Джин Ми договорила, и в комнате повисла немного гнетущая тишина.

Се Чи сидел на кровати, слегка опустив голову. Его опущенная чёлка отбрасывала лёгкую тень на лицо, скрывая выражение.

— Она действительно умерла, но это не значит, что всё на этом закончилось, — голос Се Чи был негромким, но с каким-то необъяснимым давлением, от которого становилось трудно дышать. — Я думал, ты тоже фанатка Джин Ми и сможешь понять. Ты ведь сама недавно выглядела так, будто собираешься добиться для неё справедливости. А я поверил.

В груди у Джин Ми стало тяжело. Конечно, она хотела оправдать себя, но это её дело. Она не хотела втягивать в это других.

— Уверена, у неё своя правда. Но ты ведь не полицейский, и не родственник. Как фанат ты уже сделал достаточно. Неужели нужно рисковать своей жизнью, чтобы это закончить? Даже если ты сам не боишься, ты хоть о своей семье подумай. Если с тобой что-то случится — твои родители, твоя бабушка… что они тогда будут делать?

Се Чи не ответил, но его губы сжались в прямую линию. Он знал, что она права. Все эти годы его уговаривали родители, бабушка, Шэнь Цюэ. Все просили его больше не вмешиваться в это дело. Но если не он, то кто?

Полиция расследовала семью Ван вовсе не из-за Джин Ми. Дело тех лет, возможно, так и не получится пересмотреть. Но кое-что уже слишком давно лежит у него на сердце.

Он хотел вернуть Джин Ми честное имя. И хотел дать объяснение самому себе.

— Ты говоришь, дело Джин Ми не имеет никакого отношения ко мне. Так какое отношение мои дела имеют к тебе? — он поднял глаза и без всяких эмоций посмотрел на человека напротив. — В мои дела тебе лучше не лезть.

— Хорошо, хорошо, — Джин Ми рассмеялась от злости. Она и правда была сумасшедшей, раз влезала в это. Пусть хоть подохнет, ей-то что! — Дела господина Се действительно не имеют ко мне никакого отношения. Кто снова станет о тебе заботиться — тот собака.

Сказав это, она быстро распахнула дверь и вышла, нарочно громко хлопнув ею.

После громкого звука в комнате стало ещё тише. Се Чи посидел на кровати ещё немного, а потом нажал кнопку вызова и попросил медсестру убрать еду.

Когда Чэнь Цзюэ пришёл навестить Се Чи, он как раз столкнулся с медсестрой, выходящей из его комнаты. Увидев, что еда на подносе у неё в руках почти не тронута, он нахмурился и спросил:

— Что случилось? У директора сегодня плохое самочувствие?

Ведь за последние пару дней он уже мог есть понемногу. Хотя еда ему и не особо нравилась, он всё равно хоть что-то ел, а не как сегодня — даже не притронулся.

Медсестра, услышав вопрос, только вздохнула:

— Я слышала от телохранителей у двери, что он поругался с госпожой Мэн. Когда она уходила, так хлопнула дверью, что, казалось, дом вот-вот обрушится.

Чэнь Цзюэ: «…»

Нет, как они могли поссориться? Ведь ещё вчера вечером они ворковали как голубки и собирались спать вместе!

— В его нынешнем состоянии нельзя не есть! — несмотря на то, что одна рука у Чэнь Цзюэ была в гипсе, он упорно протянул другую, пытаясь взять у неё поднос. — Я пойду и уговорю его.

— Бесполезно, я уже пробовала, — сказала медсестра, видя, как он неловко двигается. — У тебя самого рука ещё не зажила, не напрягайся.

Она осторожно отступила назад с подносом, там был суп, и с одной рукой помощник Чэнь мог бы легко всё пролить.

— Мои травмы — пустяки, а вот то, что директор не ест — вот это действительно проблема!

— Ты же сам знаешь, какой у него характер. Думаешь, ты сможешь его переубедить?

Чэнь Цзюэ: «…»

Простите. Действительно, он был слишком наивен.

Тот, кто завязал колокольчик, должен его и развязать*. Раз уж ссора произошла из-за госпожи Мэн, значит, именно она должна его уговорить!

*П.п. Тот, кто создал проблему, должен и решать её.

Осознав это, Чэнь Цзюэ направился в столовую, чтобы найти Мэн Цань Жань. Однако, придя туда, он узнал, что госпожа Мэн тоже не ела, и с сердитым лицом сразу ушла!

«…» Как ни крути, а эти двое и правда настоящие супруги, даже злятся одинаково, оба завтрак проигнорировали.

Он достал из кармана телефон, нашёл в списке контактов имя Мэн Цань Жань и набрал номер.

А в это время Джин Ми сидела в машине водителя Ли и мрачно дулась.

Она просто не понимала. Что такого она сказала? Почему Се Чи так разозлился? В конце концов, умерла-то она! Причём смерть была загадочной, и если уж кто и имеет право сердиться, так это она!

Как раз в этот момент ей позвонил Чэнь Цзюэ. Джин Ми была так зла, что даже не захотела видеть его имя на экране, поэтому тут же сбросила вызов.

Но помощник Чэнь был очень настойчив. Как только она сбросила, он снова перезвонил.

Джин Ми опять сбросила.

Чэнь Цзюэ, поумнев, просто решил написать ей сообщение:

— Госпожа Мэн, хотя я и не знаю, из-за чего вы с директором поссорились, но он сейчас в таком состоянии… уступите ему, пожалуйста.

«…» А с чего это она должна ему уступать?! Он сам виноват, что лежит раненый, разве нет?!

Чэнь Цзюэ:

— Я понимаю, вы злитесь, но злость вредна, и может привести к узлам*. Жить-то ведь надо для себя, нужно проще относиться ко всему.

*П.п. Это отсылка к популярному в Китае убеждению, что частые сильные эмоции (особенно злость) могут негативно сказываться на здоровье – например, вызывать гормональные сбои, воспаления или даже узлы в органах (особенно в щитовидной железе или груди).

«…»

Помощник Чэнь довольно хорош в убеждении людей.

Чэнь Цзюэ:

— Я извиняюсь перед вами от имени директора. Он и сам сильно расстроен, даже не позавтракал. Если вы больше не сердитесь, помогите мне его уговорить, ладно? [плачущий смайлик] Его организм сейчас в таком состоянии, он просто не может не есть [плачущий смайлик].

Джин Ми, увидев, что он не ест, действительно немного расчувствовалась. Но вскоре она вспомнила те громкие слова, которые бросила, уходя из его комнаты:

— Ваш директор сам сказал, что его дела ко мне не имеют отношения, и чтобы я не вмешивалась. Очень жаль, но я ничем не могу помочь. [улыбка]

Чэнь Цзюэ: «…»

Ну конечно, кто же ещё мог себе сам дорогу перекрыть, как не их директор.

Он больше не стал ей писать. А Джин Ми, просидев в машине ещё немного, сердясь, написала своему ассистенту Сяо Чжоу, чтобы та по пути купила ей завтрак.

Хотя она и поругалась с Се Чи, но была в этом дне и одна неожиданная польза: теперь она знала, что те давние события наверняка связаны с семьей Ван.

Но ведь она с двумя братьями Ван контактировала всего один раз, на том самом круизном лайнере. Тогда ей эти двое не понравились, но ради приличия она все же согласилась поужинать с ними. Неужели они затаили такую обиду за то, что она ушла с ужина раньше времени, что решили её убить???

Это же полный абсурд. Должно быть, она упустила какую-то важную деталь.

И человек по имени Дэн Чжэнь Вэнь. Это имя она слышала впервые. Но судя по разговору Се Чи с полицейским, он был ключевой фигурой. Возможно, у него были доказательства преступлений братьев Ван.

Она вспомнила о незнакомце, который пробрался в её комнату. А вдруг это и был тот самый Дэн Чжэнь Вэнь?

И тут Джин Ми начала жалеть, зря она так поспешно поссорилась с Се Чи. Надо было хотя бы сначала выяснить про Дэн Чжэнь Вэня, прежде чем ссориться с ним!

Она поступила необдуманно.

Но теперь, когда всё уже произошло, даже если она смягчится и вернётся, Се Чи вовсе не обязан ей ничего рассказывать.

Так они и начали холодную войну, которая длилась три дня.

Все эти три дня Се Чи был в ужасном настроении. Врачи и телохранители вокруг него были очень осторожны, боясь ненароком попасть под горячую руку. Не легче пришлось и Чэнь Цзюэ, Се Чи был молод и быстро шёл на поправку. Он уже мог вставать, и тут же занялся работой.

Пока он лежал в постели, скопилось куча дел. Люди из семьи Се и совета директоров постоянно пытались выяснить, как он себя чувствует: кто-то волновался, что он умрет, а кто-то очень этого хотел.

У Чэнь Цзюэ был перелом, и гипс ещё не сняли, а ему уже приходилось работать за компьютером. Даже если приходилось тыкать одной рукой, он всё равно должен был сделать отчёт для генерального директора.

Медсестрам было его искренне жаль. Но между тем, чтобы сидеть перед компьютером, и тем, чтобы смотреть в холодные глаза их директора, Чэнь Цзюэ, конечно, выбирал первое.

— Директор, прошло уже три дня. Может, вы всё-таки извинитесь перед госпожой Мэн и признаете свою вину, и это дело будет закрыто, — сказал Чэнь Цзюэ. Он до сих пор не знал, из-за чего именно они поссорились в тот день, но если эта холодная война не закончится, страдать и мучиться придётся им, простым работягам. — Госпожа Мэн ведь девушка, ну уступите ей.

Се Чи даже не поднял головы, листая документы:

— Это дело уже давно закрыто.

Чэнь Цзюэ: «…»

А кто это тогда тут каждый день с холодным лицом ходит, будто ему весь мир должен?!

— Организуй видеоконференцию как можно скорее. Если я ещё немного не покажусь, в совете директоров кто-нибудь уже начнёт рваться занять моё место.

— …Хорошо, директор, — хоть Се Чи и обладал властью в семье, но вокруг были волки и тигры. Стоит им найти хотя бы малейшую возможность, как тут же попытаются сбросить его с поста.

Подумав об этом, Чэнь Цзюэ снова решил, что госпожа Мэн не должна была ссориться с их директором. Внешние дела и так были очень плохи, а теперь ещё и «задний двор» начал полыхать.

Джин Ми в эти дни полностью сосредоточилась на съёмках. В этой драме у неё была тяжелая роль. И если она не справится с задачей, весь проект может провалиться.

Её игра оказалась гораздо лучше, чем ожидал режиссёр. Он даже подумал, что она совсем не похожа на новичка. В ней не было ни капли неуверенности, наоборот, её актёрское мастерство оказалось зрелым, сдержанным и уверенным. Даже произношение, которое раньше критиковал Пэй Шэнь Сы, за это время резко улучшилось.

Вся съёмочная группа это заметила. Во время разговора с режиссёром Ю Сюэ даже сказала, что в её актёрской игре чувствуется дух настоящей Джин Ми.

Когда-то она считала Джин Ми своей главной соперницей. Хотя им и не довелось работать вместе, Ю Сюэ внимательно изучала все её работы. Теперь, играя с Мэн Цань Жань, она замечала, что многие её актёрские приёмы, привычки, да и вообще восприятие персонажа, всё это было точь-в-точь как у Джин Ми.

Если бы не тот факт, что Джин Ми умерла двадцать лет назад, Ю Сюэ бы точно решила, что Мэн Цань Жань — личная ученица Джин Ми.

― Всё, на сегодня съёмки завершены. Завтра снимаем не в павильоне, ― объявил режиссёр, довольный хорошим темпом работы.

С завтрашнего дня съёмки будут проходить на натуре в городе А, поэтому съёмочной группе больше не придётся постоянно жить в гостинице при киностудии. Все, кто хотел, могли вернуться домой, главное, чтобы на следующий день они вовремя появились на съёмочной площадке.

Конечно же, Джин Ми собиралась ночевать дома. Её кровать, сделанная на заказ, была куда удобнее гостиничной. К тому же дома её ждал Кокос.

― С завтрашнего дня водитель Ли будет возить меня на съёмочную площадку. Твоя задача — просто каждый день подгонять наш минивэн к площадке, ― сказала Джин Ми, отдавая указания Сяо Чжоу, которая шла рядом и несла вещи. Та кивнула, даже не удивившись. Она знала, что Мэн Цань Жань — дочь из семьи Мэн, и у неё есть личный шофёр. Это означало, что ей самой не придётся каждый день мотаться туда-сюда, что упрощало работу.

Её это, разумеется, радовало.

Джин Ми уже собиралась покинуть съёмочную площадку, как вдруг получила сообщение от Се Чу Ши.

В последний раз они обменивались сообщениями, когда Се Чу Ши жаловался ей на Се Чи из-за У Цин Цин. С тех пор прошло немало времени, и вдруг этот племянник написал ей… чтобы сообщить, что у неё на макушке выросла зелёная трава.

Джин Ми: «…»

― Она всё ещё в комнате моего дяди. Говорят, обсуждают работу, но дверь-то закрыта. Кто знает, чем они там занимаются? ― Се Чу Ши делал всё, чтобы поссорить дядю с тётей. ― Я слышал, ты с моим дядей недавно поссорилась? Вот и подоспел удобный случай, чтобы кто-то другой этим воспользовался!

«…» Джин Ми помнила, что Се Чу Ши был очень популярен. Почему он бездельничает весь день? Или Хун Жу совсем не даёт ему работы?

― Ты сегодня навещал Се Чи?

Се Чу Ши:

— Да, я не ожидал, что как раз наткнусь на Су Мэн Фань, она тоже здесь. А я до сих пор так и не увидел своего дядю!

Имя Су Мэн Фань показалось ей знакомым.

Кажется, именно с этой госпожой Су тогда Се Чи ужинал в «Тяньсяцзюй». Она даже ошибочно тогда подумала, что именно эта женщина была его «белым лунным светом».

― Может, они и правда обсуждают рабочие дела. Ты, ребёнок, не суй нос куда ни надо, ― написала она и села в машину к водителю Ли.

Се Чу Ши сразу же прислал новое сообщение:

— Как хочешь. В конце концов, не мне же ходить с зеленью на голове.

Джин Ми: «…»

Она не ответила и просто заблокировала экран.

Се Чу Ши с трудом выбрался в старый дом, так что, разумеется, должен был остаться на ужин. Он сидел перед диваном, играл в видеоигру и ждал, когда позовут к столу. В этот момент он услышал, как снаружи подъехала машина.

Он тут же высунулся и увидел, как его младшая тётя выходит из машины.

Се Чу Ши мгновенно оживился: хе, делает вид, будто ей всё равно, а сама вот приехала. Отлично, сегодня вечером он снова сможет поесть «дыни»*.

*П.п. Есть дыни — наблюдать за чужими ссорами, драмой или сплетнями со стороны.

Чэнь Цзюэ спустился с лестницы как раз в тот момент, когда Джин Ми входила в дом. Он на мгновение опешил, а затем подошёл и спросил:

― Госпожа Мэн, почему вы так внезапно приехали?

Джин Ми ещё не успела ответить, как Се Чу Ши с энтузиазмом воскликнул:

― Конечно же, она приехала разоблачить измену! Мой дядя с Су Мэн Фань весь день провели в одной комнате!

Чэнь Цзюэ: «…»

Юный господин Се, похоже, и правда желает, чтобы весь мир погрузился в хаос!

― Госпожа Мэн, не слушайте его, он всё выдумывает. Госпожа Су просто докладывает генеральному директору о работе, ― быстро стал оправдываться Чэнь Цзюэ, опасаясь, что прежнее недоразумение между ними ещё не до конца улажено, а тут может появиться новое. ― И она только недавно туда зашла, какое «весь день»?

― Ты ведь помощник моего дяди, конечно, будешь его прикрывать! Моя тётя такая умная, её так просто не обманешь! — не унимался Се Чу Ши, подливая масла в огонь.

Джин Ми, впрочем, видела его насквозь и поняла, что он просто хочет повеселиться, поэтому не поддалась:

― Я сегодня приехала не разоблачать измену, а потому что бабушка пригласила меня на ужин.

Се Чу Ши с неохотой сказал:

― Раз уж пришла, так заодно и измену разоблачи, чего уж там!

Чэнь Цзюэ: «…»

«Раз уж пришла»*, ты это выражение теперь во всех случаях применять собрался, да?!

*П.п. Разговорное выражение, которое часто используют как оправдание для необоснованных, неожиданных или глупых поступков. Это выражение стало мемом и его иронически применяют, когда кто-то «по пути» делает что-то совсем неуместное или выходит за рамки.

― Какую измену? — внезапно раздался сверху голос Се Чи.

Джин Ми подняла голову и увидела, как он стоит у перил в домашней одежде. Выглядел он заметно лучше, чем прежде.

Се Чу Ши тут же стушевался. Если Се Чи узнает, что он тут подстрекал тётю и дядю к ссоре, кто знает, какими методами он с ним потом расправится.

― Дядя, ты ослышался. Мы просто обсуждаем, что будем сегодня есть!