Безупречный кабинет был обставлен в лучшем виде, напоминая фойе пятизвездочного отеля.

Посередине комнаты сидел мужчина.

Его звали Канзаки Тору.

Он был одет в эксцентричное сочетание костюма и белого халата, но на удивление выглядел презентабельно, вероятно, благодаря своей привлекательной внешности. В частности, выделялись его волосы до плеч цвета льна.

Однако больше всего выделялся не костюм и не его безучастная поза; его глаза больше не сверкали. Но это не было результатом отчаяния или смирения. Это были глаза разочарованного человека, познавшего истину этого мира.

И всё же, высокий мужчина с величественной аурой громко выл посреди комнаты в неказистой обстановке.

– ОООоооОООО, ДЖУНОоооОООооо…

Перед ним парили несколько голографических окон. Они все показывали девушку с рыжевато-каштановыми волосами.

Фотографии варьировались по времени, от нескольких месяцев от роду до подросткового возраста. На всех них были две одинаковых вещи. Одна – независимо от возраста, она была одета в белый халат. Другая – со временем её взгляд становился холоднее, пока с какого-то момента она даже перестала смотреть в камеру.

В дверь постучали.

Мужчина убрал все окна в момент, когда его секретарь открыла дверь.

Юная секретарь, одетая в неприлично короткую узкую юбку, вздохнула, закрывая за собой дверь.

Он выпрямился, свежо улыбаясь, будто ничего не случилось.

– В чём дело? Хотя, признаюсь, сегодня ты выглядишь великолепно, Эльзе! Особенна эта узкая юбка, сидит как влитая! Обычно ты не наряжаешься, сегодня какой-то особенный день?

Секретарь Эльзе сердито уставилась на своего начальника, её щёки дёргались, брови нахмурились.

– Что за мерзавец сказал мне вчера, что это приказ директора, и заставил меня одеть это взамен на вознаграждение? Конечно же вы не забыли о вещах, которые можно приравнять к домогательствам, не так ли?

Канзаки на секунду застыл, а затем улыбнулся сильнее, что показалось ей ещё более отвратительным.

– А, да-да! Кончено же я помню!

– Обычно так говорят те, кто что-то забыли. В любом случае, я могу закрыть глаза на многие вещи, если мне за это платят, но это уже перебор, директор. Именно из-за эгоцентричности ваша дочь и убежала из дома, знаете ли.

– О-она не убежала... Лишь ушла ненадолго, хаха...

Выражение его лица застыло, а брови странно задергались.

Эльзе заслуженно фыркнула на него и отточенным движением взялась за систему проекций офиса. После чего всплыло множество голографических окон.

– Помимо этого, у меня есть срочный отчёт. В каком-то смысле, это также касается вашей дочери.

Поскольку в обоих были имплантированы нейронные связи, они могли делится виртуальными окнами друг с другом, но использовать голограммы было удобнее для обмена информацией. В особенности для ключевых персон, занимающих главные должности, как Канзаки, из соображения безопасности организация старалась исключить прямые подключения.

– Недавно мы получили запрос из Штаба, запрашивающий доставку совершенной версии Аркадии в течение двух недель.

Услышав это, Канзаки скривился, будто проглотил что-то горькое, и схватился за голову.

– Это плохо, очень плохо... Почему именно сейчас. Мы до сих пор не восстановили замороженные данные в лаборатории Сайга. ...Каков текущий прогресс проекта?

– Включая данные из Сайги, будет 98,8 процентов. Без них – 32,4.

– Сколько времени потребуется для восстановления данных с нуля?

– По приблизительным расчётам, минимум два года.

– ...Хаха.

Его сухой смех эхом отдавался в офисе.

– ...Учитывая успешное восстановление данных из лаборатории, оставшиеся 1,2 процента должны быть выполнены за 13 дней.

– ...То есть мы успеем, если сможем их восстановить, да.

Сменив свой тон, Канзаки посмотрел в лицо Эльзе.

– Найди взвод с низкими показателями человеческих убийств и большим количеством уничтоженных дронов и отправь их на восстановление. Таким образом мы сможем уменьшить опоздание по проекту улучшения Аркадии.

– Н-но это приведёт к существенному падению обороноспособности армии Эльмеи. А именно, сомневаюсь, что оставшиеся войска смогут сдерживать Смертельную Лазурь. В таком случае, проект могут ждать негативные последствия.

– ...А, понятно. Получается, что взвод с наименьшими убийствами находится под командованием Ичиносе. Тот мальчик всегда делает всё спустя рукава.

– Канзаки тяжело вздохнул, но сразу же его рот превратился в зловещую улыбку.

– В таком случае, мы отправим ОБЕ стороны в эту заварушку. Тогда им непременно получится пробиться через защиту лаборатории Сайга.

– Чего!? Да вы понимаете, что говорите! Если мы это сделаем, весь фронт потребует перемен. Вы, полагаю, не понимаете, какой получится хаос!?

– Не переживай, только мне же отчитываться об этом верхушке.

– Я не об этом–

– Я полностью тебе доверяю, Эльзе. Поэтому я доверяю перераспределение и релокацию войск тебе. Если справишься, премия за этот год будет увеличена в пять раз.

– Пять ра–

Необычный голос послышался из её губ.

– Однако, если миссия по восстановлению провалится, нарушение нашего договора будет последним, о чём мы будем переживать.

– Как всегда, вы оставляете всю проблемную работу вашим подчинённым. Если быть точной, мне.

– Это и делает твою работу стоящей, не так ли?

Эльзе крепко сжала кулаки, но стояла как вкопанная.

Её глаза были широко открыты, пока она усердно размышляла, пытаясь взвесить все риски.

Её ответ показался в форме голографического окна перед Канзаки.

Это был договор, в котором задокументированы слова Канзаки.

– Пятерная премия. Жду не дождусь.

– Ожидаю хороших новостей.

Канзаки поставил электронную подпись на документе, после чего Эльзе развернулась и ушла.

Оставшись в офисе один, Канзаки развернул стул в противоположную сторону.

На стене располагалось огромное стеклянное окно.

– Осталось совсем немного времени до завершения рая.

За ним находился мрачный сад с завядшими цветами.

Тору Канзаки. Директор.

Эльзе Айнхарт. Секретарь.