Джин Ми в этот миг по-настоящему разнервничалась.

Се Чи слишком уж осмелел — появиться на публике вместе с ней перед таким количеством людей!

Да ещё и на сцене!

Неужели он действительно не боится, что их отношения станут достоянием общественности?

...Впрочем, ему, кажется, и в самом деле нечего бояться.

Когда ведущий на сцене снова назвал имя Мэн Цань Жань, Джин Ми наконец пришла в себя и, привычно нацепив улыбку, поднялась на сцену.

Се Чи стоял в самом центре просторной сцены под светом софитов и смотрел, как она подходит.

Внешне Джин Ми выглядела элегантной и спокойной, но внутри у неё всё так и замирало от волнения.

— Цань Жань сегодня поднимается на сцену уже второй раз, — сказал ведущий с улыбкой, продвигаясь по сценарию, а стоящий рядом Се Чи незаметно бросил на него короткий взгляд.

Цань Жань — надо же, как фамильярно.

Джин Ми с улыбкой поклонилась зрителям в зале и хотела было остановиться рядом с ведущим, но тот слегка отступил, предлагая ей встать поближе к гостю, вручающему награду.

«...» Джин Ми стояла рядом с Се Чи, и ей оставалось только изо всех сил улыбаться. Чжао И Нань в зале мгновенно подобралась: в программе в качестве гостя был указан совсем не Се Чи. Как же он вдруг превратился в генерального директора Се?

Се Чи сохранял свой привычный неприступный и холодный вид — его лицо ничего не выражало. Ведущий поздравил Джин Ми парой фраз и жестом показал Се Чи, что можно начать церемонию награждения.

— Отлично, а теперь попросим нашего господина Се вручить трофей и грамоту Мэн Цань Жань.

На сцену вышли две высокие ассистентки: в руках у одной был трофей, у другой — почётная грамота.

Се Чи сначала взял трофей и передал его Джин Ми, а затем взял грамоту и протянул ей.

— Спасибо. — Оператор снимал их прямо в упор, объективы нескольких камер были нацелены на них, и Джин Ми изо всех сил старалась держать лицо, принимая награду.

Се Чи протянул руку, чтобы обменяться рукопожатием, как того требовал протокол.

Обе руки Джин Ми были заняты, так что ведущий услужливо пришёл на помощь, временно забрав у неё трофей и грамоту. Джин Ми пару раз неловко рассмеялась и протянула правую руку, чтобы пожать ладонь Се Чи.

Они уже не раз спали в одной постели и даже целовались, но сейчас, кажется, впервые держались за руки.

Рука Джин Ми была намного меньше и мягче, чем у Се Чи. Он сжал её ладонь в своей и чуть усилил хватку.

Почувствовав, как давление на руку усилилось, Джин Ми вскинула на него глаза. На мгновение их взгляды встретились, после чего Се Чи отпустил её и убрал руку.

Произнеся со сцены ещё одну благодарственную речь, Джин Ми наконец с наградой сошла со сцены.

После вручения награды Се Чи ушел первым, не став оставаться до конца церемонии. Джин Ми прождала до самого завершения награждения и только тогда села в машину и отправилась домой.

Сегодня за весь вечер было слишком много бурь, но Чжао И Нань сейчас больше всего заботило только одно:

— Что случилось с господином Се? Почему он вдруг поднялся на сцену, чтобы вручить тебе награду?

— Я и сама не знаю. Увидев его на сцене, чуть не умерла от страха. — Даже сейчас, рассказывая об этом, Джин Ми не могла скрыть лёгкой дрожи.

Чжао И Нань, услышав это, выдвинула одну догадку:

— Неужели он хочет, чтобы ты признала его статус?

— ...

А?

— Я думаю, тебе стоит найти время и поговорить с ним. В шоу-бизнесе подобное случается сплошь и рядом. Хоть я и считаю, что такому мужчине, как господин Се, всё это ни к чему, вдруг он и впрямь вбил себе в голову*, что ты — его судьба?

*П.п. Дословно «Он тот, чьё сердце залепило свиным салом» — идиома, означающая ослепнуть, потерять рассудок из-за алчности, страсти или глупости.

— ... — Джин Ми почувствовала, что эти слова звучат не слишком-то лестно. — С чего это вдруг «вбил себе в голову»? За мной вообще-то многие бегают, ясно тебе!

Чжао И Нань обернулась и посмотрела на неё так, словно наконец нашла корень проблемы:

— Так вот почему господин Се забеспокоился.

Джин Ми: «...»

— Сегодня твои фотографии с Шэнь Шэн Сином разлетелись повсюду, и твой господин Се наверняка их видел. — Чжао И Нань прожила на двадцать лет дольше Джин Ми и рассуждала о делах сердечных весьма уверенно. — Найди возможность и поговори с ним, иначе всё может пойти наперекосяк.

— Хорошо, — согласилась Джин Ми, хотя сама всё ещё считала, что с такими данными, как у господина Се, ему это ни к чему.

Ведь он был тем самым мужчиной, который когда-то совершенно хладнокровно протянул ей соглашение о разводе!

Полулёжа в кресле, она взяла телефон и принялась листать Weibo. Сейчас в сети уже никому не было дела до Шэнь Шэн Сина — всё внимание пользователей занимали её снимки с Се Чи.

— Даю три минуты, хочу знать об этом мужчине всё!

— Это не тот ли красавчик, с кем у Линь Юй Оу был слушок про роман? Он слишком хорош собой, его лицо я отлично помню!

— Специально проверила — это точно он! Но сестра Жань тогда тоже жила в том отеле... Неужели я наткнулась на настоящий тайный роман?

— Я согласна, я согласна! Тот взгляд, которым они обменялись на сцене, был полон любви!

Джин Ми: «...»

Они ведь смотрели друг на друга всего секунду? Эти пользователи что, под микроскопом всё разглядывают?

Чрезмерное увлечение шипперством до добра не доведёт!

Се Чи тоже следил за новостями с церемонии награждения. Увидев, что сеть заполнена его совместными фото с Мэн Цань Жань, он с удовлетворением заблокировал экран.

Когда Джин Ми вернулась домой, он уже принял душ и в гостиной собирал конструктор вместе с Сюй Цзя Шаном. Это был тот самый набор, что подарила Джин Ми. Из-за огромного количества деталей на его сборку должно было уйти немало времени.

— Почему вы так поздно ещё не спите? — Джин Ми посмотрела на эту компанию из взрослого, ребёнка и собаки, чувствуя, что распорядок в этом доме стал слишком вольным. — Ладно вы двое с Кокосом, но Шан Шану всего пять лет. Если он будет поздно ложиться, то не вырастет высоким!

— ... — Се Чи отложил деталь конструктора и поднялся с коврика. — Я уже пытался его уговорить, но он сказал, что хочет дождаться твоего возвращения, чтобы лечь спать вместе.

Сегодня ни Се Чи, ни Джин Ми не было дома, и Сюй Цзя Шан, оставшись один, пребывал в дурном расположении духа. К счастью, Джин Ми подарила ему огромный конструктор, так что ему было чем заняться.

Честно говоря, этот набор был совсем не для пятилетних детей, но Сюй Цзя Шан справлялся с ним на удивление ловко.

Джин Ми взглянула на мальчика и ей стало неловко. Семья Сюй отправила его сюда на зимние каникулы, чтобы за ним присмотрели, а она в последнее время была так занята, что почти не проводила с ним время.

— Мама уже вернулась, Шан Шан, пойдём наверх спать, — сказала Джин Ми и уже хотела поднять его на руки, но Се Чи опередил её.

— Я сам.

— О. — Джин Ми с радостью уступила. Шан Шан хоть и выглядел маленьким, но был довольно тяжёлым.

Се Чи отнёс мальчика в комнату Джин Ми. Она ничего не сказала: раз днём они не могли быть с ним, то хотя бы ночью нужно составить ему компанию.

Сюй Цзя Шан почти мгновенно уснул, едва его голова коснулась подушки. Было видно, что до сих пор он держался изо всех сил. Убедившись, что он спит, Джин Ми шёпотом обратилась к Се Чи:

— Впредь ты не должен так ему потакать. В десять вечера он уже должен быть в кровати.

Се Чи посмотрел на неё и сказал:

— Я не потакаю, я просто понимаю его чувства.

— ... — Какие ещё чувства? Неужели он ждал её возвращения домой?

Джин Ми вспомнила слова Чжао И Нань в машине и решила воспользоваться моментом, чтобы поговорить с Се Чи:

— Кстати, почему ты сегодня вдруг вышел на сцену вручать награду?

— Господин Вань пригласил, — ответил Се Чи.

— Но в программе не было твоего имени, — Джин Ми не дала так просто себя запутать и сразу выразила сомнение.

Се Чи парировал вопросом:

— Разве я обязан следовать программе?

«...» Действительно, генеральный директор Се, кажется, никому ничего не обязан.

— Кхм, — она нарочито кашлянула и осторожно начала: — То соглашение о разводе, о котором ты говорил, юристы ещё не переделали?

Се Чи на мгновение замолчал, и на его лице промелькнула тень смущения:

— Я сейчас не хочу разводиться.

Он намеренно отвёл взгляд, избегая Джин Ми, но она и не удивилась так, как он ожидал. В конце концов, их отношения в последнее время совсем не походили на подготовку к разводу.

— Тогда... ты что, хочешь обнародовать наши отношения? — спросила Джин Ми, чувствуя, что, возможно, слишком много на себя берёт.

Но Се Чи какое-то время хранил молчание.

Джин Ми стала разглядывать его ещё внимательнее. Неужели она угадала?

— А ты хочешь развестись со мной? — Се Чи не ответил, а вместо этого задал ей вопрос.

Он пристально смотрел на неё, умело скрывая за этим взглядом почти неуловимое напряжение.

Джин Ми некоторое время смотрела ему в глаза, а затем отвела взгляд:

— Я и не говорила, что хочу развода. Разве не ты первым заговорил о нём?

Сжатые кулаки Се Чи слегка расслабились, он словно выдохнул с облегчением:

— Раз уж никто из нас не планирует разводиться, значит, однажды нам всё равно придётся раскрыть наши отношения, так?

— Я понимаю, но сейчас моя карьера на подъёме, и для этого явно не лучшее время.

Се Чи, выслушав её, некоторое время молчал, а затем посмотрел ей в глаза и спросил:

— Тебе не кажется, что твои слова сейчас звучат как типичная реплика негодяя?

Джин Ми не удержалась и улыбнулась:

— Есть немного.

Се Чи тоже слегка улыбнулся и, подняв руку, легонько щёлкнул её по лбу:

— Ладно, иди сперва в душ. Уже поздно, обсудим это как-нибудь в другой раз.

— Угу. — Джин Ми, прихватив пижаму, ушла в ванную, а когда вышла, обнаружила на столе стакан с дымящимся лекарством от простуды. — Что это? Ты простудился?

— Это я беспокоюсь, как бы ты не простудилась. — Се Чи сидел, прислонившись к изголовью кровати, и читал книгу. Услышав её вопрос, он поднял взгляд: — Сегодня было очень холодно, а на тебе было лишь тонкое платье. Выпей для профилактики.

— ...О. — Джин Ми взяла стакан и выпила лекарство.

А генеральный директор Се бывает весьма внимательным.

Вечером она поговорила с Се Чи, а на следующий день доложила о результатах разговора Чжао И Нань, сказав ей, что господин Се вовсе не спешит получать официальный статус.

А затем, в день предварительного показа фильма «Песнь ветра и снега» в городе А, Се Чи снова появился.

На этот раз он был не один, с ним пришёл Сюй Цзя Шан.

Предварительный показ был в субботу. Се Чи не работал, а Сюй Цзя Шан столько дней просидел дома, поэтому он решил взять его с собой.

Как раз так совпало, что у него было два билета на предварительный показ фильма.

Этот показ был закрытым просмотром для своих, и все ведущие актёры должны были присутствовать в полном составе, чтобы рекламировать картину.

Когда Джин Ми с микрофоном в руках поднялась на сцену, она и увидела сидящих внизу Се Чи и Сюй Цзя Шана.

Сидевший рядом с ними господин Чу Ин Цзе, с ошеломлённым лицом уставился на ребёнка, которого привёл с собой Се Чи.

— Директор Се, это ваш сын? — Чу Ин Цзе и раньше слышал слухи о том, что Се Чи из семьи Се тайно женился, но слухи оставались лишь слухами: семья Се не устраивала свадьбу и не делала официальных заявлений, поэтому они все делали вид, будто ничего не знают. Но... у него уже даже сын есть?

Причём на вид ему уже пять лет!

Сюй Цзя Шан, держа в руках ведро с попкорном, радостно смотрел на Джин Ми на сцене.

Сегодня, когда Се Чи привёл его сюда, он специально сказал ему, что на людях нужно притворяться, будто он не знает маму, и нельзя называть её мамой. Сюй Цзя Шан поначалу не понимал этого, но увидев, что папе тоже приходится притворяться незнакомым с мамой, он смирился.

Сейчас, когда Джин Ми вышла на сцену, он лишь улыбался ей, не так восторженно, как окружавшие его фанаты.

Сюй Цзя Шан проигнорировал сидящего сбоку господина Чу, но Се Чи игнорировать его не мог и был вынужден скупо пояснить:

— Мой крестник, внук председателя Сюй.

Во взгляде Чу Ин Цзе мелькнула искорка понимания. В семье Сюй и впрямь был один маленький предок, любимчик супругов Сюй. У председателя Сюй были кое-какие связи с бабушкой Се Чи, так что то, что Се Чи признал внука семьи Сюй своим крестником, тоже выглядело логично.

По крайней мере, логичнее, чем если бы это был его собственный сын.

Нет, подождите. Он помнил, что нефритовое ожерелье семьи Сюй как раз одалживали Мэн Цань Жань, а теперь генеральный директор Се пришёл на показ фильма с участием Мэн Цань Жань...

Неужели между этими двумя что-то есть?

— Господину Чу нравится Мэн Цань Жань? — Се Чи, прежде чем Чу Ин Цзе снова открыл рот, задал встречный вопрос, перехватывая инициативу.

Чу Ин Цзе благополучно позволил увести себя в сторону:

— О, господин Се, возможно, не в курсе, но особняк для съёмок сериала, в котором участвовала госпожа Мэн, именно я одолжил съёмочной группе.

Взгляд Се Чи слегка изменился, он точно уловил слово «одолжил»:

— Одолжил? Господин Чу весьма щедр к ним.

Особняк сдавался в аренду недёшево. Чу Ин Цзе в своё время построил его именно для того, чтобы сдавать съёмочным группам киногородка, так с чего бы ему по доброте душевной бесплатно одалживать его кому-то?

Разговор зашёл об этом, и Чу Ин Цзе с некоторым самодовольством приподнял бровь и, понизив голос, сказал Се Чи:

— Всё ради госпожи Мэн, она помогла мне раздобыть сценический костюм Джин Ми, я определённо должен был выразить ей свою благодарность, верно?

Се Чи был слегка озадачен. Он думал, что уже во всём разобрался касательно дел Мэн Цань Жань и Джин Ми, но не ожидал, что она даже сможет подарить Чу Ин Цзе сценический костюм Джин Ми.

Тётя Пань отдала виллу Мэн Цань Жань, и даже позволила ей распоряжаться костюмами Джин Ми?

Губы Се Чи плотно сжались.

Чу Ин Цзе увидел, что лицо Се Чи стало мрачнее, чем мгновение назад, и несколько озадаченно спросил:

— Что случилось? Вы плохо себя чувствуете?

Договорив, он внезапно что-то осознал и с опаской посмотрел на него:

— Вы что, тоже хотите заполучить костюм Джин Ми? Господин Се, даже если вы попросите, я не расстанусь с ним так легко.

— ... — Се Чи покосился на него и больше не стал обращать внимания.

Пока они разговаривали, интерактивная часть на сцене подошла к концу, ведущие актёры заняли места в первом ряду, и в кинозале стало темно.

Начался официальный показ фильма, и первый же кадр был крупным планом — тем самым фирменным приёмом Жэнь Тина.

«Песнь ветра и снега» был фильмом по оригинальному сценарию, и хотя за ним не стояло популярного первоисточника, сюжет был свежим, а боевые сцены — выдающимися, что быстро приковало внимание зрителей. Вдобавок к этому, актёрская игра всего состава была на высоте, а Мэн Цань Жань была ослепительно красива. После предварительного показа все высоко оценили фильм.

Се Чи на протяжении всего времени, естественно, был сосредоточен исключительно на Мэн Цань Жань. Не говоря ни о чём другом, один только поход в кинотеатр, чтобы посмотреть на неё на большом экране, уже стоил потраченных денег.

Люди в кинозале медленно покидали свои места, но некоторые представители индустрии, не в силах оторваться, остались, чтобы пообщаться с режиссёром и актёрами.

Се Чи взял телефон и отправил сообщение Джин Ми:

— Уходим?

Джин Ми мельком взглянула на Жэнь Тина, выступающего впереди, и украдкой ответила Се Чи:

— Похоже, дальше уже ничего важного не будет, можешь уходить с Шан Шаном.

— Ты придёшь домой на ужин?

Джин Ми только успела отправить в ответ короткое «Угу», как её окликнул Жэнь Тин. Она в спешке убрала телефон и с напускным спокойствием поднялась с места.

Когда разговор был окончен, Се Чи в кинозале уже не было.

Джин Ми поехала домой на машине водителя Ли. Се Чи стоял, прислонившись к стеклянной двери в гостиной, и наблюдал за тем, как она подходит.

— Ты меня ждал? — спросила Джин Ми.

— Угу, — отозвался Се Чи. Он протянул руку, притянул её в свои объятия и, наклонившись, поцеловал.