Говорят, что много веков назад, когда мир ещё не знал границ между светом и тьмой, в самом сердце Демонии появилась таинственная гора. Её рождение сопровождалось багровым сиянием, которое пронзило ночное небо и осветило землю, заставив даже самых отчаянных демонов замереть в ужасе. Легенда гласит, что гора возникла там, где однажды с небес пал осколок древнего звёздного титана. Земля содрогнулась, время застыло, и в её центре появилась эта величественная громада — Гора Зова.

С тех пор она стала символом столицы Демонии, Шадарии Веилы. Гора Зова была не просто географическим центром, но и сердцем, откуда вилась судьба всей страны. Её склоны были испещрены рунами, которые, как говорят, способны открывать тайны прошлого и заглядывать в будущее. Однако гора всегда оставалась загадкой. Никто не смел подниматься выше определённой отметки, считая, что вершина скрывает нечто священное или запретное.

У подножия Горы Зова, в величественных воротах Шадарии Веилы, стоял Малис Ворэн — капитан королевской гвардии. Его фигура была прямой, а взгляд сосредоточенным. Он наблюдал за своими подчинёнными, пока взгляд время от времени возвращался к далёкой горе, которая возвышалась над городом, словно немой свидетель всех событий.

— Проверьте карету, убедитесь, что снаряжение в порядке, — приказал он спокойным, но уверенным голосом.

Несколько гвардейцев отдали честь и поспешили исполнять приказ. Коней начали кормить, проверяли крепления, а один из воинов стоял с поднятым копьём, внимательно осматривая окружение.

К Малису подошли двое других капитанов. Селена Мраксис, высокая женщина с холодным взглядом и коротко остриженными чёрными волосами, остановилась на несколько шагов от него. Она скрестила руки на груди и строго произнесла:

— Надеюсь, ты понимаешь, что это всего лишь отвлекающий манёвр? Королевы здесь не будет. Но это не значит, что ты можешь позволить себе расслабиться.

— Селена, да брось ты! — вмешалась Кайлина Артис, жизнерадостная и энергичная капитанша с каштановыми кудрями, выбивающимися из-под шлема. — Малис знает своё дело. Он же не первый день служит.

Малис усмехнулся, не сводя глаз с Горы Зова.

— Спасибо, Кайлина. А ты, Селена, как всегда, полна мрачных пророчеств. Королеву сопровождает Моргана Скарлетт, а это значит, что всё будет под контролем.

— Надеюсь, — отрезала Селена, но в её голосе всё ещё звучала тревога. — Но помни, даже с Морганой и Кантором Мортисом ничего нельзя исключать.

— Хватит мрачных слов, Селена, — раздался голос за их спинами.

Все трое обернулись. К ним направлялся Люцифер Ноктис, молодой герцог и капитан королевской гвардии. Его длинный чёрный плащ слегка развевался на ветру, а лицо с идеальными аристократическими чертами выражало спокойную уверенность.

— Малис, Кайлина, неужели вы не можете хоть раз провести важный сбор без шуток и дурачеств? — упрекнул он, обращаясь к ним строгим, но не злым тоном.

— Ты же знаешь нас, Люцифер, — подмигнула ему Кайлина. — Разве можно иначе, когда мы готовимся к такому важному заданию?

— А ты, Селена, — продолжил Люцифер, проигнорировав Кайлину, — можешь не переживать. С Морганой Скарлетт и Кантором Мортисом королева в абсолютной безопасности.

— Надеюсь, ты прав, Люцифер, — тихо ответила Селена, нахмурившись.

— Конечно, я прав, — ответил Люцифер, бросив взгляд на Гору Зова. — А теперь за дело. У нас есть приказ.

Все трое кивнули, и каждый занялся своим делом, готовя гвардию к отбытию. Малис лишь на мгновение задержал взгляд на Горе Зова, будто ожидая от неё какого-то знака. Потом он повернулся к своим обязанностям, чтобы лично проконтролировать отправление.

Элисса де Вальдемар стояла неподалёку от разрушенной стены Шадарии Веилы, ожидая прибытия Виктории. Ранний свет, проникающий сквозь облака, играл на её серебристо-белых волосах, добавляя их сиянию почти призрачный оттенок. Она спокойно наблюдала за приготовлениями, держа руки за спиной. Рядом с ней находились капитан Драгон Эврикс — невозмутимый воин с внушительной фигурой и мрачным взглядом, и капитан Силван Неместис, чья лёгкость манер резко контрастировала с суровостью его напарника. Оба были приставлены к Элиссе для её защиты в непредвиденных ситуациях.

Элисса же была, как всегда, в своём репертуаре. Она обратила внимание на Кантора Мортиса, стоящего чуть поодаль и наблюдающего за всем, и на Моргану Скарлетт, которая была занята проверкой снаряжения.

— Кантор, Моргана, — обратилась она с едва заметной улыбкой, подходя ближе. — Позвольте задать вам вопрос.

Кантор слегка кивнул, не теряя своей суровой осанки, а Моргана просто бросила на неё любопытный взгляд, не отрывая рук от работы.

— О ваших мечтах, — продолжила Элисса, внимательно глядя то на одного, то на другую. — Что движет вами, когда вы сражаетесь? Что заставляет вас смотреть вперёд, когда мир погружается в хаос?

Кантор нахмурился, его чётко очерченные черты лица стали ещё суровее.

— Я сражаюсь за порядок. Демония должна быть сильной и единой. Моё предназначение — защищать королеву и её правление, независимо от того, какими методами это будет достигнуто.

Моргана, услышав его ответ, лишь слегка усмехнулась.

— А ты, Моргана? — Элисса повернулась к рыцарю.

Моргана на мгновение задумалась, затем, поднимая взгляд, сказала:

— Я сражаюсь ради силы. Сила — это всё, что имеет значение. Без силы ты никто. Но сила должна служить чему-то большему, чем просто выживание. Виктория — это моё «большее».

Элисса приподняла бровь, услышав её ответ.

— Интересно, — тихо проговорила она. — Значит, порядок и сила. Два фундамента, которые поддерживают королеву.

Именно в этот момент Виктория появилась у разрушенной стены. Она была в своём обычном величественном облике, с голубыми глазами, которые, казалось, пронзали пространство, и строгой походкой, излучающей уверенность.

— Элисса, — обратилась она, останавливаясь напротив. — Ты уже видела наш план действий. Убедись, что ни одна провинция не окажется в хаосе в моё отсутствие.

— Как скажете, ваше величество, — спокойно ответила Элисса, слегка склонив голову.

Виктория дала ей ещё несколько наставлений, прежде чем их разговор стал более расслабленным. Они начали обсуждать текущие дела, планы, а также обменялись несколькими шутками, которые лишь подчеркнули их всё ещё непростые отношения.

В какой-то момент Элисса, как будто невзначай, задала вопрос:

— А что насчёт вашей мечты, ваше величество? Ради чего вы сражаетесь?

Виктория остановилась на мгновение, затем уверенно ответила:

— Моя мечта проста: построить Демонию, которая будет настолько сильной, что никто не посмеет её бросить вызов. Где все будут знать своё место, а я стану той, кто направит этот мир в нужное русло.

Элисса слегка нахмурилась, её улыбка угасла. В её взгляде мелькнуло презрение, но она быстро вернула на лицо свою обычную добродушную маску.

— Это... амбициозно, — проговорила она с лёгкой иронией.

Когда группа уже собиралась отправляться, Элисса окликнула Викторию:

— Ваше величество, прежде чем вы уйдёте, позвольте мне поделиться с вами первым из трёх заветов герцогства Вальдемар.

Виктория повернулась, заинтересованно приподняв бровь.

Элисса заговорила тихо, но её голос был полон таинственного величия:

— «Когда младший голос заговорит первым, ночь потеряет свет, но мир этого не заметит.»

Виктория некоторое время всматривалась в неё, но не задала никаких вопросов. Она просто кивнула, словно принимая загадку как вызов, и развернулась, чтобы уйти.

Элисса смотрела вслед удаляющейся группе. На её лице вновь появилась привычная улыбка, но в глазах таился скрытый огонь.

Элисса де Вальдемар стояла в одиночестве, наблюдая за пустой дорогой, по которой группа Виктории покинула Шадарию Веилу. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах сверкало что-то большее — смесь раздражения, задумчивости и, возможно, лёгкого разочарования. Позади неё вежливо кашлянул Силван Неместис, привлекая её внимание.

— Мадам советник, не пора ли нам вернуться к нашим обязанностям? — Его голос звучал ровно, но в нём сквозила осторожность.

— Идите без меня, Силван, — сухо ответила Элисса, не оборачиваясь. — Мне нужно немного времени, чтобы подумать.

Драгон Эврикс слегка нахмурился, бросив на неё настороженный взгляд.

— Вы уверены, что это безопасно, леди де Вальдемар? — Его голос был строгим, как и всегда, но явно заботливым.

— О, не волнуйтесь, капитан, — с лёгкой усмешкой проговорила она, махнув рукой. — Здесь нет никого, кто мог бы представлять угрозу.

Оба капитана кивнули и, переглянувшись, удалились, оставив Элиссу в одиночестве. Едва их шаги стихли, её спокойное выражение сменилось гримасой раздражения.

Она резко подняла ногу и с силой ударила по земле.

— Ах, какие они все глупцы! — выкрикнула она, словно ребёнок, которому не дали желаемого. Её шаги стали резкими, почти топотливыми, а взгляд — пылающим. Она направилась к полуразрушенной стене одного из домов, оставшихся после восстания.

— Вот! Вот это — их порядок! — выкрикнула Элисса, со злостью размахнувшись и ударив по стене ногой. Раздался треск, и стена с глухим грохотом рухнула, разлетаясь облаком пыли и каменной крошки.

Она глубоко вдохнула, словно хотела выбросить из себя накопившееся раздражение, но вместо этого развернулась к огромной стене Шадарии Веилы. Её взгляд, яростный и сосредоточенный, устремился на величественное сооружение.

— Кантор Мортис, — произнесла она, как будто он был здесь и мог её услышать. Она подошла к стене и ударила по ней кулаком. Камень треснул, но она продолжила.

— Порядок, говоришь? — Каждый удар сопровождался громкими словами, звучавшими почти как обвинение. — Это ты называешь порядком? Страну раздирают восстания, кровь течёт по улицам, а королева смотрит на это всё с маниакальной улыбкой. Порядок, ха! Ты даже не понимаешь, что защищаешь!

Её кулаки вновь обрушились на стену. С каждым ударом в воздухе раздавался звонкий звук, будто сама структура города откликалась на её слова.

— И ты, Моргана Скарлетт, — продолжила она, вытирая кровь с костяшек. — Твоя сила... Ты называешь это мечтой? Это же просто бездумное стремление следовать за кем-то, кто, как ты думаешь, способен направить тебя. Виктория? Она даст тебе силу? Ты всерьёз думаешь, что сила кроется в её безумии? Глупая, наивная девчонка!

Элисса ударила снова, на этот раз с такой силой, что куски камня полетели в стороны.

— А теперь... — Она замолчала, на мгновение закрыв глаза. — Виктория. Ах, наша милая тиранша. Ты хочешь сделать Демонию сильной. Но что дальше? — Её голос стал тише, но в нём звучала ледяная насмешка.

Она отступила на шаг, обводя взглядом разрушенную стену, словно видела в ней саму суть правления Виктории.

— Сильная страна, говоришь? Милитаризм, контроль, страх. А где место для счастья? Где место для тех, кто хочет просто жить, а не сражаться? Где место для будущего? Тиран, вот кто ты. Без видения, без понимания, без настоящей цели.

Она рассмеялась, но в этом смехе не было радости — только горечь и презрение.

— Вы все настолько зациклены на своих мелочных мечтах, что не видите, куда идёте. — Элисса подняла руку, сжав её в кулак. — Но ничего. Я исправлю это. Я излечу Демонию от вас всех. От вашего хаоса, вашей тирании и вашей жажды крови.

Её голос стал мягче, но каждая фраза звучала с неумолимой решимостью:

— Я излечу Демонию. Даже если для этого придётся сломать вас, вашу королеву и всю эту чёртову власть.

Она развернулась и медленно пошла прочь, оставляя за собой разрушенную стену. На её лице вновь появилась привычная улыбка, но в её глазах ещё горело то пламя, которое не угаснет, пока она не исполнит задуманное.

Виктория ехала верхом на своём чёрном жеребце, глаза её были устремлены вперёд, к горизонту, где начинались земли провинции Камерзин. Пыльные дороги, окружённые редкими деревьями, будто специально созданы для размышлений о грядущем. Рядом с ней ехал Кантор Мортис, чьи холодные, сосредоточенные глаза сканировали местность. Позади следовала небольшая группа, в числе которой была Моргана Скарлетт, и, что немаловажно, несколько лучших эфернитов из ордена Демонического Клинка.

Кантор нарушил тишину:

— Ваше Величество, хочу ещё раз отметить, насколько стратегически точен ваш план. Провинция Морлорн — ключевой узел в обеспечении безопасности всей восточной границы.

Виктория слегка повернула голову, её ледяные голубые глаза, мерцающие холодной силой, остановились на Канторе.

— Этот план не требует ничего сверхъестественного, Кантор, — проговорила она, её голос звучал спокойно, но с нотками иронии. — Просто разумное распределение сил и логика. Разбойники провинции Морлорн — это не только угроза для местных поселений, но и источник дестабилизации, который тянет вниз всю восточную экономику.

Она повернулась вперёд, и её голос стал более твёрдым.

— Наша группа — основная ударная сила. Мы пройдём через Камерзин, устраняя всех, кто осмелится встать у нас на пути. В то же время отряд Люцифера Ноктиса движется к Морлорну с другой стороны, минуя провинцию Вуальфант. Они преследуют ту же цель: уничтожить разбойников и восстановить порядок.

Кантор кивнул, его выражение лица отражало глубокое уважение.

— Гениально. Разделение сил позволит одновременно атаковать две ключевые точки. Если в Морлорне есть скрытые опорные базы разбойников, они окажутся в западне.

Виктория слегка улыбнулась.

— Люциферу следует двигаться по главной дороге, чтобы привлечь к себе основное внимание. Это "официальное" сопровождение королевы, как предполагают все. Мы же, Кантор, движемся через скрытые тропы. Пусть разбойники думают, что их главная добыча идёт на верную гибель, пока они не столкнутся с нами.

Моргана, шедшая впереди с группой эфернитов, оглянулась через плечо.

— Королева, — её голос звучал уверенно. — Разрешите мне и моим людям прочистить дорогу. Возможно, нам удастся заранее выявить засады.

— Действуй, — коротко бросила Виктория. — Ты знаешь, что делать.

Моргана жестом приказала своей группе двигаться вперёд, и эферниты, словно тени, скользнули вглубь леса, растворяясь между деревьями.

Кантор продолжил, его голос был почти восхищённым:

— Ваше Величество, этот план не просто решает проблему Морлорна. Он укрепляет дисциплину и уверенность в ваших войсках. Два отряда, действующие слаженно и с разных направлений, создают иллюзию вашей всевидящей власти.

— Всевидящей? — Виктория усмехнулась, глядя на дорогу перед собой. — Не переоценивай меня, Кантор. Война — это не магия и не чудеса. Это холодный расчёт, опыт и немного удачи.

Она на мгновение замолчала, а затем, словно с ноткой издёвки, добавила:

— Хотя, если разбойники решат, что я всевидящая, это будет только кстати. Страх перед непобедимым врагом — полезный инструмент.

Кантор улыбнулся, впервые за долгое время:

— Именно за это вас и следует бояться.

Их группа продолжила движение вперёд. Виктория наблюдала за горизонтом, чувствуя, как постепенно разыгрывается её стратегический план. Каждый шаг, каждое движение её войск становились частью общей картины, где её воля была главным законом.

Каменная дорога, ведущая к воротам города Камерзин, казалась удивительно ухоженной после суровых пейзажей разрушенных земель, через которые Виктория и её сопровождение проходили ранее. Город раскинулся на склоне холма, его стены, обнесённые массивными башнями, сияли в лучах закатного солнца. Над улицами витал запах свежего хлеба и дыма от кузнечных горнов — знак стабильности, который удивил Викторию.

— Камерзин, — произнёс Кантор Мортис, осматривая город, словно пытался оценить его боевую готовность. — Стабильность здесь явно связана с наличием сразу нескольких армий. Возможно, жандармерия также контролировала порядок, пока основные силы отправлялись в столицу для защиты трона.

Виктория кивнула, её взгляд скользнул по оживлённым улицам. Дети играли на мостовых, женщины несли корзины с товарами, а стражники лениво патрулировали главную площадь. Это место, казалось, не знало ужасов восстания, разоривших Шадарию Веилу.

— Они выглядят так, будто живут в совершенно другом мире, — проговорила Виктория, не сводя глаз с улыбающихся горожан. — Неужели страх перед нами так быстро забылся?

Кантор слегка нахмурился:

— Это может быть и маской. Мы не знаем, что на самом деле творится за этими стенами.

Виктория задумалась. Её группа, находившаяся под прикрытием, должна была вести себя как обычные путешественники. Она решила остановиться в местной таверне, чтобы лучше понять настроения горожан.

Таверна «Медный Кувшин» была наполнена шумом голосов и звоном кружек. Пьяные голоса перекрывали друг друга, превращаясь в хаотичный гул. У входа, подле стойки, играли в кости, в дальнем углу кто-то громко смеялся, а возле очага сидел старик, который бренчал на лютне, исполняя старую балладу.

Виктория вошла в помещение, её глаза тут же окинули толпу. Она была одета в простой плащ, скрывавший её лицо и фигуру. Моргана Скарлетт следовала за ней, её присутствие излучало ледяное спокойствие. Кантор Мортис остался снаружи, наблюдая за городскими улицами.

— Шумно, — отметила Моргана, осматриваясь.

— Именно поэтому мы здесь, — ответила Виктория, устремив взгляд на ближайший свободный стол.

Они устроились в углу таверны. Виктория сняла капюшон, её глаза, теперь светло-голубые, будто холодное зимнее небо, с интересом следили за толпой. Моргана села напротив, скрестив руки на груди.

Рядом с ними проходил разговор между двумя мужчинами. Они громко обсуждали последние события:

— Я тебе говорю, королева хороша лишь в том, чтобы рубить головы, — заявил один, поднимая кружку. — Разве ты видел, чтобы она сделала что-то полезное для таких, как мы?

— Ты не прав, — возразил второй. — Она избавилась от восстания, не оставив предателей.

— Предателей? — пьяно усмехнулся первый. — А что заставило их поднять восстание? Разве не её дерзость?

Виктория слушала молча. Она понимала, что недовольство неизбежно. Даже в спокойном Камерзине раздавались ропоты о том, что её правление началось с разрушений и крови.

— Люди слишком быстро забывают, — тихо произнесла она, обращаясь к Моргане.

— Возможно, им нужно больше времени, чтобы понять вашу силу, — ответила та, не отводя глаз от толпы.

Виктория кивнула, её взгляд задержался на старике, исполнявшем балладу. Его слова привлекли её внимание:

— …но настанет день, когда сила станет ответом на всё, и тогда только тот, кто удержит меч, останется стоять.

Эти слова вызвали в ней странное чувство. Её взгляд помрачнел, но она не дала себе углубиться в мысли.

— Моргана, — произнесла Виктория, вставая. — Нам пора уходить.

Они покинули таверну, оставив за собой шумную толпу. Виктория знала, что впереди ещё много работы. Она сделала первый шаг к восстановлению Демонии, но её народ требовал больше, чем просто жестокость и решимость.

Выходя из таверны, Виктория остановилась, заметив необычное оживление на улице. Толпа зевак выстроилась вдоль главной дороги, которая вела к центральной площади. Мрачная процессия двигалась под тяжёлым гнётом тишины — колонна осуждённых на казнь. Закованные в цепи мужчины и женщины шли по улице, их лица были бледны и измождены.

Виктория не торопилась. Её полные злорадства глаза скользнули по каждому лицу в толпе, по каждому осуждённому. Разговоры вокруг постепенно стихли, когда её фигура оказалась в поле зрения горожан. Люди не осмеливались громко говорить или шептаться в её присутствии.

— Вы хотите посмотреть на это? — спросила Моргана, следуя за ней.

— Это не любопытство, Моргана, — ответила Виктория, не оборачиваясь. — Это необходимость.

Она двинулась следом за колонной, её сопровождение держалось на расстоянии, соблюдая дисциплину.

Центральная площадь была заполнена людьми. Большой помост для казни возвышался над толпой, охваченной мрачным предвкушением. Осуждённые один за другим поднимались на платформу, где уже ждали палачи. Виктория молча наблюдала из тени здания, её фигура оставалась скрытой для большинства.

Крики, молитвы, проклятия — всё сливалось в какофонию, пока топор не опускался, и снова наступала тишина. Люди в толпе смотрели на это с разными выражениями: страхом, отвращением, злорадством.

— Они этого заслужили, — пробормотал кто-то.

Но в один момент этот ритуал был нарушен. На помост неожиданно выбежала девочка лет четырнадцати. Её волосы были растрёпаны, глаза — покрасневшими от слёз.

— Нет! Пожалуйста, не надо! — закричала она, вцепившись в одежду одного из палачей. — Отпустите его! Это мой отец!

Один из стражников подошёл к девочке, хмурясь. Его грубая рука схватила её за плечо, а затем он с силой ударил её по животу.

— Здесь тебе не место, девчонка! — бросил он, оттолкнув её к краю помоста.

Девочка упала на землю, держась за живот, но её крик не затихал. Она кричала, плакала, умоляла.

— Папа! Папа, нет! Не трогайте его!

Её слова утонули в топоте и ропоте толпы. Осуждённый мужчина — её отец — стоял на коленях с петлёй на шее. Он пытался что-то сказать, но его слова никто не услышал. Руки мужчины были связаны, он не сопротивлялся, только смотрел на дочь с выражением бесконечного горя.

Тишина обрушилась на площадь, когда петля натянулась, и его тело застыло в воздухе. Девочка замерла, её крик оборвался. Мир для неё словно остановился.

Она смотрела на тело своего отца, пока слёзы не застилали её глаза. Её дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Внутри неё что-то ломалось.

«Почему? — кричало её сознание. — Почему именно он? Его обманули, заманили в эту бессмысленную борьбу. Он не был злодеем. Почему он заслужил такую участь?»

Гнев поднимался в её сердце, как бурлящая река.

«Это она. Всё из-за неё. Королева. Она устроила всё это. Это она спровоцировала эти смерти. Это её вина…»

Её маленькие руки сжались в кулаки, ногти впились в кожу.

«Убью. Я убью её…»

Виктория стояла в тени, наблюдая за всем этим. Её лицо оставалось непроницаемым, глаза были холодными, но пылали праведным огнём. Она услышала крик девочки, увидела её слёзы, но ничего не сказала.

— Вам не кажется, что это чересчур? — пробормотала Моргана, подойдя ближе.

— Правосудие не знает чересчур, — ответила Виктория тихо. — Оно просто есть.

Она повернулась и двинулась прочь, оставляя за спиной крики толпы и одинокий плач маленькой девочки.

Наступил вечер. Луна поднималась над горизонтом, заливая площадь Камерзина холодным серебристым светом. Толпа давно разошлась, но девочка по имени Эльвина всё ещё сидела на земле, не обращая внимания на прохладный ветер. Её взгляд был прикован к помосту, к тому месту, где несколько часов назад оборвалась жизнь её отца. Она сжимала в руках платок, который её отец использовал для работы, теперь это был её единственный способ удержать память о нём.

Она не плакала. Слёзы закончились, оставив только пустоту. Её губы шептали что-то бессвязное, молитвы, проклятия, просьбы — всё смешалось в её сознании.

— Эльвина, дитя моё, — раздался мягкий голос.

Она резко обернулась. Перед ней стоял священник из местной церкви, отец Гелиор. Высокий худощавый мужчина с глубокими морщинами на лице. Его тёмное одеяние едва заметно колыхалось на ветру. Он смотрел на девочку с выражением искреннего сострадания.

— Почему ты всё ещё здесь? — спросил он, осторожно подходя ближе.

Эльвина не ответила, лишь снова уставилась на помост.

— Время нельзя вернуть, — продолжил Гелиор, опустившись на одно колено рядом с ней. — Это подвластно только богам. Но ты не можешь остаться здесь навечно, дитя.

— А если я хочу? — выдавила она, её голос был глухим и надломленным. — Здесь он был в последний раз. Я не могу оставить его.

— Он ушёл, Эльвина. — Гелиор аккуратно положил руку ей на плечо. — Но это не значит, что ты должна терять себя. Твой отец был хорошим человеком. Он хотел бы видеть, как ты живёшь, а не превращаешь свою жизнь в страдание.

Она ничего не ответила, только снова обхватила платок, крепко прижав его к груди.

— Прими это как знак, — продолжал Гелиор, его голос звучал настойчиво, но мягко. — Твой отец служил при церкви, был благочестивым человеком. Ты можешь продолжить его путь. Ты можешь стать жрицей. Это будет твоим способом связаться с ним, показать ему, что ты сильна.

Эльвина наконец подняла взгляд. Её глаза были красными от слёз, но в них было что-то новое, странное.

— Как это поможет? — спросила она тихо. — Разве я смогу изменить что-то? Разве он вернётся?

Гелиор слегка улыбнулся, его лицо осветилось слабым, но тёплым светом.

— Никто не может вернуть время вспять, — сказал он. — Но архангелы, наши спасители, могут подарить тебе утешение. Ты найдёшь ответы на свои вопросы, если посвятишь себя их служению. Они покажут тебе путь.

Священник поднялся и протянул ей руку.

— Пойдём со мной. Церковь — твой дом теперь.

Эльвина неуверенно взглянула на его протянутую руку, а затем медленно поднялась. Гелиор повёл её в сторону церкви, которая возвышалась недалеко от центра города.

Когда они вошли в храм, Эльвина с трудом сдерживала дрожь. Высокие колонны уходили ввысь, поддерживая массивные своды, расписанные изображениями архангелов. Лёгкий свет падал на каменный пол через витражи, создавая причудливую игру красок.

— Здесь, перед лицом архангелов, ты найдёшь мир, — сказал Гелиор, указывая на алтарь в центре зала. — Преклони колени, дитя, и вознеси молитву. Они услышат тебя.

Эльвина молча приблизилась к алтарю, но слова священника о служении церкви казались ей пустыми. Единственное, что зацепило её, были слова о времени.

«Только бог может вернуть время назад…»

Она опустилась на колени, её руки дрожали.

— Вернуть время… — прошептала она.

Её сердце заколотилось. Она снова повторила это, уже громче.

— Вернуть время! — воскликнула она, закрыв глаза и сцепив руки в молитве.

Её голос эхом разнёсся по храму. Гелиор остановился, наблюдая за ней с выражением обеспокоенности.

— Архангелы, вы слышите меня? — закричала она. — Верните его! Пожалуйста, верните моего отца!

Она начала плакать, её слова становились всё более отчаянными, пока слёзы текли по её щекам.

— Я готова сделать всё, что вы хотите. Я стану вашей служительницей. Только помогите мне… Пожалуйста…

Гелиор подошёл ближе, но не стал её прерывать. Он знал, что это молитва из отчаяния, и понимал, что её голос может быть услышан. Но не теми, кому она молилась.

Часы тянулись как вечность. Эльвина не двигалась, её руки безвольно лежали на коленях, а взгляд был прикован к одной из трещин на полу. Храм погрузился в гробовую тишину, нарушаемую лишь слабым мерцанием свечей на алтаре. Где-то вдали эхом раздавались шаги отца Гелиора, покидающего святилище. Он оставил её одну, сказав, что ей нужно время, чтобы прийти к смирению.

Но смирение… было невозможно.

Её голос был сорван от криков. Молитвы, проклятия, мольбы — она уже не знала, что говорила, и кому.

— Никто не слышит меня… — выдавила она из себя, её голос был хриплым, как шорох умирающего ветра. — Никто...

Её руки задрожали, стиснутые в кулаки. Гнев, отчаяние и бессилие поглощали её разум.

— Кто-нибудь… — прошептала она, её голос звучал пусто и безжизненно. — Кто-нибудь… дай мне силу. Я хочу... изменить это. Я хочу всё исправить.

Эльвина закрыла глаза, и перед её мысленным взором промелькнули обрывки слов её отца. Он часто говорил ей, что каждая молитва должна быть осмысленной. Ради чего ты молишься? Какую истину ты ищешь? Какую цель преследуешь?

Она вспомнила его рассказы об архангелах. Атариэль, архангел порядка, та, кто поддерживает реальность. Но отец говорил, что она не вмешивается в судьбы отдельных людей. Для неё важен весь мир, а не жизни его мелких обитателей.

Энтропиэль… архангел конца. Её дар — не воскрешение, а стирание. Она уничтожает всё, оставляя за собой лишь пустоту. Просить у неё помощи — значит желать конца всему.

Но Моринфаэль… архангел хаоса. Отец всегда говорил, что она — само олицетворение изменений, силы, которая рушит старое, чтобы создать новое. Если кто-то и способен перевернуть мир, то только она.

Эльвина нервно сглотнула. Её сердце забилось быстрее, будто отголосок хаоса уже начал влиять на её разум.

— Моринфаэль… — произнесла она шёпотом, её голос эхом разнёсся по пустому храму. — Если ты слышишь меня… если ты действительно можешь изменять... Я, Эльвина, клянусь тебе верностью.

Она сделала паузу, будто сомневаясь, но затем поднялась на колени, сцепив руки в молитве.

— Клянусь, что стану твоей служительницей. Клянусь… что отдам всё, чтобы исполнить твою волю.

Эти слова были запрещены церковными законами. Никто не мог клясться одному архангелу, отвергая остальных. Но Эльвине было всё равно.

Внезапно алтарь засиял. Тёмный, как уголь, свет начал струиться из трещин каменного постамента. Тени в храме задрожали, словно живые, закручиваясь в спирали. Свет погас, оставив алтарь окутанным густой тьмой, которая медленно стекала, словно жидкость.

Эльвина широко раскрыла глаза, наблюдая, как тёмная субстанция заполняет чашу на алтаре. Она выглядела как густое чёрное масло, светившееся алыми искрами.

«Это знак…» — подумала она.

Она сделала шаг вперёд, её дыхание сбилось. Взяв чашу в руки, она смотрела на тёмную жидкость, которая будто шевелилась, отражая её испуганное лицо.

— Ты хочешь, чтобы я… — она не закончила мысль, но понимала.

Её рука дрожала, но решимость была сильнее страха. Она поднесла чашу к губам и сделала первый глоток.

Тьма была ледяной, как смерть. Она пронеслась по её телу, словно морозный ветер, обжигая изнутри. Эльвина отшатнулась, уронив чашу, которая разбилась на каменном полу.

Её тело начало судорожно трястись, она упала на колени, сжимая живот. Боль пронзила её, словно тысячи кинжалов, но в следующую секунду всё прекратилось.

Она подняла голову.

Её взгляд изменился. Глаза сияли глубоким фиолетовым светом, зрачки вытянулись, как у хищника. Взглянув на свои руки, она заметила, как тёмные узоры начинают появляться на её коже, исчезая в следующий момент, словно следы теней.

«Дар Моринфаэль...» — пронеслось в её голове.

Она поднялась, её тело больше не дрожало. Она чувствовала, как её разум прояснился, а внутри разгоралось пламя.

— Теперь я знаю… — прошептала она, глядя в пустоту. — Знаю, что делать.

В её голове звучал шёпот, спокойный и уверенный. Это был её собственный голос, но наполненный новой решимостью.

— Виктория… — сказала она, её голос наполнился холодным презрением. — Ты стала причиной этого хаоса. Ты разрушила всё. Но теперь я знаю, как исправить мир.

Она окинула храм взглядом, её глаза горели фиолетовым пламенем.

— Я убью тебя, Виктория. Во имя хаоса… я уничтожу твоё правление.