Завуч смотрела, как Чжу Ян надвигается, злее самого лютого призрака.

Её закатившиеся от заклинания глаза в ужасе вернулись на место. Она не верила в то, что видела:

— Как такое возможно? Ты же ученица…

Но Чжу Ян не замедлила шаг. Видя, как она становится всё ближе, завуч в отчаянии собралась с духом, и её глаза снова побелели.

Пустой номер. Едва зрачки закатились, Чжу Ян влепила ей пощёчину. Завуч рухнула на пол.

Она чувствовала, будто её — призрака — разнесло в щепки, как после падения с высоты. Тело не слушалось, всё смешалось.

Чжу Ян, с её силой, редкой даже среди новичков, не знала проблем с призраками начального уровня.

В ярости она не сдерживалась. Удар был такой, что, будь завуч живой, уже бы умерла.

Завуч не могла шевельнуться. Вдруг голову пронзила боль — Чжу Ян, схватив за волосы, грубо потащила её к двери.

Заметив, что брат отстал, ошарашенный её гневом, Чжу Ян схватила его за ухо и, таща, отчитывала:

— Чего застыл? Твоя собачья судьба едва не оборвалась из-за того, что ты поддался этой глупой бабе! Не стыдно?

Чжу Вэйсинь, морщась от боли, понял, что облажался. Глядя на провода и петли, вспомнил, как сестра якобы дала ему «новый шарф» и велела «примерить».

Осознав вину, он сменил тему:

— Сестра, полегче! Уже на местный диалект перешла, а ты ж его за грубость ругала. Не злись, ну!

Чжу Ян, с каменным лицом, молчала.

Тогда он затараторил:

— Сестра, у меня ж нож хирургический, ты сама дала, помнишь? Даже если б повесился, разрезал бы верёвку. И если я чужак в игре, разве могу умереть?

Чжу Ян хмыкнула:

— Может, вернёшься и попробуем? Проверим, точно ли цел будешь?

Чжу Вэйсинь прикусил язык, глядя на сестру щенячьими глазами.

Он знал, почему она в бешенстве. Будь наоборот, он бы тоже не спустил сестре, даже с её «я всё продумала».

Пока говорил, Чжу Ян дотащила завуча до центра школьного двора — заросшего сада у входа, что считался спортплощадкой.

Там даже соорудили флагшток с флагом, но дела, творящиеся в школе, позорили его.

Бегающие в панике ученики заметили их. Сперва по двое-трое, потом толпой они стекались к площадке.

Неясно, совпало ли это с моментом их смерти в изначальной линии или было что-то ещё, но обычно растерянные ученики теперь смотрели на завуча с холодком в глазах.

Чжу Ян, усмехнувшись, швырнула завуча в центр:

— При жизни творила зло, а после смерти, с твоей властью и безумной тягой к контролю, получила силу, что выше других призраков? Установила правила для призраков-учеников и учителей — и гордишься, да?

Она протянула руку. Чжу Вэйсинь, чувствуя вину, молча подчинился.

Не дожидаясь указаний, он обвёл взглядом площадку и заметил железный прут в клумбе.

Прут — кусок старой трубы — торчал у кривого деревца, чтобы его выправить. Школа была полна такого хлама.

Решив, что это самая похожая на «оружие» вещь на площадке, он выдернул прут и, обернув платком, подал сестре, чтобы не запачкала руки.

Но Чжу Ян, обычно брезгливая, не обратила внимания на ржавчину и грязь. Схватив прут, она с силой вонзила его в голову завуча, проткнув её насквозь, как шашлык.

Ученики ахнули. Подоспевшие три игрока — Сюй Вэй, Чжао Шу, Лю Чжи — протолкнулись сквозь толпу и замерли, увидев, как Чжу Ян «убивает». Они не поспевали за ней.

Но не успели они ничего спросить, как заметили: проткнутая завуч была жива, хрипя от боли.

Чжу Ян, увидев их, велела Чжао Шу и Лю Чжи:

— Тащите металлические рамы. Сегодня жарим призрака целиком.

Чжао Шу растерялся:

— Где их взять?

— Откуда мне знать? Спросите у Черного призрака старшеклассницы в моей комнате. Её стеллаж придавил, она в курсе.

У них волосы встали дыбом, но, глядя на Чжу Ян в режиме убийственной ярости, решили, что призрак — меньшее зло. Они понуро поплелись в общагу.

Чжу Ян велела ученикам развести костёр. Дров не было, и она приказала принести пару столов и стульев. Те мигом разломали их в щепки.

Стеллажи притащили, разобрав по частям на рамы и установили над огнём. Затем, по указке Чжу Ян, завуча, как тушу, насадили на прут.

Завуч, оглушённая пощёчиной и пронзённая, корчилась от боли. Пламя лизало её тело, шипя, — адская мука, как в котле преисподней.

Чжу Ян, с садистским тоном, велела:

— Вращайте равномерно. Не дайте одной стороне сгореть, а другой остаться сырой. Вкус пострадает.

Вкус — чего?!

Все, кто слышал, похолодели.

Чжу Ян, с холодной усмешкой, обратилась к ученикам:

— Что, не слыхали? В старину говорили: если ненавидишь — съешь врага живьём. Я вам её зажарила, солью с зирой посыпала, а вы всё без аппетита?

Ученики отступили. Их злоба и обида, смешанные с иллюзией, дрогнули перед безумством этой жестокой расправы Чжу Ян.

Она, злясь на их трусость, рявкнула:

— Даже будучи призраками, вы под пятой этой старой ведьмы, день за днём повторяете свои мучения. Не видала призраков позорнее. Послушание в мозги въелось? Ладно! Раз так любите подчиняться, сестрица укажет вам путь.

Подойдя к завучу, чья кожа обуглилась, шипя, Чжу Ян, не обращая внимания на её стоны, сказала:

— Не знаю, вернёшься ли ты в петлю, если тебя прикончить. Но если правило таково, что убийство своего палача даёт силу, то, разделив тебя между учениками, ты не сможешь раз за разом, пользуясь их неведением, манипулировать ими, оставаясь безнаказанной.

В глазах завуча мелькнул ужас. Чжу Ян ухмыльнулась:

— Похоже, угадала.

Не давая ей опомниться, она взяла у Чжао Шу масло и вылила на завуча.

— Кожа пересохла. Масла добавим. Зира где? Соль?

Чжао Шу и Лю Чжи, вздрагивая от каждого слова, подали всё, радуясь, что не им придется лить.

Чжу Ян, в ярости, не пустила даже брата помогать. Обычно она сваливала грязную работу, вроде убийства призраков, на других, благо её книга находила тех, кто жаждет мести. Но сейчас хотела всё сделать сама.

Целого призрака она зажарила заживо. И тот, даже сгорая, вопил.

Чжу Ян велела принести из столовой ножи, вилки, тарелки и нарезала салат из огурцов, моркови и капусты:

— Чтоб не приелось. Времени мало, кишки не чистила, потерпите.

Ученики оцепенели, но не смели бежать. Чжу Ян, как шеф барбекю, нарезала мясо, раскладывая с салатом, будто они на пикнике.

С её ловкостью она живо разделала призрака до скелета с головой. Даже с такой живучестью призрак умер.

Чжу Ян пнула останки в сторону и сказала ученикам:

— Ешьте!

Никто не посмел. Но в глубине души росло странное желание, будто что-то толкало их.

Чжу Ян улыбнулась и щёлкнула пальцами. Шторы в классе распахнулись, открыв с площадки вид на ряды повешенных тел.

С лиц учеников спала растерянность. Её сменили гнев, обида и стыд за обман.

Первый ученик взял кусок мяса. За ним второй, третий.

Чжу Ян, скрестив руки, знала: это больше месть, чем план. Возможно, завтра всё вернётся на круги своя, но если призрака съели другие призраки, как он возродится? Из желудков, переваренный, соберётся заново?

Это сложнее, чем случай с мужем учительницы Цю, чей фарш залили в канализацию.

Даже если завуч восстанет, она будет слаба. Ученики, может, и не справятся, но Черный призрак, Перевёрнутая и Ван Сюэ из медпункта одолеют её.

Главный босс либо умрёт, либо будет жить хуже смерти.

Но Чжу Ян всё равно не хватало. Завуч, как вершина школы, имела преимущество в правилах.

Чжу Ян хотела стереть это, лишить её шансов, чтобы школа освободилась от вечной петли.

Она спросила Чжао Шу и Лю Чжи:

— Где другие учителя?

Те не знали. Но Сюй Вэй ответила:

— Я видела из окна общежития: остальные сбежали через заросли к дороге.

Логично. После стольких смертей только завуч цеплялась за власть. Учителя, боясь, что убийца среди учеников, могли ночью пасть от их рук.

Но Чжу Ян не верила, что они уйдут. В петле не было живых.

Вопрос, в каком виде они вернутся.

Тут она заметила: слова Сюй Вэй, сказанные шёпотом, услышали ученики вдалеке.

Они переглянулись и странно улыбнулись.

Чжу Ян осенило:

— Вот оно!

— Что? — спросила Сюй Вэй.

Чжу Ян, ценившая её, пояснила:

— Когда учителя бежали, в школе не осталось живых.

— Одна-две смерти рождают злобу. А вымирание целой школы? Все хотят, чтобы никто не ушёл. Школа должна быть полноценной. Без учителей как учиться?

Даже завуч, глава учителей, не желала их ухода. Общая воля всех, смешанная со злобой мёртвой школы, не позволила бы никому сбежать.

Вскоре у ворот показалась машина. Белая, с чёрными лентами спереди. Водитель — грубо сделанный бумажный человек, напоминающий ритуальную куклу для похорон.

Его нарисованная улыбка в мрачной тьме казалась жуткой.

***

Учителя, спотыкаясь, пробирались через заросли. Преодолев два километра, они, наконец, вышли за территорию школы на дорогу.

Англичанин плюхнулся на землю:

— Зря я сюда сунулся. Зарплата грошовая, условия паршивые, ученики бунтуют. Даже если сдадут экзамены, нам шиш, а не премия. Директор своими речами заманил нас в эту гиблое место.

Учительница китайского, что находилась вечно с ним в ссоре, съязвила:

— Хватит ныть. Выбрались — и ладно. Столько смертей, ужас просто. А ведь директор, этот зверь, все следы заметёт. Не будь угрозы от учеников, он бы нас прикрыл. А если он решит пожар устроить…

Она вздрогнула:

— Ладно, здесь не останусь. Вернусь, заберу семью и уеду из города.

Остальные закивали. Уедут как можно дальше.

Один учитель сказал:

— Машин нет. Пешком пойдём?

Англичанин, встав, огрызнулся:

— А что делать? Назад за такси? Иди, звони по пути.

Возражений не было. Они обзвонили всех знакомых таксистов, но никто не ответил. Обычно те были на связи. Сегодня — тишина.

Ругаясь, они услышали шум мотора. Обернулись, и их лица просияли.

Мимо проезжал большой автобус. Для их толпы даже попутка была бы тесной, а это — просто дар небес.

Они замахали руками, и автобус остановился, дверь открылась. Внутри было пусто, только водитель — средних лет, в старой форме и фуражке. Хоть он и улыбался, улыбка его казалась деревянной, лицо былобледное.

Но учителя не заметили этого и спросили:

— Мастер, до города довезёте? Заплатит, как положено.

Водитель охотно кивнул:

— Довезу. Деньги не надо, давно пассажиров не брал.

— Ну как так! — учителя полезли внутрь, думая, что это пустой обратный рейс.

Поболтали для приличия, но на оплате не настаивали. Измотанные днями страха и бегом, они расселись и задремали. До города два часа, да в такую погоду ещё медленнее. Времи было предостаточно.

Но едва закрыли глаза, водитель загудел:

— Приехали, возвращайтесь!

Учителя удивились: как миг — и два часа? За окнами было темно, ни огонька города.

Водитель торопил, мол, спешит, поэтому они вышли.

И узнали школьный двор. Годы они гнили здесь, без надежды, вымещая злобу на учениках. Ошибиться невозможно.

Ученики стояли с тарелками, поедая что-то, и жутко смотрели на них.

Учителя обернулись к автобусу, кинулись к дверям:

— Мастер, зачем вы нас вернули? Мы заплатим, увези нас, ма…

Крик оборвался. Водитель повернулся, показывая свое белое бумажное лицо и грубую ухмылку. Рот, чёрная дыра, открывался и закрывался:

— Не ошибся. Вы дома. Приехали — больше не бегайте.

Учителя, толпившиеся у двери, отпрянули.

Автобус, ставший катафалком, уехал.

Они повернулись. Ученики ели мясо у костра. Учителя, вглядевшись, увидели брошенные рамки стеллажа, а на нем — скелет с головой и кишками.

— А-а-а! — кто-то завизжал.

Учителя бросились врассыпную. Никто их не держал.

Ученики за спиной хихикали:

— Учителя, пора на урок!

***

Ученики стояли далеко, но их голоса, доносившиеся со всех сторон, звучали прямо в ушах.

Чжу Ян холодно усмехнулась, не обращая внимания. Время было около четырёх-пяти вечера, небо становилось всё мрачнее.

Но странное дело: вскоре въехало ещё несколько машин.

Чжу Ян сперва подумала, что учителя снова сбежали и их вернули. Но из машин вышли директор и группа прилично одетых людей.

На площадке гудела толпа, но они будто не видели её, осматривая школу и о чём-то договариваясь.

Чжу Ян даже заметила, как один прошёл сквозь ученика.

Ясно: эти люди, живые в реальном мире, полностью отделены от этого пространства, не взаимодействуя с ним.

Толстый лысый директор всё трещал:

— Отличное место! Уединённое, отрезанное от мира. Дорога пустая, пешком не уйти. Брось сюда проблемных детей — и они окажутся в полной безнадеге. Чуть жёсткости, и они как миленькие. Нет таких, кого не выправить.

Остальные хмыкнули:

— Слышали, пару лет назад у вас тут массовое самоубийство было?

— Чушь! — начал директор, но его остановили жестом.

— Конечно, — продолжил другой, — в таком-то возрасте чуть стресс — так сразу мысли о смерти. Нынче дети хрупкие, не то что мы в их годы.

Директор уловил намёк и заулыбался:

— Именно, именно! Учёба тяжёлая, но что поделать? Не хотим подвести родителей. Так вот, господин Ван, насчёт одобрения проекта…

Они переглянулись, довольные сделкой.

Школа, где погибло столько людей, благодаря связям и выгоде готова была возродиться вновь.

Чжу Ян щёлкнула пальцами, велев игрокам связать их.

Чжао Шу с Лю Чжи попробовали, но не смогли коснуться людей. Ученики — то же самое.

Сюй Вэй спросила:

— Сестра, мы не можем на них повлиять?

Чжу Ян фыркнула:

— Не бывать тому. За неделю этот лысый боров тут дважды засветился, теперь вообще внаглую перед всеми. Игра не просто так его суёт — есть способ его зацепить. Школа должна быть полноценной. Как без директора?

Подумав, она улыбнулась:

— Чуть не забыла! Есть же один человек, который связывает нас с внешним миром.

Чжу Ян мобилизовала игроков и учеников искать коменданта. С такой толпой дело пошло быстро.

Особенно помогла Черный призрак старшеклассницы, знающая все тёмные углы школы.

Вскоре коменданта вытащили из шкафа в подвале. Она всё ещё сжимала сумку с деньгами, которую выдала ей Чжу Ян.

Даже после трат денег оставалась куча.

Чжу Ян похлопала её по плечу:

— Не зря я тебя щадила, думая, вдруг припасы понадобятся. Хорошо, что не прикончила.

Комендант дрожала:

— Отпусти… отпусти меня!

Чжу Ян ухмыльнулась:

— Отпущу, конечно. Но сначала выброси сумку в заросли.

Комендант скулила, но под взглядом Чжу Ян нехотя швырнула сумку из окна. Та глухо шмякнулась в кусты.

Директор, осматривавший участок, услышал звук. Гости были в костюмах, в грязь не полезли, так что он сам подошёл.

Из разорванного угла сумки виднелись розовые купюры.

— Директор, что там? — спросили снаружи.

Он, видя толпу, отмахнулся:

— Ничего, швабра у кровати упала.

И как ни в чём не бывало пошёл дальше. Гости, не заподозрив, продолжили обсуждать ремонт и оборудование.

Через полчаса они уехали.

— Они ушли, что делать? — забеспокоился кто-то.

— Спокойно, — ответила Чжу Ян. — Если он не слеп, то вернётся.

Меньше чем через час одна машина вернулась. Директор, торопясь, кинулся к зарослям.

Не брезгуя грязью, нашёл сумку и открыл, обнаружив стопки денег. Проверил купюры — настоящие.

Жадность залила его лицо. Школа пустовала года два-три. В этой глуши какие-нибудь бандиты могли спрятать деньги.

Он прикинул: потеряй кто столько, с ума сойдут. Школе конец, что на руку родителям с их целями. Но самому сюда лучше не соваться.

Застегнув сумку, он встал, чтобы уйти.

И тут сверху на него рухнул тяжёлый предмет. Килограммов восемьдесят-девяносто. Удар оглушил его, кровь хлынула из головы. Он рухнул без сознания.

Чжу Ян с игроками подошли. На земле лежали комендант и директор, оба в крови.

— Тц, точно, только комендант сработала, — сказал Чжао Шу. — Я сверху нож бросил, и ничего.

Чжу Ян скривилась:

— Вот поэтому пришлось коменданта как оружие кинуть.

Игра не изменяла своим правилам. Чжу Ян, поняв, что все здесь мертвы, гадала, почему комендант может покупать вещи.

Сначала она думала, это для того, чтобы пополнять припасы игроков, раз игра без лимита времени. Но появление директора всё объяснило.

Директор, очнувшись, встал, потирая голову. Поднял взгляд. Теперь он не игнорировал толпу, как при гостях. В ужасе смотрел на учеников и учителей.

Учеников он не помнил, но учителей знал. Погибшие три года назад, они стояли перед ним, жутко ухмыляясь.

Директор обмочился от страха. Хотел встать, но наткнулся на тело — своё собственное, в крови.

Только что его ударили. На земле был он.

Тогда кто он сам?

Мурашки пробрали мужчину. Толпа приближалась, окружая.

Он завизжал:

— Не подходите! Не смейте!

Ученики засмеялись:

— Директор, пора на урок! Школа без директора — не школа!

— Школа без директора — не школа!

— Школа без директора — не школа!

Их лица застыли, голоса звучали как лозунг. Директор кричал, но его схватили за ноги. Тела навалились, утаскивая в учебный корпус.

Крики не смолкали.

Чжу Ян подняла сумку. В голове раздался сигнал: игра пройдена.

Игроки просияли.

Сюй Вэй хихикнула:

— Завершение на высоте!

— Сколько у тебя? — спросил Чжао Шу.

— А-уровень!

Парни сникли:

— Мы пахали, готовили…

Чжу Ян хмыкнула:

— Думали, игра за кулинарию баллы даёт? Маленькая девочка вас обошла.

Сказано было без преувеличений. С характером Чжу Ян, в такой гнетущей школе её бы травили как бунтарку.

Все ранние сведения добыла Сюй Вэй, тусуясь среди учеников. Её высокий балл закономерен.

Чжу Ян, конечно, получила S-уровень. Система подтвердила её догадку.

Просто убей завуча — она возродится, и всё вернётся в петлю. Ученики, забыв о смерти, продолжили бы страдать.

Но Чжу Ян втянула директора. По статусу он был выше завуча, лишая её титула главной. Преимущества босса ей больше не светят.

Новый призрак, директор был слаб против учеников. Иерархия школы перевернулась.

Ученики, кто хочет уйти, отомстить или наказать родителей, — свободны. Петля сломана, а что дальше — не дело игроков.

Но карма настигнет каждого. Те гости, включая бюрократа Вана, одобрившие проект, не зря ловили недобрые взгляды учеников.

Чжу Ян не гадала о финале. В мире призраков, раз попал в цепь кармы, — сам расхлёбывай.

Игра дала навык. Чжу Ян ждала умение завуча, но нет — это был навык Черного призрака!

Она опешила. Её, такую яркую, снабдить умением прятаться, как ассасину?

Вспомнив, как пугала глупых призраков до визга, она подумала: «Неужели проклятая система хочет, чтобы я и дальше пугала злых духов?»

Так или иначе, попрощавшись с игроками, Чжу Ян, ухватив брата за ухо, вышла из игры.

Они очутились в её спальне. Прошло всего пара секунд.

Чжу Ян вздохнула: впереди битва покруче, чем с призраками.

Она глянула на Чжу Вэйсиня и по его лицу поняла: система предлагает ему стать игроком.

Чжу Ян, без эмоций, сказала:

— Откажись.

Чжу Вэйсинь замялся, отступив:

— Сестра, дай подумать! Это ж серьёзно, как за секунду принимать такие решения?

Чжу Ян холодно ответила:

— Мы договорились с самого начала. Не говори, что забыл. И кто сказал, что я тебе выбирать разрешаю? Без разговоров — откажись!

Чжу Вэйсинь возразил:

— Игра предупредила: если откажусь, память сотрётся. Ты хочешь, чтобы я не знал, как ты рискуешь жизнью, и, пока ты в опасности, я ржал над играми? А если утром увижу твой труп? Мне тошно от одной мысли.

Чжу Ян не дрогнула:

— И что? Хочешь сам в это влезть, чтобы я, выживая, ещё и за тебя боялась? Бабушка говорила: ты — корень семьи Чжу, наследник рода. Без тебя как?

Чжу Вэйсинь фыркнул:

— Когда бабушка это ляпнула, ты орала, что она за мужиков, и грозилась меня выкинуть, если не извинится. Испугала её так, что она больше не трындела. А теперь мне это выговариваешь?

Чжу Ян шлёпнула его по затылку:

— Огрызаешься? Какой от тебя толк в игре? Сто раз говорила: командные предметы редки. Лу-Сюци до сих пор не нашёл, иначе мы б давно в паре играли. Думаешь, мне не нужен умник на подхвате?

— Он не нашёл, а вдруг я найду? — Чжу Вэйсинь схватил её руку. — Сестра, хватит меня беречь. Я правда боюсь за тебя.

Чжу Ян стряхнула его:

— Ты за меня боишься? А кто чуть не повесился? С твоим умением проходить, ещё вопрос, кто раньше сгинет.

— Я был чужаком вне игры, без бонусов! — возразил он. — Решений полно. Верёвка? Ножом разрезал бы. Она тонкая, я б весом сорвался. Знаешь, как я подтягиваюсь?

Чжу Ян, видя его упрямство, разозлилась:

— Я тебе велела отказаться! Взбунтоваться решил?

Чжу Вэйсинь замолчал, но губы его шевелились. Всегда послушный, он впервые хотел ослушаться.

— Ладно, — кивнула Чжу Ян. — Молодец, крутой. Поняла, делай как знаешь.

Чжу Вэйсинь просиял, но не успел обрадоваться. Чжу Ян сорвала пояс с халата, висевшего на стуле, и вышла.

Он опешил, побежал за ней:

— Сестра, ты куда это ночью собралась?

Она, не отвечая, вошла в гостиную.

Там висела роскошная хрустальная люстра, сияя над центром зала.

Чжу Ян притащила стул из столовой, встала под люстрой.

Чжу Вэйсинь, в растерянности, следовал за ней:

— Сестра, что ты?

— Лампочку чиню. Не видишь, какая перегорела?

Она накинула пояс на нижний крюк люстры, ловко завязала узел и сунула шею в петлю.

Глянув на брата, сказала:

— Достало. Игра меня таскает, парень в этой ловушке игры, а теперь еще родной брат, которому жизнь кажется малиной, рвётся туда же. Будто это парк аттракционов. Хочешь играть? Играй один. Я прикрою глаза навечно, чтоб не трястись каждый день, гадая, когда конец. Дойдёшь до вершины — жги мне побольше денег на праздники у могилы. Я и мёртвой буду транжирой. А если не повезёт и сгинешь, воссоединимся. Жалко только родителей. Двоих вырастили, а в итоге — пустота. Но мёртвым плевать, не до этого.

Она помахала пальцами:

— Пока! Ты играй, а я буду на шаг впереди.

И собралась пнуть стул.

Чжу Вэйсинь кинулся, обнял её, плача:

— Сестра, как ты можешь? Зачем так давишь? Знаю, ты не хочешь умирать, пугаешь меня, да? Но мне больно! Когда я тебя на такое толкал?

— Откажешься или нет? — спросила Чжу Ян, глядя сверху.

Он замялся, снова с неохотой.

Чжу Ян дёрнула ногой, будто пнет стул.

— Ладно, ладно! — закричал он. — Откажусь я, откажусь! Хватит!

И заорал пуще прежнего:

— Чёрт, не слышите, что ли? Трындец, как в душу лезете! Откажусь, ясно?

Видно, игра, давая выбор, снова донимала его в голове.

Чжу Ян добилась своего. Поправив волосы, она ухмыльнулась.

Мелочь он еще, чтобы тягаться с ней! От нытья до угроз — она всегда ломала родных любыми доступными способами.

Умирать она, конечно же, не собиралась. Еды вкусной полно, шмотки каждый год, юность в разгаре — кто в здравом уме захочет стать висельником с вываленным языком при таких условиях?

Но она зорко следила за братом, не упуская ни тени на его лице.

Его грусть и неохота сменились пустотой. Он огляделся:

— Сестра, я ж к тебе в комнату шёл. Как мы тут?

Увидев её с петлёй, запаниковал:

— Ты что творишь?!

Чжу Ян перебила:

— Чего орёшь? Проверяла, крепкий ли крюк.

Брат смотрел на неё, как на чокнутую.

Ей стало неловко:

— Всё, отойди, слезаю.

— Ага! — Чжу Вэйсинь шагнул назад, но не отпустил её.

И потянул Чжу Ян со стула. Она хотела снять петлю, но ремень затянулся.

Нога сбила стул. Если б брат не держал, она бы повисла.

Но шею всё равно сдавило:

— Идиот, что творишь? Удавить меня решил? Отпусти!

Чжу Вэйсинь занервничал:

— Не то! Сестра, не дёргайся, отпускаю. Ногами не болтай, руками глаза мне закрыла, я ничего не вижу!

— Шевелись, чёрт! Столько призраков не убили, а тут сгину — как я им в глаза смотреть буду?

Они суетились, сцена была хаос. Вдруг откуда-то прилетела струя воды, тонкая, как стрела.

Чжу Ян услышала треск ткани. Пояс порвался.

Шея освободилась, и оба рухнули на пол.

Встав, они увидели Лу Сюци, мрачно глядящего на них.

— Дома настолько заняться нечем, что играете в висельника?