Оживленная тренировка Лань-Хонсе начиналась с восходом солнца и с первой минуты сопровождалась соревновательным духом во всем. Ещё на стадии разогрева Шень Ксянь, глава семьи, старался приучить своих адептов стремиться к лучшему и не уступать ни в чем стоящим рядом, в результате чего для юных мальчишек, горящих достижениями, все переходило в игру, и сами же они себя зажигали запалом лидерства и желанием победы. Будь то соревнование «кто из адептов быстрее справится с завтраком» или же «кто на пробежке протянет дольше всех». Хоть большинство учеников к концу дня и валились с ног, однако знали, что к вечеру они стали чуть лучше, чем были с утра.

Примерно на середине дня начинался этап дуэлей и других видов боев, что ученики и обожали, и ненавидели всем сердцем. Любили они его потому, что ничто так не подтверждает развитие навыка, как победа более сильного противника, однако у поражения в этом месте были свои последствия.

Шень Хонг падает на землю, одной дрожащей рукой все еще держась за затупленный учебный меч, а другой тщетно пытался подняться. Разгоряченное боем лицо перепачкалось в земле и пыли, что он выкашливал, не спеша признавать свое поражение, пусть даже оно было очевидным.

В Лань-Хонсе было два способа завершить бой. Если противник не может встать или находится без сознания — бой считается завершенным. Правило первой крови — быстрый способ завершить бой, к нему прибегают большинство учеников, не желающих доводить соперника до бессилия и желающих скорее почувствовать сладкий вкус победы. Возможности сдаться добровольно и признать свое поражение не было. В случае, если соперник начинал подобные речи, принималось решение завершать бой одним из вышеперечисленных способов. За любое поражение победивший придумывал наказание, каждый в меру своей жестокости. Единственным существовавшим правилом касательно этого наказания было оставить противника в живых и готовым к дальнейшим битвам.

Тяжелая нога ударила по позвоночнику, окончательно прижимая мальчишку к земле, выбивая из него болезненный стон. В голове помутнело, а картинка затерлась, сливаясь в единую полосу огненно-красных ботинок выстроившихся в круг адептов.

— Уже сдался, щеночек? Пора заканчивать с тобой, — ученик потянулся к мечу, занося лезвие, чтобы оставить метку о поражении, однако лишь только холодный металл приблизился к перепачканному лицу, юный Хонг развернулся на одной руке, тупой рукоятью выбивая оружие из рук противника, и сам отбросил свой меч. Во мгновение сгруппировавшись, он одним ударом выставленной ноги кладет на лопатки противника, успев победоносно улыбнуться прежде, чем ногтями провести поперек шокированного лица соперника. На раскрасневшейся коже выступил ряд алых капель, что свидетельствовало о поражении.

— Разберитесь с ним сами, я кушать хочу. Ах да, ты не против, если я возьму и твою порцию? Конечно, ты не против, — Шень Хонг расплылся в довольной, но уставшей улыбке, и поднялся на дрожащих ногах, проходя мимо едва ли прибывшего ученика Лан-Лу.

— И тебе привет, Лань Чанши… — парень застопорился, поначалу подумав, что ему привиделось, однако после поднял взгляд с синей одежды на холодное, невозмутимое лицо воина, что лишь полгода как получил свой меч.

— Ах да, — Шень Ксянь, наблюдавший за боем не менее пристально, чем остальные, решил поприветствовать новоприбывшего адепта.

— В своем письме господину Тянь Ай я предложил провести обмен адептами для улучшения их навыков. В ответном письме глава Лан-Лу согласился на равных условиях принять такую практику и внимательно следить за результатами. Диэр-Тиньти Сеньшин будет так любезен оказать почет нашему гостю и поселить его наряду с собой? — Шень Хонг, до этого едва ли ковыляющий и еле стоящий на ногах, выпрямился словно струна, понимая, что Чанши пристально, не сводя глаз, наблюдал за его боем.

— Дий-Тиньти Сеньшин, от имени семьи Лань-Лу я благодарен за предоставленную возможность обучаться в Лань-Хонсе на протяжении года, — Лань Чанши покорно сложил руки и поклонился главе Ксянь, после принимая невозмутимо прямую стойку.

— Года? — повысил голос Шень Хонг, перебивая речь, переполненную официозом. — Год… в моей комнате?! — мальчишка рефлекторно потянулся к мечу, однако вспомнил, что самодовольно отбросил его на поле битвы.

— Я намереваюсь вести отчёт об обучении лучшего ученика Лан-Лу. Господин Тянь Ай хвалебно отзывается о твоих навыках выносливости и о прилежности обучения. Посмотрим, соответствует ли твой уровень стандартам Лань-Хонсе. Хотя бы вполовину, — Шень Ксянь самодовольно улыбнулся, распахнув веер.

— Я… я хотел отобедать, а не устраивать этого зануду в свое жилище! — никак не мог угомониться Шень Хонг, вставая в боевую позицию перед невозмутимым Чанши.

— Твое обучение начнется на рассвете следующего дня. Предупреждаю, что за опоздание следует наказание. И смени эти нищенские одежды на форму Лань-Хонсе, — Шень Ксянь сложил веер, одним ударом о голову сына разбивая его в щепки, когда терпение на загоревшегося ребяческой злостью мальчишку кончилось.

***

— Наш договор непоколебим и заключается он в том, что в обмен на безопасность города и его защиту от Инь Мо Шень Гуанцзинь предоставляет демону средства для проживания, — с напускной ворчливостью говорил Хао Фасинь. — Я ведь прав?

— Несомненно, однако, дав демону кров вдалеке от города, Вы позволите простому люду прожить еще один день в спокойствии под покровительством их солнца, — с таким же напускным уважением отвечал Инь Мо.

Впрочем, в одном он был прав, ведь после инцидента на площади местные жители настолько испугались гнева их обожаемого божества, что вставали в очередь, чтобы задобрить Хао Фасиня и оставить подношения, часть которых с опытом воровства прятал в рукава серебряный демон.

— Территория Лань-Хонсе охраняется даже в дневное время суток.

— Также надежно, как храм перед угрозой Инь Мо? — Хао Фасинь недовольно цыкнул, ведь готов был поклясться, что адепты Лань-Хонсе полностью оцепили святилище в день, когда демон беззаботно ступил на его порог.

— Единственная лазейка заключается в том, что учеников настолько много, что господин Шень Ксянь не помнит всех, а потому пропускают по форме и наличию фамильной заколки.

Единственная причина, по которой Хао Фасинь мог спокойно беседовать с Инь Мо средь бела дня, так это потому как вместо уже рваного фиолетового наряда демон был одет в огненно-красную форму Лань-Хонсе, легкую и практичную, однако не лишенную статуса, коим наделялся каждый ученик, что давал клятву верности императору. Тяжелые наручи, на которых вручную были выгравированы дикие звери, разрывающие беспокойного духа, ясно блестели на солнце вместе с расшитыми золотыми языками пламени подолами одежд. Хвост демона, что обычно стелился смоляными прядями, теперь был бережно собран в пучок, хоть некоторые непослушные передние пряди спадали на глаза.

— Немного маловато… — пожаловался Инь Мо, демонстрируя, как ткань натягивается на бедрах.

— Я тебе жизнь спасаю всего лишь. Можешь не благодарить, — отводит взгляд Хао Фасинь, а после, задумавшись, продолжает, — лучше тебе не попадаться на глаза господину Шень Ксяню. Вы с господином Хей Тинем, главой Лань-Лу, во многом похожи, а он его на дух не переносит.

Инь Мо отчего-то громко рассмеялся, а после состроил хитрую лисью мордочку.

— Господин Шень Гуанцзинь ведь осведомлен, что демоны могут принимать любой облик. Могу украсть и смазливое личико учителя школы горных вод.

— У господина Хей Тиня не смазливое лицо! — возмущенно отрицал Фасинь, вместо ответа получая лишь звонкий смех демона.

Школа Лань-Хонсе была второй по размеру территорией после дворца императора, чем неизменно гордился Шень Ксянь. В самом сердце огороженной территории Лань-Хонсе находилось огромное тренировочное поле, где по легенде стоял сам основатель. Там он диктовал неписаные правила боя для будущих адептов, гласящие, что в погоне за совершенствованием духа те не должны забывать про укрепление тела. Во множестве маленьких домиков, подобных пчелиному улью, располагались покои учеников. Несмотря на обеспеченность школы и большие территории, молодые адепты ютились в комнатках по двое-трое, а сами здания имели вид причудливых пристроек, отчего можно предположить, что школа не всегда была такой роскошной. Дом Хао Фасиня был частью школы: двухэтажным домом с алыми крышами и окнами, что выглядывали на цветущее персиковое дерево. Тот стоял подле дома главы Шень Ксяо, что величественно отбрасывал свою тень на тренировочное поле.

— Господин Шень Тайянь! — адепты, охраняющие вход на территорию школы, склонили головы и лишь после заметили его спутника, что мечтательно отводил взгляд, следуя инструкциям молодого бога. — Позвольте спросить, кто Вас сопровождает?

— По дороге домой нашел загулявшегося адепта. Говорит, что отбывал на ночную охоту со старшими, — молодые ученики вновь окинули своего собрата взглядом с ног до головы. Ничто не выдавало в молодом адепте Лань-Хонсе коварного демона под личиной боевого юноши, кроме…

— Твоя… серьга, — оба ученика одновременно указали на ухо адепта и отступили на шаг, ужаснувшись. Даже Хао Фасинь вздрогнул, будто указывали не на ученика, осознав, что это его ошибка.

Демон расплылся в довольной улыбке, обращая взгляд серебряных глаз на одного из адептов, что схватился за свой меч, но не чтобы напасть, а будто пытаясь защититься от холодного металла его радужки.

— Ах, серьга? — демон задумался, но через мгновение засиял искренним счастьем. — Я потерял ее с шицзунем, — оба ученика, а после и сам Фасинь издали испуганный звук, а после вновь начали переглядываться, словно в этих взглядах заключались тайные послания.

— Мы вынуждены доложить господину Шень Ксяо, — замешкались ученики, один из которых беспокойно держался за ворот ткани.

— Не думаю, что в этом есть необходимость. По крайней мере во время тренировок. Едва начнет заходить солнце, этому ученику назначат соответствующее наказание за побег, — мягко отвечал Фасинь, взглядом намекая Инь Мо проходить на территорию Лань-Хонсе. — Ах да, — остановился на полпути молодой бог, разворачиваясь к адептам, — вы порядком задержали меня. Если будете говорить лишнее, могу ненароком и сам доложить Шень Ксяо…

Демон и бог прошли на территорию школы, осторожно ступая по вымощенной камнями тропинке. Им предстояло пройти через всю тропу, ведущую к дому главы Лань-Хонсе. Судя по опустевшему тренировочному полю, бои один на один только завершились и большинство учеников убежали в обеденный зал, что снижало шансы попасться на глаза кому-либо.

— Я поклялся драться с тобой до того, как одержу победу, а не делить один кров! — прозвучал возмущенный, однако звонкий знакомый голос молодого Шень Хонга. Он шел не один, а хвостом старался поспевать за учеником в небесно-голубых одеждах, что уверенным шагом возвращался к главной тропе.

— Можешь не волноваться за свою безопасность. Старший позаботится о тебе.

О, Фасинь был наслышан об адепте, что до наступления осени очищал от духов северную часть города. И хотя тот даже не брался за просьбы жителей столицы и соседних городов, он в одиночку справлялся с любым демоном по поручению учителя. Помимо его подвигов, ни один слух об этом воине не проходил мимо его ушей, ведь вместе с его именем звучало и имя молодого бога.

Хао Фасинь хватает ноющего о непринятии его шутки Инь Мо за металл на запястьях и, резко потянув на себя, ведет к ближайшему домику, буквально заталкивая растерявшегося демона в полуоткрытую дверь.

— Поблагодаришь потом, — шипит он и возвращается к тропинке, спрятав руки в рукавах, а волнение за нежной улыбкой. Молодой бог и два адепта неизбежно встретились, возможно, потому, что Шень Хонг радостно подбежал, лишь только завидел юношу на горизонте. Воин же приблизился позже, спокойно поклонившись Хао Фасиню в знак приветствия.

— Какая неожиданная встреча, — молодой бог сделал легкий поклон, ожидая, что оба ученика просто пройдут мимо, продолжив свой путь, однако молодой Шень Хонг отличался своей общительностью.

— Зачем тебе оружейная? — поинтересовался он, заглядывая за спину Шень Гуанцзиню, что ногой аккуратно поправил норовившие открыться двери.

— Какие дороги привели Вас в Лань-Хонсе, даочжан? — он резко перевел тему, обращая взгляд голубых глаз на молодого воина. Лань Чанши открыл было рот, однако и слога не смог вымолвить, несмотря на неизменно серьезный вид.

— Отец решил провести обмен адептами между Лань-Хонсе и Лань-Лу для «улучшения навыков учеников двух школ», — передразнил его манеру речи мальчишка, тут же беспокойно оглядываясь по сторонам. — И поселил его в мою комнату! Среди всех комнат Лань-Хонсе!

— Ох, — растерялся на мгновение Фасинь и даже расстроенно вздохнул. Встречи с молодым заклинателем, что решил назвать меч в его честь, было не избежать. Он собрался с духом, возвращая нежную улыбку. — Полагаю, дорога не была слишком утомительной? — молодой воин лишь качнул головой, сжимая в одной руке алые одежды, другой же ухватился за эфес золотого клинка, несколько раз прокрутив пальцами по ребристой поверхности. Неловкость их молчания подхватил и буйный мальчишка, словно ожидающий грома с небес, и переводил взгляд с идеального представителя ученика горных вод на золотого бога, губы которого уже подрагивали от надоедливой улыбки. — Наверное… вам нужно идти, — совсем ненавязчиво подталкивал молодых заклинателей Хао Фасинь, скромно прикрывая глаза и нежась под лучами солнца. Вот только юноши не успели ответить и остолбенели от грохота за спиной их бога, услышав, как тяжело он вздыхает.

— Это демон! Или дух! — имея хорошее воображение, предположил Шень Хонг.

Прошмыгнув под рукой Хао Фасиня, он резко раздвинул дверные ставни, выставив перед собой деревянный меч.

— Ты собираешься убить его занозами? — предположил Лань Чанши, следуя за младшим Шенем. Он повернулся к золотому богу, и на мгновение его губы приоткрылись, но, не произнеся и слова, юноша отвернулся, нахмурив брови.

— Никакой демон не мог оказаться за моей спиной. Должно быть… крепления ослабли? — нежный голос оставался спокойным, в отличие от глаз, что бегали по оружейной в поисках демона. Сбежал. Эта мысль напугала бога ещё больше. Если его Инь Мо сейчас гуляет по Лань-Хонсе, то через пару минут он будет уже мёртв.

— Пойдем, — Лань Чанши схватил Шень Хонга за руку, потянув мальчишку на улицу. Буквально вынудив его поклониться, он поспешно направился подальше от наблюдающего за ними бога.

— Инь Мо!

— Я здесь, — демон оказался за его спиной, потирая тыльной стороной ладони свой глаз. Он выглядел обычно, если не считать новоприобретенные клинки, что под взглядом Фасиня демон запрятал в рукава. — Вот это компания в лице главного камня Лань-Лу.

— Ты его знаешь?

— А разве кто-то не слышал историю о золотом клинке Фасинь? — бог солнца не захотел продолжать разговор, лишь стыдливо отвернулся, стараясь выкинуть образ сидящего на коленях воина в синем.

— Догоняй, — Фасинь вздрогнул, услышав звонкий смех бегущего от него Инь Мо. Он, побежав следом, раздражённо бубнил про его безопасность, которой демон так легко пренебрегает.

Примечания к главе:

绛帐 - красный занавес, место учителя за этим занавесом.

天爱 - Тянь Ай, Небесная любовь (влюбленность), любимец богов, титул Хей Тиня, главы Лань-Лу. Люди прозвали его так, считая, что боги прислушиваются к его молитвам.

Дий-Тиньти, Диэр-тиньти (Хонсе) - (天体 небесное (божественное) тело) Первое и второе светило Лань-Хонсе. Титул выдается не по возрасту, а по количеству заслуг перед семьей.