— Неужели нельзя полететь на мече?

Хао Фасинь стоял у подножья горы Шан-Хуаньинь. В дни, когда он глялел на нее с вершины храма, даже тогда она казалась устрашающим пиком, словно лезвие древней алебарды покоилось в земле. Затянутая облаками, островерхая гора была покинута людьми и демонами, и лишь одиннадцать адептов и их учитель были способны не только взойти на гору, но и прожить там долгие годы. И даже когда Хао Фасинь наблюдал за замершей во времени горой Шан-Хуаньинь, она оставалась вдалеке, как загадочная чернильная иллюстрация в древних свитках. Он не представлял ее тропу под собственными ногами.

Хао Фасинь был убежден в сосбтвенной силе, но еще больше - в своем бессилии. Как всякий образованный человек он понимал свои пределы, и знал, что за гранью его возможностей кроется намного большее. Молодой Шень Гуанцзинь, впрочем, был уверен, что для бога покорение пика Шан Хуаньинь не составит труда.

— Опасно. — только и ответил Лань Чанши. — Ветер в горах непредсказуем.

— Как насчет техники сокращения пространства? Не пробовали выкупить у школы Хуанггуй талисманы? — продолжал Хао Фасинь, но Лань Чанши только мотал головой, — Договориться со школой Шу Ше о снадобье, что придает силы? Или заключить контракт с Лю Оу, чтобы те обучили покорять горный ветер?

— Они не подействуют здесь. Взойти на гору должен каждый ученик. Учитель создал это правило.

— Раз плюнуть! Я поднимусь на эту гору, вернусь, и покорю вершину Шан-Хуаньинь еще раз! Лань-Чанши, устроим соревнование? Кто последний на вершину, того окатят ледяной водой! — Шень Хонг встрял между ними двумя и закричал обоим на уши с такой силой, что оба юноши синхронно накрыли голову ладонью, — Чего замерли? Лань-гэгэ, неужто струсил?

— Господин Шень Гуанцзинь, ваши ценные вещи не понадобятся. Все необходимое уже есть. Шицзунь позаботился об этом.

Лицо Хао Фасиня вдруг побледнело. Сундук, расшитый драгоценными камнями, золотыми нитями и жемчугом, все то, что он подготовил для своего комфортного пребывания в Лань-Лу, все вернется в школу?

Хао Фасинь, однако, сохранил лицо, вдохнул глубоко, до самого дна легких, и выдохнул медленно, прежде чем ступить первый шаг по тропе, ведущей на вершину.

Шень Хонг давно побежал далеко впереди всех, еще с той минуты, когда объявил о соревновании. Поначалу дорога была четко очерчена - серая зимняя трава отчетливо отделялась от голой протоптанной холодной земли, и не составляло труда просто следовать ей. Многие люди начинали ступать этой дорогой, желая стать адептами Лань-Лу, но можно было отследить момент, когда многие из них возвращались назад.

— Господин Шень Гуанцзинь, не отходите далеко. Тут опасно, — Лань Чанши произнес это без тени гордыни, однако в ответ получил потемневший взгляд Хао Фасиня. Он повернул к нему голову и тут же отвернулся, его прежняя вежливая улыбка сошла с лица.

— Едва этот бог ступил за пределы храма, в его силе тут же сомневаются даже преданные верующие. То, чего этот бог и боялся. Разве я похож на безоружную деву, что станет бежать в поисках опасности и убегать, встретив ее?

Лань Чанши ничего не ответил, только замолк - что ни о чем не свидетельствовало.

В его руках золотой россыпью материализовался Цзинсянь, и он обнажил его лезвие перед адептом.

— Я наслышан об устройстве горы Шан Хуаньинь. Господин Шень Ксянь, поднимался на вершину не единожды. На этой высоте местность кишит демонами, что появились после исчезновения господина Хей Лишу.

В ответ на это адепт горных вод озадаченно свел брови.

— Шень Гуанцзинь, ваша безопасность важнее всего.

— Вы сомневаетесь, — голубые глаза Хао Фасиня врезались во взгляд Лань-Чанши, — что этот бог может постоять за себя должным образом?

Лань Чанши отрицательно помотал головой.

Сложно не почувствовать изменение атмосферы по мере того, как они шли. Ступив на эту тропу, она казалась Хао Фасиню продолжением города. Тут была точка, где большинство путников разворачивалось, опасаясь за свои жизни. На неподготовленного человека демоническое присутствие нагоняет тревогу, панику и даже приступы агонии от одной только мысли о том, что демон где-то рядом.

Даже если их чувствительности не хватит на то, чтобы различить очертания духов, люди достаточно эмпатичны, чтобы кожей впитать их эмоции. Страх. Гнев. Ненависть. Желание убивать. Нередки случаи, когда в присутствии демонов напарники начинали нападать друг на друга.

Духи стали прорывать землю один за другим, проявлять себя, издавая самые неприятные звуки, подобные неумелой, небрежной игре на гуцине. Клацанье, щелканье, чавканье и неразборчивый шепот - все сопровождало гнетущую темную энергию, что окружила их. Для опытного адепта, эти существа были подобны пещерным сверчкам — каким бы отвратительным не было их присутствие, они не несли угрозы их ци.

Меч Цзинсянь, что Хао Фасинь сжимал в руках, остался нерушим. Он просто не смог ничего предпринять прежде, чем чжаньмадао Лань Чанши рассек всех приближаюшихся духов одним ударом, не успели они ни на шаг приблизиться к молодому богу. Хао Фасинь успел увидеть только свет лезвия, подобного тонкой линии рассекающей горизонт на рассвете. Лань Чанши со звуком удара метала о метал скрыл меч Фасинь в его ножнах и оглянулся на бога, стоящего позади него. Если бы он мог распоряжаться, он бы никогда в жизни не позволил Хао Фасиню и ногой ступить на тропу горы Шан-Хуаньинь. К счастью, на земле нет места более безопасного и спокойного, чем школа Лань-Лу. Там ему не будет угрожать опасность.

— Духов всегда так много в этих местах? — Хао Фасинь раздавил червеподобный сгусток энергии под его ногами и его лицо искривилось в отвращении.

— Обычно они не показываются, — отвечал Лань Чанши, но оружие не убрал. — Только напоминают о своем присутствии или пытаются запугать.

Остатки энергии духов теперь лежали грязью под их ногами, как замаранный тушью снег. Эпоха жемчуга принесла невиданное счастье и изобилие в страну, ознаменовав и рождение Хао Фасиня. Но могла ли она настать, когда все это время гора Шан Хуаньинь кишила демонами?

В голове Лань Чанши проснулось осознание, о том же в тот момент подумал Хао Фасинь.

— У Шень Хонга нет меча.

Оба рванули вперед, вверх по извилистой тропе, что становилась все более крутой и каменистой с каждым шагом. Они оглядывались по сторонам, держа оружие напоготове. Чувство демонического присутствия рассыпалось в пыль, едва они заметили знакомую лохматую фигуру молодого адепта. Он давно обогнал их, но теперь адепт передвигался, едва волоча ноги по земле. Лань Чанши окликнул его, и Шень Хонг тотчас обернулся, состроив гримасу, а после рассмеялся с обеспокоенных лиц попутчиков.

— Ты не ранен? Я говорил, тут могут быть демоны. Не отходи далеко, они могут сбить с пути.

— Демоны? — расхохотался Шень Хонг, — я замахнулся кулаком на одного, что посильнее, и все остальные тут же бросились врассыпную. А тот растворился от страха, едва завидел огонь.

Лань Чанши с облегчением похлопал его по плечу и выдохнул. Он оглянулся на Хао Фасиня, и только убедившись в его безопасности продолжил идти. С каждой новой минутой гора ставала все менее милосердной к путникам. Каменистые породы крошились под их ногами, скользкие выступы приближали смерть, где крик о помощи утонет в ветрах. Деревья и травы склонялись к горе, как к священной, а горные реки перешептывались молитвами где-то вдали. Лань Чанши знал каждый камень тут, каждое дерево, знал, что будет, если свернет с тропы, наизусть запомнил каждую пещеру, что скрывается меж камней. Лань Чанши знал, как свистит ветер между деревьев, направляя его, и как бесшумно может подступить лавина. Деревья в горах росли вместе с ним, укрепляя свою кору, покрываясь новыми шрамами времени, и животные не осмеливались подступить к нему, или же больше не считали своей добычей. Вместе с адептом горных вод, им нечего бояться.

Дорога перед ними обрывалась, а после взивалась вверх острокаменной стеной. Шень Хонг охотно взялся взбираться по ней, руками хватаясь за выступы и марая одежды в земле, и даже ухватился ладонью за твердую почву, когда каменные породы, подобно осколку стекла, впились ему в руку, а нога соскользнула с единственной опоры. Адепт готов был повстречаться копчиком с землей, но Лань Чанши вовремя подхватил его, возвращая на ноги. Хао Фасинь остался на месте, даже усмехнулся неуклюжести адепта. Нет шанса, что он полезет также нелепо взбираться на этот выступ.

— В горах одному опасно, — говорил себе под нос Лань Чанши, а сам принялся развязывать веревки на своих рукавах. Это простая деталь, что делала форму Лань-Лу приближенной к одеждам простых людей, но не раз выручала учеников горной школы, но она предназначалась точно не для Шень Хонга. Младшего адепта он поднял, как перышко, и тот легко оказался наверху, в то время как Хао Фасинь все еще стоял неподвижно.

— Вот, — протянул он нить к молодому богу, — вы сможете ухватиться за нее, и я подниму вас.

Хао Фасинь недоверчиво посмотрел на веревку в его руках. Не желает ли он тем самым указать на слабость этого бога? Не воспользуется ли его секундным доверием, чтобы отомстить за все издевательства, что этот бог принес ему в Лань-Хонсе? Он прекрасно понял, как поступил с Лань-Чанши, когда тот дал слабину, и пожалел о своем выборе, едва увидел его непоколебимый дух.

— Этот бог справился бы и сам, но, — он хватает веревку и закрепляет ее на своем запястье, — я позволю тебе помочь мне.

— Почту за честь, — Лань Чанши с облегчением выдохнул.

Так они и взобрались: сначала поднялся адепт горных вод, а затем молодой бог, найдя опору в крепкой хватке Лань Чанши, взобрался по протянутой веревке. Он не терял уверенности, что на этом пути тот подведет его, но этого не произошло – адепт только сверлил взглядом каждый его шаг по тропе, готовый сорваться на помощь в любую минуту.

Адепт горных вод замедлялся в тот момент, когда Хао Фасинь стал отставать от него хоть на шаг. В эти моменты он вставал на месте и ждал, когда молодой бог опередит его. Таким образом, он укроет его от опасности со спины и выследит угрозу, что ждет впереди них. Он также наблюдал взглядом за Шень Хонгом и оглядывался по сторонам в поисках даже тени демона или духа.

— Лань-гэгэ, — обратился к нему Шень Хонг, — что за ученики в школе Лань-Лу? Такие же зануды, как и ты? Неужели следуют вашим правилам?

— Правила составлял шицзунь. — подчеркнул Лань Чанши, — Учителя нужно слушать беспрекословно. К тому же, никто и не хочет нарушать порядки Лань-Лу.

— Это как еще? Неужели Хей Тинь страшен в гневе?

— Учитель никогда не гневается на нас.

Если бы Шень Ксянь не был подобен вырвавшемуся из огня углю или бешеному псу, когда гневается, его бы и подавно никто не боялся. А без страха обучение в Лань-Хонсе не продвигалось бы долгое время. Шень Хонг посмеялся про себя — невозможно — думал он, чтобы кто-то по доброй воле слушал учителя.

— Наказание необходимо, — произнес Хао Фасинь, — чтобы ученик понял горечь поражения и осознал свою ошибку. Познавший унижение попытается больше никогда не чувствовать его вновь. Так говорит господин Шень Ксянь.

— Можно не припоминать его слова хотя бы тут? – в отрадном голосе младшего адепта прозвучали нотки раздражения, — Не для того я вырвался из этой тюрьмы.

— Лань-Хонсе никакая не тюрьма, — подметил Хао Фасинь тоном, после которого даже непослушный Шень Хонг замолк.

Выдержав долгую паузу, обдумывая каждое слово, Лань Чанши заговорил вновь.

— Если кто-то нарушает правила, учитель говорит переписывать их десяток раз и больше. Но чаще всего он просто беседует с ослушавшимся. И мы можем поговорить с учителем в любое время.

— Ску-у-ука смертная, — протянул Шень Хонг и ускорил шаг, теряя всякий интерес к немногословным заклинателям.

Для Хао Фасиня не было трудным сохранять молчание, особенно рядом с Лань Чанши. Хао Фасинь до сих пор был уверен, что Лань Чанши ищет способ отомстить ему. Возможно, даже во время подъема на гору, чтобы выставить это случайностью перед остальными. Люди часто строили козни в ответ на несбывшуюся молитву. Большинство из них вылавливал Иньинь, будь то проклятый предмет или испорченная еда в подношениях. Как его и учили, зачастую люди часто полнятся скверны и корысных намерений. Лань Чанши, при всей своей силе, что близилась к демону или божеству, оставался человеком.

Ни звука битвы, ни присутствия демона — ничего не говорило об опасности. Лань Чанши держал меч наготове, и все равно не смог предупредить этого. Черная макушка адепта, опережающего их, замерла. Слишком далеко, чтобы осознать, что произошло, но достаточно, чтобы заметить. Шень Хонг, утратив силу в ногах, покосился на бок, подобно подстреленной из засады лани.