Глава 24. Цветы и красивые глаза

Я увидела магазин, который, судя по всему, торговал хлебом. У входа присматривала за порядком женщина средних лет. Затем изнутри вышла девушка примерно моего возраста. Обычная на вид, но всё же приятная глазу.

В руке она держала корзинку. Судя по тому, как она её несла и как та покачивалась при движении, в ней что-то было. Когда мы проходили мимо магазина, я отчётливо и ясно услышала их голоса.

— Всё готово? Ничего не забыла? — спросила женщина девушку.

— Да ладно тебе, мам, что мне ещё брать, кроме хлеба? Я просто несу старине Томми немного хлеба, потому что ему тяжело ходить.

— Вот как? Ну да, кажется, в последнее время старику стало хуже. Но ведь он там не один, ты же знаешь?

— ...Мам, о чём ты вообще говоришь?

— О том молодом человеке, о котором я упоминала.

— Ой, замолчи. Ничего подобного нет. Мне пора идти.

Девушка поспешно вышла из магазина.

— Смотри, чтобы ты выглядела красиво, поняла?!

— Да какая разница, мам!

Я взглянула на девушку лишь на мгновение.

Ах да. Чудо молодости.

Но, разумеется, меня не интересуют подобные вещи. В этом нет ничего особенно важного.

Затем нам встретился магазин, перед входом в который были выставлены самые разные цветы. Распустившиеся лепестки разных оттенков красного, жёлтого, синего, фиолетового; и что интересно, некоторые были многоцветными.

— Пожалуйста, посмотрите на наши цветы!

Маленькая девочка, лет пяти, окликнула меня, когда мы поравнялись с ними. У неё были большие карие глаза и короткие каштановые волосы. Она смотрела на меня с детской непосредственностью, умоляя взглянуть на их товар.

Так как эти цветы показались мне интересными, я замерла на месте и стала рассматривать их вместе с несколькими потенциальными покупателями. До меня донёсся лёгкий, едва уловимый нежный аромат. Впрочем, покупать я ничего не собиралась. Сейчас это было бы неудобно, так что я решила подумать о покупке позже, когда мы будем собираться домой.

— Какие красивые у вас цветы, — сказала я девочке.

— Д-да, спасибо.

Я подняла взгляд и заметила взрослую женщину, которая расставляла и приводила в порядок другие растения. Должно быть, это её мать.

— Хм. Помогать матери в столь юном возрасте — это похвально, — я посмотрела на малышку своим привычным «чистым» взглядом.

Мне просто хотелось похвалить ребёнка за трудолюбие. Разумеется, это не значит, что я люблю детей. Они мне так же безразличны, как и взрослые.

Её глаза заблестели, когда она встретилась со мной взглядом.

— ...Красивые... — тихо прошептала она.

— Хм? — Разумеется, учитывая, как близко мы стояли, я её услышала.

— Я имею в виду, что у вас очень красивые глаза. Никогда не видела таких.

На моих губах появилась лёгкая, забавленная улыбка.

— Вот подлиза... спасибо.

— ...Я просто сказала правду.

По этому короткому разговору можно было понять, что девочка очень тихая и застенчивая. Мне даже стало любопытно, есть ли у неё друзья. Почему-то это в какой-то степени напомнило мне время, когда я только закончила своё обучение — «Выпуск», как это неофициально называли. Впрочем, тогда я почти не общалась с коллегами. Я была полностью сосредоточена на порученном мне задании.

Убивать. Убивать. Убивать.

В этом заключалось всё моё существо и моя цель. В то время эти мысли заполняли меня целиком.

Не то чтобы сейчас я стала другой. По сути, я осталась прежней. Но, скажем так, мой нрав немного изменился.

— Может быть, я загляну позже и куплю что-нибудь.

— Правда? Спасибо!

Так, так, не стоит выглядеть такой счастливой, когда покупатели говорят подобные вещи. В большинстве случаев они произносят такие фразы, но в итоге так и не возвращаются. Вот это и называется брехня.

Но чего я ожидала? В конце концов, она была ребёнком. Так что такая реакция вполне объяснима.

Однако я и правда подумываю зайти сюда позже и кое-что купить.

— До встречи, — сказала я ей, уходя.

— Как мило с твоей стороны, Эстель, — прошептал мне Эстеван, стоя рядом.

Меня поразило, как он мог сказать такую нелепицу. У людей часто бывает странное представление о доброте.

— Почему ты так говоришь?

— Ну, мне показалось, что ты не собиралась ничего покупать, и вместо того чтобы ответить резким отказом, сказала, что вернёшься позже. Если бы ты поступила иначе, девочка могла расстроиться.

Я с улыбкой посмотрела на него:

— Ты считаешь, что это доброта?

— Да.

— Если ты принимаешь такую мелочь за доброту, дорогой брат, то я советую тебе пересмотреть свои взгляды. То, что сделала я... я не считаю это добротой. Настоящая доброта — это нечто большее.

Он некоторое время смотрел на меня.

— Вот как?.. Но я вижу тебя только доброй.

Ах, чистый и невинный образ Эстелии действительно создавал впечатление, что она добрый человек. Хотя, полагаю, так оно и было. Она не была грубой; напротив, она была чрезвычайно вежлива и вела себя как примерная девушка.

Так что, думаю, было ожидаемо, что он считал меня доброй.

Затем мой брат продолжил:

— Твои последние поступки лишь подтверждают это.

Мои поступки? Я? Я мило наклонила голову набок, обращаясь к нему:

— Какие именно мои поступки были добрыми?

— Во-первых, во время учебных боёв. А затем тот случай, когда ты предложила устроить пир для рыцарей.

О. Вот чёрт, я просто отыгрывала роль чистой и невинной Эстелии. Полагаю, это и сочли за доброту?.. Так что отрицать мне особо нечего.

И теперь, полагаю, люди думают, что я добрая от природы. Но это, пожалуй, сыграет мне на руку. При таком отношении ко мне они, скорее всего, готовы будут отдать за меня жизнь. А это вполне приемлемо.

— ...Я не добрая... И не говори мне этого в лицо, это... смущает... — невинно произнесла я, отводя от него взгляд.

— Ха-ха-ха! — он просто рассмеялся, глядя на то, как я себя веду. — Хорошо, хорошо.