять, можно ли использовать эту силу в обратную сторону. Её организм отозвался. Она почувствовала, как её тело начало буквально оживать. Кровь перестала течь, а палец, который был порезан, начал быстро заживать. Она наблюдала за этим с ужасом и восхищением.

— Я могу… исцелять? — прошептала она. — Но какой ценой?

В течение дня она проводила всё более рискованные эксперименты. Её ум, охваченный страхом и жадным интересом, заставлял её идти дальше. Она ускоряла время вокруг себя, наблюдая, как листья на дереве желтеют и опадают всего за секунду. Она попробовала снова ускорить своё тело, но вскоре поняла, что это сильно изматывает её. Её сердце билось слишком быстро, и она чуть не потеряла сознание.

Следующим шагом она попробовала воздействовать на предметы. Она взяла камень и сосредоточилась на нём. Камень начал трескаться, как будто от времени, и через несколько секунд превратился в пыль. Её руки дрожали, но в то же время глаза блестели от осознания того, что она стала чем-то большим, чем человек.

Её последним и самым опасным экспериментом стало возвращение себе здоровья. Она умышленно порезала руку, глубже, чем раньше. Кровь начала струиться по её коже, но вместо паники она сосредоточилась. Она заставила своё тело ускорить процесс регенерации, и рана начала затягиваться прямо на её глазах.

Однако на этот раз она зашла слишком далеко. Её тело начало трястись, а зрение затуманилось. Она почувствовала, как её жизненная энергия буквально вытекает из неё. Её попытка ускорить регенерацию обернулась тем, что её организм начал тратить ресурсы, которых у неё не было. Она рухнула на землю, едва успев остановить процесс.

— Это… это опасно, — пробормотала она, лежа на земле, чувствуя, как её сердце едва бьётся. Но в глубине её глаз читался фанатичный блеск. Она знала, что сможет справиться, если поймёт, как контролировать эту силу.

Когда Эльвина вернулась в церковь, солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо в глубокие оттенки алого и золотого. Окровавленная и измотанная, она прошла через главный зал, привлекая взгляд священника Гелиора, который молча наблюдал за ней с алтаря. Он подошёл к ней, аккуратно поднимая взгляд на её раненую, но горящую одержимостью фигуру.

— Ты выглядишь так, будто борешься с самим миром, дитя, — сказал он с мягкой укоризной. Его голос звучал тепло, но в то же время в нём читалась глубочайшая забота. — Твои действия… они пугают меня.

Эльвина остановилась, не глядя на него. Она сжала кулаки, её голос дрожал, но не от усталости — от внутреннего огня.

— Я должна стать сильнее, отец. Всё, что я делаю, — это ради справедливости. Ради… его. — Она посмотрела на свои руки, словно они принадлежали уже не ей.

Гелиор на мгновение замолчал, словно раздумывал, стоит ли ему говорить то, что пришло на ум. Наконец, он кивнул, его старческие глаза засветились глубокой мудростью.

— Если ты ищешь ответы… возможно, тебе стоит посетить нашу библиотеку. Это место, где хранятся не только книги, но и древние свитки, написанные самими служителями Архангелов. Там ты найдёшь многое, что может помочь тебе понять свою силу… или её проклятие.

Эльвина подняла взгляд на него, её сердце на мгновение дрогнуло. Библиотека. Она слышала о ней, но никогда не видела её. Ходили слухи, что это место скрывает больше, чем простые истины. Это был настоящий храм знаний, доступный лишь избранным.

— Библиотека? — спросила она, её голос стал мягче, но всё ещё напряжённым. — Почему вы раньше не сказали мне о ней?

Гелиор посмотрел на неё с лёгкой улыбкой, его голос наполнился благоговением.

— Некоторые ответы нужно искать в одиночку, дитя. Ты была ещё не готова… но теперь… теперь твоя судьба зовёт тебя. Иди. Но помни: знания могут быть столь же опасны, как и оружие.

Эльвина следовала за Гелиором по узким коридорам церкви. Каждый её шаг эхом отдавался в тишине, как будто само здание шептало ей что-то на ухо. Они остановились перед массивной дверью, украшенной древними символами. Эти символы, казалось, дышали собственной жизнью, мерцая приглушённым светом.

— Это… — Эльвина замялась, пытаясь перевести взгляд с одной руны на другую. — Что это за место?

— Это вход в нашу библиотеку, — тихо ответил Гелиор. Он поднял руку, коснувшись дверей. — Здесь хранятся знания, которые пережили века. Многие из них опасны. Они могут разрушить или возродить. Войди и ищи то, что ищет твоё сердце, но помни: не каждое знание приносит радость.

Дверь открылась с низким гулом, и перед Эльвиной предстало огромное пространство. Полки, уходящие в бесконечность, были заполнены книгами и свитками. Потолок был настолько высоким, что терялся в темноте, а воздух был наполнен слабым ароматом старого пергамента и воска.

Она вошла, и двери за ней закрылись. Её сердце билось быстрее, чем обычно. Она шла мимо рядов книг, пока её взгляд не упал на старый стол, на котором лежал открытый свиток.

Эльвина подошла к свитку, аккуратно проводя пальцами по выцветшим символам. Это был текст, написанный на языке, который она едва могла понять, но что-то внутри неё подсказывало, что она знает этот язык. Её разум начал распознавать слова, словно кто-то нашёптывал ей их значение.

"Архангелы сотворили мир из хаоса. Атариэль связала реальность в узлы, чтобы удержать её от распада. Энтропиэль придала миру конечность, чтобы каждое существо нашло свой конец. Моринфаэль же… Моринфаэль подарила миру возможность изменяться, но её дар оказался неуправляемым."

Эльвина застыла, её глаза расширились. Это был первый раз, когда она прочитала что-то настолько прямолинейное о Моринфаэль. Она почувствовала, как её кровь застыла в венах.

— Изменение, — пробормотала она. — Она… это её суть.

Её взгляд упал на ещё один абзац: "Дар Моринфаэль — это сила, но также это испытание. Каждый, кто принимает её силу, становится частью её плана. Но какой план?.."

Эльвина сжала руки в кулаки. Она понимала, что должна узнать больше, и её поиски только начинались.

Эльвина продолжала двигаться по библиотеке, будто ведомая невидимой рукой. Её ноги вели её всё глубже, туда, где свечи уже не горели, а стены окутывала тьма. Она не боялась этой тьмы. Наоборот, в её сердце вспыхивал странный огонь, который заставлял её идти дальше. Она искала ответы.

Её взгляд упал на древнюю фреску, выбитую прямо в каменной стене. Это была сцена, изображающая троих архангелов, каждый из которых держал символ своего предназначения. Атариэль стояла в центре, с сияющим узором в руках, её лицо выражало строгую уверенность. Энтропиэль была изображена в стороне, её фигура расплывалась, словно она была лишь призраком среди этого мира. А Моринфаэль… Моринфаэль стояла в тени, её алые глаза сияли на фоне полного хаоса.

Под фреской была надпись, покрытая трещинами, но Эльвина смогла разобрать слова:

"Трое создали порядок, но один олицетворил свободу. Однако свобода без границ — это путь к разрушению."

Эльвина замерла, её руки дрожали. Эти слова проникли в её разум, как шёпот, будто сама Моринфаэль говорила с ней. Она закрыла глаза, и в её голове раздался голос.

— Ты избрала путь хаоса, дитя. Ты уже не часть порядка. Ты не одна из них. Ты моя.

Эльвина открыла глаза, хватаясь за голову. Её дыхание участилось, а сердце билось так сильно, что она думала, оно вырвется из груди. Но вместо страха в её душе росло чувство силы. Она осознала: этот голос был тем, что давало ей её способности. Это была связь с архангелом, которого она так отчаянно звала.

Она обратилась к полкам рядом с фреской, вытаскивая книги и свитки. Её глаза жадно пробегали по страницам, впитывая каждую деталь. Она узнала, что Моринфаэль была изгнана из мира архангелов за то, что её сила привела к множеству разрушений. Её дар был проклятием, потому что он не знал границ. Она открывала путь к изменениям, но не могла контролировать их последствия.

Один из свитков содержал предупреждение: "Тот, кто принимает дар Моринфаэль, становится сосудом её воли. Но сила хаоса не может быть ограничена. Она поглощает всё, что встречает на своём пути, даже тех, кто её носит."

Эльвина сжала зубы. Она поняла, что её дар — это не только шанс, но и угроза. Она была не просто носителем силы, она становилась её частью. Она медленно теряла себя.

— Но что если я смогу контролировать её? — пробормотала она, её глаза вспыхнули решимостью. — Я должна стать сильнее. Я должна доказать, что я не просто инструмент.

В этот момент Эльвина почувствовала, как в её теле снова активировалась сила. Она сосредоточилась, пытаясь замедлить движение свечи, которая стояла рядом с ней. Её пламя дрогнуло, замерло, а затем погасло.

— Я могу управлять этим, — сказала она с усмешкой. — Это не хаос. Это моя воля.

Но в тот же момент она почувствовала резкую боль в голове. Её ноги подкосились, и она рухнула на колени. В её сознании вновь раздался голос Моринфаэль.

— Ты думаешь, что можешь управлять мной, дитя? Хаос не служит. Он разрушает.

Эльвина закричала, схватившись за голову. Её тело тряслось, а в глазах плескалась тьма. Она поняла, что эта сила не подчиняется ей. Она была лишь частью чего-то большего, чего-то, что она ещё не могла понять.

— Нет… я… я справлюсь, — прошептала она, с трудом вставая. — Я найду способ.

Эльвина покинула библиотеку на грани истощения, но с твёрдой решимостью. Она знала, что её ждёт трудный путь, но она была готова идти до конца. Её сила была как огонь: он мог согревать, но мог и уничтожить. Она должна была научиться управлять им, иначе он поглотит её. Но в глубине души она понимала: это было только начало. Моринфаэль не оставит её в покое.

Когда Эльвина вышла из тёмных коридоров библиотеки, её встречал рассвет. Первая встреча с книгами и фресками открыла ей больше, чем она ожидала. Она не только узнала истину о Моринфаэль, но и начала осознавать себя как частицу чего-то большего.

Но Эльвина не знала, что её путь в этой церкви только начинается. На следующее утро она обнаружила, что Лазарий Валенс уже был в курсе её пребывания в библиотеке. Его лицо было строгим, но в глазах горело понимание. Он задал ей лишь один вопрос:

— Нашла ли ты то, что искала, дитя?

Эльвина кивнула, её взгляд был полон решимости.

— Да, отец. Я нашла свой путь. Но он не будет лёгким.

Её слова прозвучали с уверенностью, которой она не испытывала прежде. Лазарий смотрел на неё несколько секунд, а затем мягко улыбнулся.

— Тогда иди, и помни: сила хаоса — это сила перемен. Она может разрушить или возродить. Всё зависит от того, что ты выберешь.

Эльвина покинула церковь, но не с чувством облегчения, а с новой тяжестью в душе. Она знала, что её дар — это проклятие, но также он был её единственной надеждой. Она должна была научиться контролировать его, иначе он уничтожит её.

Во мраке, который невозможно было измерить ни пространством, ни временем, её алые глаза вспыхнули, словно два горящих солнца, сокрытых бесконечной тьмой. Моринфаэль парила в своей вечной тюрьме, которая для неё никогда не была оковами, а лишь временной передышкой. Её форма постоянно менялась: иногда её облик напоминал женщину с длинными алыми волосами, иногда – абстрактный вихрь теней и света. Она существовала вне законов, вне времени, вне границ, которые смертные могли себе представить.

— Хаос не разрушает — хаос создаёт. — её голос звучал одновременно шёпотом и громовым раскатом, проникая в саму суть реальности. — Каждый момент, каждая частица стремится к беспорядку. В этом есть истинная свобода. Только в хаосе ты можешь быть всем и ничем одновременно.

Она вытянула руку, и перед ней возникло мельчайшее сияющее зерно — частица порядка. Её алые глаза наполнились презрением, и, сжав ладонь, она уничтожила эту крошечную точку света. На её месте вспыхнул вихрь энергии, хаотично пульсирующий, изменяющийся каждую секунду.

— Люди... — с усмешкой продолжила она, её лицо исказилось в гримасе насмешки. — Люди боятся хаоса, как будто он что-то отнимет у них. Смешно. Они никогда не осознавали, что их судьба была хаотичной с самого начала. Тысячи раз на краю пропасти... но каждый раз они думают, что всё под контролем.

Она разжала руки, и вихрь энергии стал принимать формы — сначала деревья, затем города, а потом силуэты людей. Но эти образы быстро рушились, распадаясь на прах. Моринфаэль только холодно наблюдала.

— Контроль. Они жаждут контроля, как ребенок тянется к лунному свету, думая, что может ухватить его ладонью. Смешные создания. Даже их боги — ничто иное, как маски для их собственного страха перед неизвестным.

Её голос стал громче, его глубина наполнила окружающий мрак, заставляя сами миазмы тьмы вибрировать.

— Но я вижу это. Мой сосуд — моя маленькая послушная кукла. Она ещё не понимает, что я лишь терпеливо жду, когда она сломается. Она станет мне домом, а затем — ключом к возвращению. Я не стану разрушать её мир. О нет... я позволю им самим сделать это. Я дам им хаос в чистейшей форме, и они будут жадно хватать его, думая, что это спасение.

Она сделала шаг вперёд, её ноги касались земли, которой не существовало. В её глазах сверкнула алчность, но эта алчность была глубокой и древней, сродни бездонному океану.

— Аскерион... они будут рады мне. Хоть они и будут кричать и умолять. Ведь в хаосе нет ни врагов, ни союзников. Есть лишь изменения. И изменения неизбежны.

Она развернулась, и её образ начал распадаться. Сначала исчезли её волосы, затем тело, затем свет в её глазах. Тьма снова стала абсолютной. Но её голос всё ещё звучал, даже когда её облик растворился.

— Скоро. Очень скоро. Пусть они готовятся, пусть укрепляют свои иллюзии порядка. Всё, что они построят, станет моим инструментом. Ведь хаос... хаос всегда возвращается домой.