Се Чи понимал, почему бабушка так поступила, но если уж нужен был какой-то «смягчитель» в его отношениях с Мэн Цань Жань, хватило бы котенка или щенка — вовсе не обязательно было сразу присылать ребёнка.

— Бабушка, ты прислала ребёнка к нам сюда, а его дедушка с бабушкой в курсе? — Ребёнок ведь не питомец, тем более ему уже пять лет — как раз тот возраст, когда особенно нужен уход. — Если с ним что-нибудь случится, как ты потом объяснишься перед другими?

— Не волнуйся, я уже всё обсудила с его дедушкой и бабушкой. Они сказали, что будут спокойны, если ребёнок будет у вас, и даже хотят, чтобы Шан Шан признал вас крестными.

Се Чи:

— …

Возле дивана Джин Ми всё ещё пристально смотрела на ребёнка, а он на неё. На нём был детский свитшот с принтом, подходящие в клетку брюки, а на руке детские часы.

Судя по одежде, было видно, что дома о нём хорошо заботятся, неудивительно, что он такой аккуратный и красивый.

Мальчик распахнул свои круглые большие глаза и снова позвал:

— Мама.

Джин Ми:

— …

Вот только с головой у него, похоже, не всё ладно.

Се Чи наконец договорил по телефону. Джин Ми, увидев, что он идёт, поспешно спросила:

— Выяснил, кто родители этого ребёнка?

Се Чи, держа телефон, взглянул на мальчика на диване. Он отвёл Джин Ми в сторону и пересказал то, что только что сказала ему бабушка.

Выслушав, Джин Ми пришла в ярость — она никогда не видела таких безответственных родителей!

Значит, мальчик не узнаёт своих маму с папой не потому, что у него проблемы с головой, а потому, что он их и правда никогда не видел!

Ах, она ещё больше разозлилась!

— Бабушка просит, чтобы мы помогли присмотреть за ним пару дней. Тебе не о чем беспокоиться: у нас есть экономка и тётя Чжу, да и прислуги полно — помогут, — сказал Се Чи и, заметив, что мальчик всё это время с интересом поглядывает в их сторону, подошёл к нему.

— Тебя зовут Шан Шан? — Так его назвала бабушка. — Какими иероглифами пишется? Написать сможешь?

Мальчик кивнул и, подняв руку, начертил пальцем в воздухе:

— Шан, как «высокий».

Се Чи снова спросил:

— А полное имя?

— Сюй Цзя Шан. «Цзя» — как в слове «почётный гость».

Услышав имя, Се Чи не особенно отреагировал, а вот Джин Ми не удержалась:

— О боже, ну тогда, если учитель накажет тебя переписывать имя, тебе конец.

Её имя, может, и не такое уж особенное, зато выигрывало простотой: пока на экзамене она уже бралась за первый вопрос, другие одноклассники всё ещё писали свои имена!

Сюй Цзя Шан глянул на неё и послушно сказал:

— Мама, меня ни разу не наказывали переписывать имя. Я очень послушный.

Джин Ми очень хотелось поправить мальчика, что она ему не мама. Но он так мило и послушно зовёт её «мамой» — ну как тут устоять!

Се Чи устоял.

— Она тебе не мама. И я тебе не папа.

Одной фразой без тени эмоций он разбил детскую мечту.

Сюй Цзя Шан всё так же спокойно сидел на диване, задрав голову и глядя на них, но в покрасневших глазах уже собрались блестящие слёзы.

— Разве вы не папа и мама Шан Шана?

Даже холодный и безжалостный Се Чи теперь немного дрогнул:

— Нет.

В глазах Сюй Цзя Шана слёз стало ещё больше, он всхлипнул дважды, и казалось, вот-вот слёзы польются наружу. Джин Ми поспешно шагнула вперёд:

— Мы твои, мы твои! Только не плачь!

Слёзы, уже стоявшие на краю век, остановились.

Се Чи молча повернул голову и посмотрел на неё.

Джин Ми слегка откашлялась и, с решительным видом, хотя внутри не была уверена, заговорила:

— Когда дети плачут — это словно горы рушатся и земля трескается. Если не хочешь спать этой ночью, тогда разозли его и доведи до слёз.

Се Чи:

— …

Хотя он тоже боялся детского плача, но всё же не очень одобрял её способ:

— Если ты сейчас врёшь, что будет потом?

— Потом и подумаем. К тому же дети быстро забывают — глядишь, через пару дней он нас забудет.

Джин Ми и сама немного сомневалась, но главной задачей сейчас было успокоить ребёнка и не дать ему расплакаться.

— Давай вытрем слёзки, ладно?

Она вытерла слёзы Сюй Цзя Шану салфеткой. Он взглянул на неё и снова радостно улыбнулся:

— Спасибо, мама.

— …Пожалуйста.

Се Чи сжал губы, тихо вздохнул и спросил у экономки:

— Вы приготовили комнату для ребёнка?

— Всё уже приготовлено, старая госпожа также прислала кое-что из вещей, которые ребёнок обычно использует.

— Хорошо. Он уже ужинал?

— Ещё нет. Ему приготовили заранее, но он сказал, что хочет дождаться вас и поесть вместе.

Се Чи снова посмотрел на маленького мальчика на диване и сказал экономке и тёте Чжу:

— Тогда давайте ужинать.

Джин Ми тоже ещё не ужинала. Она поднялась наверх переодеться и спустилась к столу.

Если бы не этот ребёнок, сегодня она, как и вчера, велела бы тёте Чжу отнести еду наверх. Но когда она поднималась, Шан Шан специально сказал, что хочет дождаться её и поесть вместе.

Когда она вошла в столовую, Сюй Цзя Шан и Се Чи действительно сидели за столом, не притронувшись к еде.

Кокос, завидев Джин Ми, подбежал и потёрся о неё. Сюй Цзя Шан тоже радостно крикнул:

— Мама!

Джин Ми не ожидала, что в свои всего лишь двадцать три она окажется матерью без всякой боли и мук, да ещё и с пятилетним сыном — таким взрослым, что может сам сходить за соевым соусом*.

П.п. Достаточно взрослый, чтобы быть самостоятельным в мелочах.

— Раз мама пришла — начинаем ужин, — Се Чи взял палочки и первым положил Сюй Цзя Шану еду.

Джин Ми с лёгким удивлением села на стул: тот, кто только что холодно заявлял, что они не папа и мама Шан Шана, теперь, гляди-ка, произносит это вполне легко.

Се Чи сделал вид, что не заметил её удивлённого взгляда. Только что он предлагал Шан Шану поесть, но тот настоял — будет есть только тогда, когда мама спустится. Для ребёнка время уже было позднее. Это для двоих взрослых поесть позже не проблема, а вот малыш наверняка уже сильно проголодался.

Сюй Цзя Шан и правда проголодался, как только все собрались, он сосредоточенно принялся за ужин.

Джин Ми знала, какими шумными бывают дети. Раньше, приезжая на Новый год домой, она видела у родственников «шкодливых малышей», от которых стоял такой гвалт, что хоть уши затыкай. Трудно было не сойти с ума от нервного истощения, если приходилось каждый день иметь дело с таким ребёнком.

Но Сюй Цзя Шан вёл себя куда спокойнее ровесников. Возможно, из-за своего опыта он очень боялся, что «папа с мамой» его бросят, поэтому вёл себя исключительно хорошо, словно изо всех сил стараясь им угодить.

Казалось бы, Джин Ми мечтала бы, чтобы все дети на свете были такими умными и понятливыми, но, глядя на Сюй Цзя Шана, она почему-то испытывала жалость.

В последний раз такого ребёнка она видела в лице маленького Се Чи — упав, он тогда ушибся, но стиснул зубы и не издал ни звука.

— Не утыкайся только в рис, ешь и закуски тоже, — Джин Ми взяла палочки и переложила ему в миску несколько очищенных креветок. — Это мои любимые креветки. Шан Шан, попробуй.

— Спасибо, мама!

— Пожалуйста. И листовую зелень тоже поешь. Нельзя привередничать.

— Угу. Хорошо, мама.

Было видно, что Сюй Цзя Шан не очень любит листовую зелень, но раз мама положила, он всё же съел её толком не жуя.

Се Чи наблюдал за ней со стороны, и у него внутри было лишь немое недоумение: что и говорить, она действительно актриса, так быстро вжилась в роль.

Обычно Сюй Цзя Шану хватало одной миски риса, но сегодня, то ли он действительно проголодался, то ли домашняя еда показалась особенно вкусной — он съел две и только тогда отложил палочки.

После ужина Сюй Цзя Шан немного поиграл с Кокосом. У его дедушки с бабушкой не было домашних животных, так что к большому белому псу он отнёсся с особым любопытством и восторгом. У Кокоса шерсть была пышной и мягкой, да к тому же ослепительно белой. Такую гладить — одно удовольствие. Ребёнок быстро увлёкся гладить пса и уже не мог оторваться.

Кокос поначалу с неприязнью отнёсся к новому «детёнышу» в доме. Но у него был от природы дружелюбный характер, и, поиграв немного с ребёнком, он быстро привык.

Се Чи, видя, что время подходит, поднял Сюй Цзя Шана с пола:

— Ладно, завтра ещё поиграешь, а сегодня пора спать.

— Хорошо, папа, — Сюй Цзя Шана впервые оказался на руках у отца и посмотрел на него сияющими глазами: — Папа, ты такой сильный!

Се Чи:

— …

Поднять пятилетнего ребёнка — и это называется «сильный»? Он и двадцатитрёхлетнюю Мэн Цань Жань мог поднять без труда.

— Ты умеешь мыться сам?

— Да! — Сюй Цзя Шан энергично кивнул. — Дедушка с бабушкой меня научили. Я уже умею.

— Тогда сегодня помоешься сам. Справишься?

— Справлюсь, папа.

Се Чи наконец понял, как некоторые люди в этих бесконечных «мама, мама» постепенно теряют себя.

Комната, которую экономка приготовила для Сюй Цзя Шана, была рядом с их с Джин Ми спальней. Ещё при проектировании дома эту комнату оставили под детскую.

Хотя Се Чи и позволил Сюй Цзя Шану мыться самому, оставлять одного пятилетку он не решился и ждал у двери в ванную. Тот и вправду сам тщательно вымылся, надел пижаму и вышел:

— Папа, я закончил.

— Угу, — Се Чи застегнул ему пропущенную пуговицу, взял за руку и подвёл к кровати. — Один не испугаешься спать?

Сюй Цзя Шан посмотрел на него и, помедлив, покачал головой.

Он улёгся в кровати. Се Чи, опасаясь, что в незнакомой обстановке мальчику будет страшно, принёс из своей комнаты огромного плюшевого кролика и положил рядом с ним.

— Это мамина игрушка. Пусть сегодня он спит с тобой, тогда не будет страшно.

Услышав, что это мамина игрушка, Сюй Цзя Шан обнял кролика:

— Спасибо, мама. Спасибо, папа.

— Угу. Закрывай глаза и засыпай.

Сюй Цзя Шан послушно закрыл глаза. Се Чи сфотографировал его на телефон и отправил своей бабушке:

— Малыш уже спит. Передай его дедушке и бабушке, чтобы не волновались.

Ребёнок всё же был чужой. Чтобы опекуны были спокойны, Се Чи решил каждый день делать пару фотографий или видео и отправлять им — в качестве весточки, что всё в порядке.

Отправив снимок, он ещё раз взглянул на сладко спящего с кроликом мальчика и вышел из комнаты.

Вечером Джин Ми была занята работой и не занималась Сюй Цзя Шанем. На следующее утро, спускаясь вниз, она увидела, что Се Чи и Шан Шан — большой и маленький — сидят в гостиной и играют с Кокосом. В утреннем мягком солнечном свете, под редкий лай и детский смех сцена выглядела неожиданно гармоничной.

Оказывается, вот так выглядит Се Чи в роли отца.

Будто услышав её шаги, Се Чи обернулся и посмотрел на Джин Ми:

— Сегодня тебе не нужно ехать на съёмочную площадку?

Во взгляде Се Чи мелькнуло удивление. Обычно в это время она уже на съёмочной площадке, а сегодня только сейчас проснулась?

— Сегодня у меня ночная съёмка, и режиссёр велел приходить только к пяти вечера.

Съёмочная группа собиралась снимать две большие ночные сцены подряд, и режиссёр специально дал им возможность отдохнуть дома, чтобы набраться сил, а вечером выйти на съёмку.

Но биологические часы всё равно подняли Джин Ми на рассвете. Она снова легла подремать, но, так и не сумев уснуть, решила окончательно встать.

— Тогда мама сегодня может остаться дома и поиграть с Шан Шаном? — Сюй Цзя Шан не слишком понимал слова вроде «съёмочная площадка» и «ночная съёмка», но «уйти только к пяти» он понял. Значит, сегодня папа и мама могут быть дома с ним.

Джин Ми подошла и села, погладила Кокоса, который сам подался к ней за лаской:

— Мне на работу нужно идти только вечером, а тебе разве не нужно идти в садик?

В пять лет, наверное, уже должен ходить в детский садик?

Сюй Цзя Шан сказал:

— Мама, сегодня суббота, в садике нет занятий.

Джин Ми с просветлением протянула «О-о». Её работа никак не была связана с выходными, и она уже давно перестала помнить, какой сегодня день недели.

— Тогда во что Шан Шан хочет поиграть?

Сюй Цзя Шан встал с пола, поднял руку и сказал:

— Учитель попросил нас вместе с папой и мамой приготовить поесть. Мы можем сегодня приготовить что-нибудь вместе?