Ранение Се Чи было весьма загадочным, и у Джин Ми действительно возникло множество вопросов. Однако она не была уверена, знает ли бабушка что-нибудь об этом.

— Я слышала от помощника Чэня, что это просто неудача, якобы они просто оказались рядом с перестрелкой... Но мне всё кажется, что стреляли целенаправленно в них.

После её слов бабушка Се Чи какое-то время молчала. Она лишь сделала глоток чая, затем поднялась со стула:

— Подожди здесь немного.

Джин Ми проводила её взглядом, не понимая, куда та направилась. Но раз уж бабушка сказала ждать, она решила просто остаться и терпеливо подождать.

Она налила себе ещё чаю и успела выпить только половину, когда бабушка вернулась.

— Посмотри на это, — сказала она, протягивая ей то, что держала в руках.

Это была тетрадь, похожая на альбом для набросков. Джин Ми взяла её и открыла. Внутри оказался знакомый ей эскиз.

Раньше в кабинете Се Чи она видела заламинированный эскиз с изображением женщины со спины. Она тогда подумала, что это была его первая любовь. И вот теперь, наконец, увидела лицо этой женщины.

Это была она сама.

Точнее, она двадцать лет назад, когда ещё была Джин Ми.

— Это… — пробормотала она и перелистнула ещё несколько страниц. Вся тетрадь была заполнена такими набросками. Техника рисования не отличалась высоким уровнем, некоторые рисунки состояли всего из нескольких штрихов, словно их делал новичок.

Но на всех рисунках была она.

— Это Джин Ми? — наконец подняв глаза от альбома, она посмотрела на бабушку: — Раньше Се Чи говорил, что он её фанат, но я не думала…

Что он действительно был её преданным поклонником.

Его «белый лунный свет» оказалась ею самой.

Теперь она прощала ему отсутствие её постеров в комнате.

— Ты тоже знакома с Джин Ми? — бабушка удивлённо посмотрела на неё. Она не ожидала, что та сразу узнает женщину на рисунках. Эти наброски Се Чи делал в самом начале, когда только учился рисовать. Линии и светотень ещё были неуверенными, портретное сходство неидеальное. Если бы человек не был с ней очень хорошо знаком, он вряд ли бы узнал её с первого взгляда.

— Он хорошо рисует, — ответила Джин Ми. — Хотя видно, что рука ещё не набита, но характер и настроение переданы точно. Её сразу узнаёшь.

Бабушка улыбнулась и посмотрела на неё:

— У него действительно был талант. Его тогдашний преподаватель возлагал на него надежды. Но сам он относился к этому лишь как к хобби. Позже, когда учёба стала занимать больше времени, он забросил рисование.

— Вот как... — кивнула Джин Ми, и снова полистала альбом. — Но, бабушка, какое это имеет отношение к перестрелке?

Бабушка ничего не ответила. В комнате воцарилась тишина. Джин Ми замерла с альбомом в руках и вдруг пристально посмотрела на неё:

— Он что, расследовал дело Джин Ми?

Взгляд бабушки немного изменился. Она как раз колебалась, стоит ли рассказывать об этом, но Джин Ми сама догадалась.

— Я узнала об этом лишь несколько лет назад. Он действительно расследует обстоятельства смерти Джин Ми. Что касается происшествия за границей, я ещё не говорила с ним, но судя по реакции Чэнь Цзюэ, они точно поехали туда не ради бизнеса.

Джин Ми вспомнила слова Чу Ин Цзе, и её пальцы похолодели:

— Он что-то обнаружил?

Она не знала, кто стоял за её смертью, но если за границей действительно была организована перестрелка, значит, у Се Чи были доказательства, угрожающие кому-то.

Се Чи и сам понимал, что его действия опасны, поэтому никогда не рассказывал об этом семье. Бабушка тоже не знала, какие улики у него были.

— Он никогда не рассказывал нам об этом. Чэнь Цзюэ тоже держит язык за зубами, ничего не вытянешь. Я давно беспокоилась, что он может навлечь на себя беду, поэтому настояла на его скорейшей женитьбе. Думала, что, когда у него появится семья, когда появится то, о чём стоит беспокоиться, он не станет лезть в опасные дела.

Джин Ми почувствовала внутреннее замешательство. Даже вы, близкие, не смогли его остановить… Что уж говорить о Мэн Цань Жань.

— И всё равно случилось то, чего я больше всего боялась, — сказала бабушка с печалью. Она взяла Джин Ми за руку, посмотрела на неё и добавила: — Я вижу, что вы с сяо Чи в последнее время стали ближе. Теперь, когда ты знаешь правду, пожалуйста, уговори его.

Губы Джин Ми дрогнули, и она в ответ сжала бабушкину руку:

— Хорошо. Я тоже не хочу, чтобы он подвергал себя опасности.

Хотя ей и хотелось узнать правду о прошлом, но в конце концов это было её личное дело. Она уже втянула в это Чжао И Нань и не хотела втягивать ещё и Се Чи. Тем более, если всё это может стоить ему жизни.

После ужина Джин Ми снова поднялась наверх навестить Се Чи. Сейчас за его питанием следили особенно тщательно: каждое блюдо готовилось отдельно и приносилось в комнату по расписанию. Когда она зашла, медсестра как раз уносила поднос.

Джин Ми заметила, что Се Чи съел не всё. То ли у него не было аппетита, то ли больничная еда ему не нравилась, но почти половина так и осталась нетронутой.

Судя по виду этих блюд, они и правда не вызывали аппетита.

— Ты съел так мало? Разве ты не голоден? — она подошла к кровати, где он полулежал, опираясь на подушки. Капельницу уже сняли, и он выглядел бодрее, чем днём, хотя лицо всё ещё было бледным.

Се Чи повернул голову к ней и вместо ответа задал свой вопрос:

— А ты что ела?

Джин Ми села на стул и чуть приподняла бровь:

— О, я-то поела на славу. Тебе, наверное, не стоит слушать, а то расстроишься.

Се Чи промолчал.

Он сжал губы, словно не понимая.

— Разве актрисы не должны следить за питанием? Ты же сейчас снимаешься. Разве можно есть так много и не бояться поправиться?

— Не боюсь, — ответила она с самодовольным видом, от которого так и чесались руки. — Я вообще, кажется, не склонна к полноте. К тому же, вечером я обязательно тренируюсь.

Се Чи отвернулся, будто решил, что лучше не видеть её довольное лицо.

Джин Ми рассмеялась. Ей нравилось, что сейчас он выглядел живее, чем обычно, когда был холоден и сдержан.

— Если тебе так хочется поесть, быстрее выздоравливай.

— Моё ранение несерьёзное. Это вы все преувеличиваете.

— Ты получил пулевое ранение, и это «несерьёзно»? Ты что, совсем не дорожишь своей жизнью?

Се Чи чуть повернул голову, словно пытаясь уловить что-то в её лице:

— Это был несчастный случай. Или тебе кто-то что-то сказал?

Джин Ми хотела было отговорить его от дальнейшего расследования, но, увидев его бледное лицо, передумала:

— Поговорим завтра. Сегодня тебе лучше отдохнуть.

— Я уже целый день только и делаю, что отдыхаю, — в голосе Се Чи прозвучали нотки раздражения и даже лёгкой жалобы.

— Ничего не поделаешь, твоему организму сейчас нужен покой, — Джин Ми вдруг вспомнила мальчика, которого встретила на круизном лайнере. Если представить, как он повзрослел, его черты могли бы совпасть с чертами Се Чи.

Се Чи заметил, что она пристально смотрит на него, и её взгляд был наполнен чем-то, чего он не мог понять. Он инстинктивно отодвинулся:

— Почему ты так на меня смотришь?

Тот раз, когда она потрогала его пресс, до сих пор был свеж в памяти. Неудивительно, что теперь он был настороже.

Джин Ми усмехнулась и пренебрежительно махнула рукой:

— Что я могу сделать? Даже если бы я хотела, ты сейчас не в состоянии.

Се Чи: «…»

:)

— Кхм-кхм, — в дверях появилась экономка и нарочито кашлянула, чтобы привлечь их внимание. — Госпожа Мэн, вам подготовить ту же комнату, что и в прошлый раз?

Джин Ми спокойно обернулась, ничуть не смутившись:

— Нет, сегодня я останусь здесь. Ему нравится спать со мной.

Экономка: «…»

Отношения молодого господина Се Чи и госпожи Мэн развивались стремительно.

Она бросила взгляд на Се Чи, ожидая возражений, но, не дождавшись, кивнула:

— Хорошо. Мы перенесём ваши вещи сюда. Но…

— Но что? — с любопытством спросила Джин Ми.

Экономка прикрыла рот рукой и снова кашлянула:

— Но молодой господин ещё восстанавливается. Ему нельзя перенапрягаться.

Джин Ми: «…»

Она улыбнулась и ответила:

— Не волнуйтесь. Господин Се предпочитает просто спать.

Экономка замерла, затем снова посмотрела на Се Чи, и в её взгляде появилось что-то новое.

Се Чи промолчал.

Экономка вежливо поклонилась и ушла. Джин Ми подвинула подушку Се Чи, освобождая место для себя.

Кровать была достаточно широкой, но не такой большой, как та, что Се Чи заказал для неё индивидуально. Вспомнив об этом, Джин Ми с тоской подумала о своей новой кровати.

— Деньги, что ты заплатил за срочную доставку, потрачены впустую. Кровать доставили уже после моего отъезда на съёмки, и я спала на ней всего один раз.

Се Чи, видя, как она расстроена, предложил:

— Если хочешь, можешь попросить, чтобы тебе её сюда доставили и собрали.

— Нет, не стоит.

Пока они разговаривали, прислуга принесла для Джин Ми сменную одежду и туалетные принадлежности. Вслед за ними появилась бабушка Се Чи.

Если при экономке Джин Ми чувствовала себя спокойно, то теперь ей стало неловко:

— Бабушка, вы что-то хотели?

Старушка улыбнулась, глядя на них:

— Ничего особенного. Просто услышала, что Цань Жань сегодня останется тут ночевать, вот и пришла взглянуть.

Джин Ми засмеялась и нервно поправила волосы:

— Если вам кажется, что это неуместно, я могу переночевать в той же комнате, что и в прошлый раз.

— Вовсе нет. Я рада, что с ним кто-то есть, — улыбка бабушки стала ещё загадочнее. — Только вот у сяо Чи раны ещё не зажили, будь поаккуратнее.

— Конечно, конечно! Я очень спокойно сплю!

Се Чи поднял на неё взгляд. Какое там «спокойно»? Несколько раз она во сне переворачивалась прямо на него.

Но при бабушке он не стал её подставлять. Старушка ещё немного поболтала и ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Кхм, я тогда пойду в душ, — сказала Джин Ми, схватив принесённые вещи и быстро скрылась в ванной.

Хотя они уже не впервые делили постель, Се Чи, слыша звук воды, почувствовал, как его сердце начало биться чаще.

Он неосознанно прижал руку к груди, ощущая, как пульс бешено стучит под ладонью.

Хоть он и не хотел это признавать, но всё это происходило из-за Мэн Цань Жань.

Точно так же, как и в тот момент, когда пуля вошла в его тело, последним человеком, о ком он подумал перед тем, как потерять сознание, была она.