Водяной призрак ошеломленно уставился на Чжу Ян, и они замерли, глядя друг на друга.

Затем его губы искривились, он фыркнул, и на лице появилась насмешливая ухмылка, словно он, мелкий гаденыш, осмелился бросить вызов самому богу.

Но тут же призрак вздрогнул и рванулся обратно в воду, чтобы сбежать. Вот только волосы были крепко зажаты в руке Чжу Ян — куда там удрать?

Эти волосы, что в воде идеально маскировались под водоросли, безошибочно цепляя жертв и утаскивая их на дно, не оставляли шансов даже самым крепким мужикам. Сколько душ они отправили в подводное царство?

А теперь они стали оковами для самого призрака. Он болтался в руке Чжу Ян, как цыпленок, — слабый, жалкий, беспомощный!

Погодите, но его же нельзя есть!

Призрак похолодел, заметив, как Чжу Ян разглядывает его с таким видом, будто прикидывает, сколько мяса с него можно срезать.

— Эм, может, я в следующий раз кого другого утащу? Отпустите, а? — пробормотал призрак.

— А ты как думаешь? — Чжу Ян оскалилась. — Если бы я замешкалась, сейчас бы уже была одной из твоих подводных душ, нет? А там, на берегу, двое детей! Если бы они кинулись меня спасать, их бы тоже утащил? У них дома мать-одиночка, без детей она потеряет всякую надежду, решит свести счеты с жизнью — что тогда? А тебе удобно: волосы вжух, дернул — и, глядишь, четыре жизни вмиг погубил!

Призрак пискнул, как комар:

— Я за раз только одного могу утащить.

Но Чжу Ян не унималась:

— Ладно, допустим, дети избежали бы твоих лап. Но стоять на берегу, глядя, как я тону, — это ж какая травма? Слушай, в вашей дыре хоть раз видели такую красотку, как я? Разве призракам не положено хоть немного уважать закон? Такая шикарная женщина, как я, должна сгинуть в твоей мелкой канаве? Раздуться и всплыть, как труп? Где твое человеколюбие, а? Разве ваша глушь достойна моей души? Ты вообще в курсе, кто я? Тьфу!

К концу тирады призрак чувствовал, как ее слова брызжут ему в лицо, будто бутафорская кровь из жертвы маньяка в каком-нибудь дешевом сериале ужасов.

Он закивал:

— Вы правы! Никто не достоин вас! Отпустите, прошу!

Но, понимая, что эта девка так просто не отстанет, стиснул зубы:

— Ладно, хотите еды? Вы всегда можете покричать у реки, и я все организую. Рыба, креветки, крабы, ракушки, угри, сколько надо, я все выброшу на берег.

Звучало заманчиво. Чжу Ян, обожавшая рыбу и морепродукты, последние дни только о них и мечтала. Этот призрак, сразу павший ниц, оказался на редкость более сообразительным, чем все встреченные ею ранее духи.

Она передумала сворачивать ему шею, но прощать полностью не собиралась.

Схватив призрака за волосы, она потащила его вдоль реки вниз по течению.

Тот, не слыша ответа, решил, что конец близок, и завопил:

— Сестра! Старшая сестра! Нет, госпожа! Я никого не убивал, правда! Меня самого утащили как на замену, а я еще ни одной души не загубил. В прошлый раз хотел схватить ребенка, но запутался в своих же волосах. Я ведь при жизни был парнем без такой гривы! Не освоился еще, а тут ты! Моя королева, пощади!

Чжу Ян фыркнула. Это что, не женщина, а стальной пестик в юбке? Будь у него при жизни такая силища, не стал бы он чьей-то заменой.

— Судя по твоей болтовне, ты не местный? — спросила она.

Призрак закивал:

— Не местный, не местный! Приехал сюда отдохнуть. Кажется, с компанией, но я толком не помню.

Чжу Ян подумала: скорее всего, очередной городской хиппи, приехавший в горы за «единением с природой». А может, игрок из прошлой партии, не прошедший игру и сгинувший здесь. Все возможно.

Но это не изменило ее планов. Она дотащила призрака до дерева, нависавшего над рекой.

И привязала его волосы к ветке. Призрак повис над водой, как вяленая рыба, болтаясь из-за течения.

Он ошалел от такой издевки:

— Погоди, а мое достоинство? Завтра утром деревенские увидят меня висящим тут! Кто после этого будет бояться водяного призрака? Эти мелкие сорванцы же начнут в реку мочиться, веришь?

— Вот именно! — пожала плечами Чжу Ян. — Так что до утра выкручивайся. Удачи! Завтра к обеду хочу креветок на жаркое. Дети придут забрать, подготовь все.

Призрак в отчаянии смотрел, как она уводит детей. Эта девка не только вынудила его работать задарма, но и унизила напоследок.

Если бы в их группе был такой монстр, они бы не… Погоди, что такое «группа»? И что значит «вымерли»?

Призрак замер, озадаченный странным словом, мелькнувшим в голове. Разве он не погиб случайно, гуляя в горах с друзьями?

Но мысль исчезла, и он принялся распутывать волосы, намертво привязанные к ветке. Эта психопатка явно сделала мертвый узел.

Дети, видевшие все это, шли домой, еле переставляя ноги. В таком возрасте забыть подобное зрелище — дело небыстрое.

Чжу Ян не стала ничего объяснять, и троица продолжила путь в темноте.

По дороге им нужно было пройти через поля по узким гребням. После того как дети увидели, как Чжу Ян чуть не разнесла яму в приступе гнева, они побоялись, что, споткнувшись, она развалит гребень. Поэтому повели ее в обход, через задний склон, — лишних сто метров, не страшно.

Чжу Ян было все равно, но, проходя через одно место, она заметила россыпь могил.

Некоторые были ухоженными, с большими каменными плитами, другие — жалкими, низкими холмиками.

Но таких убогих могил было особенно много, десятки, словно кучей собравшихся в одном месте.

Братья, шедшие впереди, ступили прямо на территорию этого кладбища. Чжу Ян же, подумав, что путь домой идет через могилы, последовала за ними.

Но дети остановились у маленького холмика. Вытащив из карманов шоколадки, что дала Чжу Ян, и молочные конфеты «Белый кролик», купленные на ярмарке, они положили их перед могилой.

— Сестра! Это тебе, еще лимонад, вкусный! — сказал младший, открывая банку газировки и выливая ее на землю.

Чжу Ян поняла, почему братья пили одну банку на двоих — вторую берегли для сестры.

В груди у нее кольнуло. Хоть она в игре живет одним днем, беззаботно и нагло, с кучей бонусов, гарантирующих безопасность, мысль о смерти не давала покоя. Если она сгинет, как этот призрак, не будет ли ее младший брат, Вэйсинь, так же одиноко стоять у ее могилы?

Она потрепала детей по головам:

— Пойдемте. Дома мороженое, завтра принесете сестре.

Дети, шмыгнув носами, сказали:

— Днем к сестре нельзя, прогонят. А нас заберут домой и будут ругать маму.

Чжу Ян насторожилась:

— Как ваша сестра умерла?

Старший промолчал, но младший, всхлипывая, выдавил:

— Замуж выдали, так и умерла.

— За кого?

Братья переглянулись и покачали головами:

— Нам нельзя говорить.

Сколько Чжу Ян ни допытывалась, они только молчали и качали головами.

Она не стала давить. В такой глухой деревне полно диких обычаев, от которых в цивилизованном мире глаза на лоб полезли бы.

То, что девочек выдают замуж в юном возрасте — это обычное дело. Если родители жестоки, они могут продать дочь за выгоду или для лучшей жизни сыновьям. Если дочь умирает в семье мужа, никто и лишнего не спросит.

Может, ее отдали какому-нибудь местному громиле, и он ее загнобил? Муж Ван-сао был бизнесменом, но бил детей и завел любовницу. Теперь их дом — руины. Неужели, когда дела пошли под откос, он продал дочь, чтобы выкрутиться?

Но Чжу Ян чувствовала, что все сложнее. Одно ясно: деревня хранит тайну, которую даже детям не велено разглашать. И это, скорее всего, это был ключ к игре.

Чжу Ян с детьми вернулась домой. Быть втянутой в игру — несчастье, но по сравнению с другими игроками ей везло. Не из-за стартовых бонусов, что дали ей преимущество в поле для новичков, — это не везение, а ее заслуга, заработанная мастерством.

Удача девушки была в том, что являлась слишком сильным игроком, чтобы ее жизнь зависела от случая. Это жестоко, но путь Лу Сюци доказал правоту данного суждения.

Чжу Ян не собиралась копировать его, но в одном их взгляды совпадали.

В мире игры, если думать только о выживании, ты вечно будешь на поводке у страха смерти. Чем больше избегаешь, тем сильнее игра заставит тебя столкнуться с опасностью.

А если идти напролом, стремясь к высшим наградам, можно стать сильнее. Настолько, чтобы игра превратится в твой личный парк аттракционов.

Возьмем Лу Сюци: миллионы очков, пылящихся без дела, за три года. Если играть раз в пару месяцев, лишь бы выжить, таких богатств не скопить и во сне.

Так что, будь Чжу Ян даже трусихой, ради свободы пришлось бы стиснуть зубы и лезть в бой. А уж с ее-то любовью к провокациям и хаосу — тем более.

Дома ужин уже стоял на столе, но никто не ел — ждали их.

Холодильник и телевизор установили в гостиной.

Ван-сао все еще не могла понять Чжу Ян и, увидев ее, спросила:

— Мисс Чжу, а как вы заберете эти вещи, когда уедете?

Чжу Ян, схватив миску, принялась за еду:

— Зачем мне их с собой тащить? Я что, без дела маюсь? Как уеду — они твои.

Ван-сао запаниковала:

— Как так? Вы столько потратили…

Чжу Ян отмахнулась:

— Не хочешь — выкинь на свалку или продай на металлолом. Мне они нужны на пару дней, а дальше — не моя забота.

Ван-сао онемела от такой беспечной расточительности. Девушка добрая, но когда упрется, спорить было бесполезно.

Игроки, весь день просидевшие дома, тоже были в шоке, когда монтажники привезли технику. Утром — нищета, а теперь — холодильник, телевизор, микроволновка, полный набор, плюс гора закусок.

Чтобы закупиться на этой ярмарке, Чжу Ян явно опять обменяла очки. Даже Ци Ци и Фу Юань сообразили, откуда деньги.

Она реально превратила хоррор-игру в деревенский курорт!

Но, как говорится, кто платит, тот и прав. Они ели ее еду, пользовались ее вещами — не самый лучший повод для нравоучений. Да и попробуй вякни — с характером Чжу Ян получишь по шее.

Учитывая, сколько она накупила на ярмарке, ужин был еще богаче.

Все мясо, купленное у соседей, привезли и заморозили. Ван-сао приготовила тушеные свиные ножки с желтыми бобами.

Ножки — мягкие, карамельного цвета, с упругим желе и ароматными сухожилиями. Просто объедение.

Еще был рисовый пирог с финиками. Деревенские не делают изысканных десертов, но Чжу Ян находила их простоту очаровательной и уплетала за обе щеки.

Хорошая еда оживила семью Ван-сао. Если позавчера они были как тени, то теперь в них появилась жизнь.

После ужина все сидели во дворе, наслаждаясь прохладой. Ван-сао нарезала арбуз, персики и сливы, охлажденные в холодильнике.

Раньше темный двор освещался лишь луной, но Чжу Ян велела повесить лампочку — теперь дети могли делать уроки, не портя зрение.

Мимо проходили соседи, гулявшие после ужина. Видя оживление у Ван-сао, они нахмурились.

Но с толпой во дворе никто, как та старуха в первый день, не посмел войти и проклинать.

Вдруг тишину разорвал крик, эхом разнесшийся по деревне. Игроки вздрогнули, собираясь бежать смотреть.

Чжу Ян лениво буркнула:

— Ночь на дворе, куда несетесь? Потеряетесь — не ждите, что я вас полночи искать буду.

Все согласились: в игре паника — худший враг. Местность большая, в темноте легко пропасть, и неясно, кто тебя найдет — человек или призрак.

Ван-сао и ее семья не обратили внимания на шум, но многие деревенские побежали к реке.

Вскоре они вернулись, галдя наперебой. Парни вышли за ворота, чтобы узнать, в чем дело.

Оказалось, одна женщина пошла за коровой и увидела на дереве у реки повешенного. Решила, кто-то ночью полез в петлю.

Но когда все прибежали, на дереве ничего не было, только клоки волос.

— Я точно видела! — твердила женщина, дрожа. — Висел, качался на воде, руками шевелил! Может, передумал, дернулся, порвал веревку и упал в реку?

— Повешенный, который передумал? Попробуй сам себя с петли снять!

— Я видела, клянусь!

— Ладно, может, чья-то одежда висела, а тетка приняла за человека, и течением унесло.

— А вдруг водяной призрак? — шепнул кто-то.

— Ха! Призраки в воде сидят, кто их на дерево повесит? Неужто кто вытащил?

— Если так, наша речка станет безопасной.

Деревенские, сами того не зная, угадали правду. Еще немного погалдев, они наконец разошлись.

Парни вернулись с мрачными лицами:

— Точно ли водяной призрак?

— Пока неясно, но лучше держаться от реки подальше, днем и ночью…

Не договорив, они услышали, как младший сын Ван-сао сказал:

— Это правда был водяной призрак. Мы видели.

Игроки ахнули:

— Вы видели по дороге? Откуда знаешь?

Малыш ткнул в Чжу Ян:

— Сестра его вытащила. Она спустилась, чтобы помыть руки, и призрак хотел утащить ее, но не смог. Сестра его одолела и повесила на дерево. У нас в школе однажды старшеклассник подрался с учителем, его тоже так подвесили.

Игроки замерли, в ужасе повернув головы к Чжу Ян.

Та, доев кусок арбуза, бросила корку в ведро и небрежно сказала:

— Я велела этому уроду подготовить на завтра креветки. Утром заберите, а то кто-нибудь уведет.

Ее будничный тон заставил всех охнуть. Если бы не дети-свидетели, никто бы не поверил.

Хотя нет, Чжан Синь поверила. Она с довольным видом смотрела на остальных четверых.

Днем она рассказывала о той первой ночи, но ей не верили, думали, привиделось. Мол, пусть Чжу Ян и хитра, но чтобы на второй игре драться с призраками?

Теперь слова детей обрушились на четверых, как гром. Но они все еще сомневались — вдруг Чжу Ян подкупила малышей?

Атмосфера стала неловкой. Не зная, что сказать, все разошлись спать.

Чжу Ян, с новым телевизором, решила развеять скуку. Включила пародию «Путешествие на Запад» с Чоу Синчи в главной роли.

И хоть смотрела его не раз, она все равно хохотала до колик. Дети, впервые видевшие фильм, просили продолжения, но их прогнали спать.

Чжу Ян запомнила финальную фразу: «Посмотри на того человека — он похож на собаку».

С легкой грустью от фильма она легла спать. Ван-сао перед сном напомнила о том, что лучше закрыть окна — ночью мог пойти дождь.

Девушки, не желая промокнуть во сне, послушались, но без открытого окна в комнате стало душновато.

Ночью Чжу Ян разбудил резкий, неприятный запах — словно исходящий от собаки.

В городах собак обычно хорошо вычесывают, но в деревне псы — не то. Их держат для охраны, кормят объедками, о мытье и груминге и речи быть не может.

Так что деревенские дворняги, подойдя ближе, как правило, всегда воняют псиной.

Чжу Ян, еще в полудреме, подумала, не забралась ли собака в спальню. Но тут же вспомнила: у Ван-сао нет дворового пса.

В деревне, конечно, двери порой не запирали, но Ван-сао, с ее-то репутацией, вряд ли бы так рисковала.

Почувствовав неладное, Чжу Ян резко открыла глаза — и чуть не закричала. Прямо перед ней маячило лицо какого-то мужика, похотливое и мерзкое.

Он высунул язык, пыхтя, как пес, и от его дыхания несло той самой собачьей вонью, что ее разбудила.

Чжу Ян пробрало до мурашек. Она хотела заорать, но слюна, капающая с его языка, заставила проглотить крик — от омерзения.

Честно, девушка перепугалась. Даже первая встреча с призраком не была такой жуткой. Не из-за крови или кошмара — просто ей было очень гадко.

Перед ней, у кровати, стояло странное существо: тело обычной деревенской дворняги, а голова — уродливого мужика средних лет.

Полулысый, с сальной макушкой, похотливыми глазками, носом-картошкой и толстыми губами. Язык болтался, как у собаки, делая его еще отвратнее. От него разило псиной, даже дыхание воняло.

Существо тянуло язык к Чжу Ян, и ее ужин в желудке грозил вырваться наружу.

Она похолодела, в голове будто лопнула струна. За миг до того, как тварь подобралась ближе, Чжу Ян сдернула одеяло и накрыла ею монстра.

Спрыгнув с кровати, она принялась пинать сверток. Никогда не думала, что станет маньяком, избивающим собак.

Из-под одеяла доносились приглушенные вопли — человеческие.

Чжан Синь, разбуженная шумом, открыла глаза и увидела Чжу Ян, которая в темноте лупила что-то на полу, словно шаманка.

Она включила свет:

— Что стряслось? Ты что, одержима?

И сама же перепугалась собственных слов. Если Чжу Ян и правда одержима, с ее-то силой Чжан Синь не выжить.

Чжу Ян не ответила, продолжая пинать сверток, пока не выдохлась. Лицо ее пылало яростью — кто попадется, тому конец.

Чжан Синь слышала стоны из свертка и смекнула: похоже, это уже второй призрак, которого Чжу Ян избивает.

Она дрожала, укрывшись одеялом в углу, боясь участившихся визитов духов, но вид Чжу Ян, мутузящей призрака, вызывал у нее мстительное удовольствие.

Раньше призраки гоняли игроков, заставляя визжать и бегать. С Чжу Ян все наоборот.

Чжу Ян откинула одеяло, явив на свет полуживую тварь — человекособаку.

Даже видавшая виды Чжан Синь ахнула. Не самый жуткий призрак, но эта мерзкая рожа на собачьем теле вызывала тошноту.

Чжу Ян не хотела даже прикасаться к твари, но и спускать ей подобное вторжение на свою территорию не собиралась.

Обмотав руку тряпкой, она схватила человекособаку за голову и крикнула Чжан Синь:

— Ты брала шоколадки для ночного перекуса? Распаковывай все.

Чжу Ян на ярмарке купила ящик шоколада, и Чжан Синь, любительница сладкого, притащила в комнату несколько пачек.

Та мигом принялась за дело, распаковав кучу шоколада — изрядная горка.

Чжу Ян ткнула тварь мордой к Чжан Синь:

— Корми этого пса-ублюдка.

Чжан Синь дрогнула. Собаки от шоколада дохнут, а тут еще столько, да еще чистого…

— Э-э, это… сработает?

Чжу Ян рявкнула:

— Какая разница? Проверяй давай, корми!

Чжан Синь, тоже брезговавшая тварью, натянула пакет на руку и принялась запихивать шоколад ей в пасть. После такой экзекуции человекособака выглядела еле живой.

Чжу Ян, все еще злая, несколько раз приложила ее лысиной о стену, а затем, открыв окно, вышвырнула тварь со второго этажа.

Снаружи лил дождь, и они услышали глухой шлепок падения.

Чжу Ян запретила закрывать окно — вонь в комнате была невыносимой.

Чжан Синь, боясь, что кровать промокнет, отодвинула ее от окна, а потом позвала Чжу Ян спать.

Одеяло, что касалось твари, Чжу Ян выбросила следом, а делить одно с Чжан Синь не пожелала.

К счастью, днем, покупая мороженое, она приобрела запасное одеяло, чтобы сохранить холод. После установки холодильника его просушили и сложили в гостиной на втором этаже.

Так Чжу Ян не осталась без одеяла. Хотя, будь иначе, без него сейчас спала бы Чжан Синь — ее бы точно выперли.

Утром все увидели во дворе мокрое, грязное одеяло. Чжан Синь шепотом рассказала игрокам о ночи, и те ошарашенно уставились на Чжу Ян.

Но сомнения в правдивости истории остались.

За завтраком Чжу Ян вдруг спросила:

— Знаете мужика? Лысый, с маленькими глазками, нос картошкой, толстые губы, золотой зуб.

Ван-сао, нахмурившись, посмотрела на нее, но младший сын опередил:

— Это папа!

— О-о, ясно, — протянула Чжу Ян с видом внезапного озарения, но тут же замолчала, будто спросила из любопытства.

Ее реакция встревожила всех, особенно Ван-сао. Тот подлец давно мертв, все его вещи сожгли. Откуда Чжу Ян знает, как он выглядел?

Спустя некоторое время молчания она потрепала детей по головам:

— Хорошо, что вы в маму пошли внешностью, иначе жизнь была бы кончена.

Старший не понял, а младший спросил:

— Почему?

— Потому что с уродливыми детьми я не разговариваю!

Дети чуть не разревелись, а игроки, глядя на Чжу Ян, скрипели зубами.

Неважно, правдив ли рассказ Чжан Синь, но так дразнить детей?

Впрочем, Чжу Ян с детства была заводилой, а повзрослев научилась сплачивать вокруг себя толпу. И не напрасно.

После завтрака она дала детям мороженое для сестры, и те снова вились вокруг нее.

Ван-сао ушла в поле. Чжу Ян глянула на небо: ночью лил дождь, а сегодня ясно.

Она велела игрокам идти к реке за креветками от водяного призрака, добавив:

— Скажите этому трусу, пусть еще крабов накидает. Небольших, свежих. Жареные крабы — отличная закуска.

Игроки, сами не понимая как, побрели к реке. Когда они привыкли плясать под дудку Чжу Ян?

Даже очнувшись после самых дурацких приказов, они понимали, что уже бежали выполнять.

У реки, конечно, ничего не было.

Ци Ци язвительно хмыкнула:

— Чжан Синь, если хочешь выслужиться, не надо разыгрывать спектакли. Кого ты обманываешь? В конце концов, все мы удираем от призраков. Хоть не выдумывай, без настоящих сил в игре не выжить.

Чжан Синь холодно усмехнулась:

— Это ты Чжу Ян в лицо скажи. Мне-то зачем?

Ци Ци поперхнулась.

Парни мигом вмешались:

— Ладно, ладно, сделали всего пару шагов, считай, прогулялись. Вернемся, скажем Чжу Ян, что креветок нет.

— Стойте! — окликнула Чжан Синь.

Она видела, на что способна Чжу Ян, и не считала ее хвастовством.

— Дайте я попробую.

Игроки остолбенели, когда она закричала в воду:

— Эй, есть кто? Мы за креветками!

Такой идиотизм они еще не видели. Ци Ци и Фу Юань расхохотались:

— Ты что, ждешь, что река тебе креветки выплюнет?

Но на слове «креветки» из воды вылетели десятки штук, шлепнувшись у их ног.

Креветки, каждая с ладонь, жирные, свежие, прыгали по земле.

Все замерли.

Чжан Синь очнулась первой, бросившись собирать:

— Чего стоите? Подбирайте, пока не упрыгали в реку!

— А, да! — четверо, включая насмешниц, кинулись хватать креветки.

Собрав их, они все еще были в ступоре.

Чжан Синь добавила:

— Еще крабов просили, небольших, свежих, для хрустящей обжарки.

Ци Ци, кривясь, буркнула:

— Ты слишком подробно все объясняешь. Даже если… да откуда им взяться?

Она осеклась, когда из воды вылетели крабы, почти одинакового размера.

Игроки шли обратно, неся ведра, на ватных ногах.

Проходящий мимо деревенский глянул на улов:

— Ого, с утра столько наловили? Креветки жирные! Казалось бы, городские, а такие ловкачи!

Игроки отмахнулись, а парни, глядя на Чжан Синь, выдавили:

— Э-э, это…

Чжан Синь закатила глаза:

— Я же говорила, а вы не верили.

Чжу Ян валялась на шезлонге, лузгая семечки. Шезлонг — деревенский, складной, купленный на ярмарке у местного столяра и привезенный с техникой. Жестковат, но сойдет.

Долузгав половину пачки, она увидела игроков с ведрами. Глянула на них, и те чуть не рухнули на колени.

Но Чжу Ян, привыкшая к таким взглядам, лениво спросила:

— Креветки принесли?

— Принесли, принесли! — засуетилась Ци Ци. — Все крупные. Кстати, любишь креветки в сухом котелке? У нас дома ресторан сычуаньской кухни, домашняя еда — не мое, а вот острые блюда я говорить умею.

Чжу Ян сплюнула шелуху:

— Ладно, но вены вытащи чисто, а то есть не буду.

— Конечно-конечно! — Ци Ци, хихикая, побежала на кухню разбирать креветки.

Остальные, видя, как эта язва мигом обернулась подхалимкой, мысленно обозвали ее хитрой лисой. Но сами кинулись кто воду таскать, кто арбуз нарезать.

Юань Бинь даже подхватил веер и начал обмахивать Чжу Ян.

Она принимала услуги как должное, даже семечки теперь не лузгала — Фу Юань их чистила за нее.

Хорошо, что физическая сила усилена, энергии надо больше, иначе с таким обжорством Чжу Ян выкатилась бы из игры на пару кило тяжелее.

К полудню игроки решили подготовить продукты, чтобы Ван-сао, вернувшись, могла сразу готовить, не теряя времени.

Все рвались показать себя, хватаясь за любую работу.

Только вот когда Ци Ци открыла рисовый ларь, обнаружила пустоту. Она тут же доложила Чжу Ян.

Та удивилась: в деревне риса должно быть в избытке, да и Ван-сао пашет как вол.

Но, вспомнив, как та таскается за три часа на рынок за жалкими десятками юаней, поняла: весь рис, видно, продан.

Чжу Ян не учла этого, вчера накупив всего, кроме риса.

Но это не беда — в деревне риса полно.

Она велела Ци Ци:

— Сходи в дом, где вы живете, попроси у хозяев пару кило риса на сегодня. А после обеда узнаем, у кого побольше.

Ци Ци, взяв деньги, побежала в соседний дом, в двадцати метрах от Ван-сао.

Хозяин не возражал, но, занятый готовкой, сказал:

— В ларе есть мерка, зачерпни одну — будет чуть больше трех килограмм.

Ци Ци кивнула, взяла пластиковый пакет и вошла в дом. Здешние лари огромные, в них человек поместится, с открытым верхом, прикрытым деревянной крышкой сантиметров восемьдесят в диаметре.

Такие лари в деревне на каждом шагу: для зерна, воды, солений, копченостей, теста на праздники.

Ци Ци, не думая, сдернула крышку, но вместо белого риса увидела девушку, свернувшуюся в ларе, лицом вверх. Ее глаза, широко распахнутые, не закрылись в смерти, по щекам текли кровавые слезы, а взгляд пылал такой ненавистью, что было ясно: она умерла в отчаянии.

Ци Ци будто сдавили сердце, и она завизжала так, что голос разнесся по округе.

Крик, в такой близости, да еще в деревенских домах, где стены не глушат звук, услышали у Ван-сао.

Игроки, вздрогнув, побросали дела и выбежали из двора. Через минуту они были в доме, где жила Чжан Синь.

Без стука ворвались внутрь, столкнувшись с хозяином, вышедшим из кухни. Вместе нашли Ци Ци.

Та стояла, бледная, дрожа, но, как опытный игрок, быстро взяла себя в руки.

Обычно она бы так не сорвалась, но последние дни, без происшествий, да еще под влиянием курортной беспечности Чжу Ян, притупили бдительность. И тут — такое.

Увидев толпу, она выдохнула и ткнула в ларь:

— Призрак! Там девчонка, молодая, с окровавленными глазами, пялилась на меня.

Все глянули — в ларе лишь белый рис, ни следа призрака.

Ци Ци, заметив их реакцию, сама посмотрела — и впрямь, жуткий труп исчез. Будто померещилось.

Но в игре «померещилось» не бывает.

Все поняли, что к чему, и собрались выйти обсудить, но хозяин вдруг взъярился:

— Какой призрак? Ты сама призрак! Среди бела дня в чужом доме напридумывала! Вон, вон! Рис не продам!

Их выгнали, хлопнув дверью.

Игроки переглянулись, чувствуя недоброе.

За три дня Чжу Ян трижды столкнулась с призраками, теперь Ци Ци — четвертый. Частота была пугающей.

Но Чжу Ян, задумавшись, спросила Ци Ци:

— Сколько лет той девчонке, на вид?

Ци Ци, все еще брезгуя, ответила:

— Молодая, не больше восемнадцати.

Чжу Ян промолчала, посмотрев в сторону кладбища, где она вчера была с детьми.

Игроки решили вернуться к Ван-сао. Был уже полдень, обычно хозяйка давно бы вернулась, но ее все не было.

Деревня жила своей жизнью: дым от очагов, петушиные крики, лай собак — как природные часы.

Чжу Ян, по-царски развалившись на шезлонге, ждала обеда, но отсутствие Ван-сао начинало ее тревожить.

Вдруг она уловила звук — будто крик о помощи.

С ее усиленными физическими данными слух стал острее, не сверхъестественно, но лучше обычного.

Она подняла руку, велев Фу Юань перестать шелушить семечки, и прислушалась.

Хмыкнув, она вскочила и выбежала из двора, устремившись в одну сторону.

Игроки, не понимая, последовали за ней. Чжу Ян бежала к месту, где хранили сено.

В деревне много риса, и сена в избытке. На пустыре громоздились десятки стогов, каждый размером с палатку. Чжу Ян как-то шутила, что забавно было бы в лунную ночь забраться на стог и смотреть на звезды.

Чем ближе они были, тем отчетливее слышались крики и возня.

Обогнув стог, они увидели лысого мужика, который прижал Ван-сао к сену, пытаясь сорвать с нее одежду.

Ван-сао, с растрепанными волосами, сопротивлялась, как безумная. Лицо женщины было в синяках.

Мужик ударил ее по щеке:

— Чего строишь недотрогу? Муж помер, небось заждалась? Давай, будешь со мной — не обижу!

Ван-сао, улучив момент, вцепилась зубами в его руку, не отпуская, будто хотела отгрызть кусок.

Мужик взвыл, замахнувшись кулаком, но вдруг его голова загудела, а виски пронзила адская боль.

Он, корчась, обернулся и увидел городских ребят, взревел:

— Сучьи дети, это вы? Не лезьте, а то заору — набегут с вилами, и вам конец!

Но вперед вышла самая красивая девчонка, холодно усмехнувшись. Махнула рукой, и два парня кинулись на него, прижав к земле.

Лысый думал, что городские слабаки, но вырваться не смог — держали мертво.

Он хотел позвать родню, но Фан Чжиюань заткнул ему рот пучком сена.

Ван-сао выбралась из стога и подбежала к Чжу Ян.

Та лениво бросила:

— Небось паршиво, когда лысина чешется? А я, знаешь, нашла верное средство от облысения, для всех работает.

Щелкнув пальцами, она скомандовала:

— Тащите его к водяному призраку!