— Молодой бог и тот адепт горной школы совсем потеряли стыд. И сколько же они желали скрывать свои чувства?

— Перестань.

— Или вот это — о тайном союзе Лань-Хонсе и Лань-Лу и запретной любви.

— Прекрати.

— Ох, а неизвестный автор даже решил написать повесть о связи золотого бога и простого воина. Бушующие чувства молодой пары стирают грань между Небесами и Поднебесной. А в девятой главе их ловят за…

Твердые подушки полетели в демона, и тот не успел увернуться, увлеченный разговором. Хао Фасинь обреченно накрывает лицо руками, чуть ли не хныча, и откидывается обратно на постель.

— Этот воин загубит мою жизнь. Шицзунь был разъярен последние несколько дней, и что еще страшнее — о произошедшем узнали в городе. Он желает объявить о помолвке раньше положенного, чтобы затмить слухи.

— Помолвке? — в замешательстве переспросил демон. — У золотого бога разве есть любимая дева?

— Видимо, есть, — совсем поникшим голосом отвечал Фасинь. — И едва солнце позолотит первые листья, учитель объявит об избраннице богов.

— Молодой бог молвит так, будто его хотят привселюдно казнить, — Инь Мо подмял под себя брошенную подушку и разлегся рядом с Хао Фасинем. Солнце уж близилось к своему зениту, а божество не смело показываться на людях, подпуская к себе лишь слугу, что изредка приносил угощения. Молодой бог был убежден: верующие отвернутся от него, едва он позволит себе оступиться на тропе к вознесению. Подобно тому, как солнце неизменно близится к своему закату, а плоды деревьев опадают на землю с наступлением холодов, вера в золотого бога померкнет, и он растворится, подобно сотням мелких божков, что утратили преданность своих последователей. О, нынче боги действительно смертны. В священных писаниях Хао Фасинь наблюдал, как обрываются упоминания о богах на пожелтевшем пергаменте, как затираются имена божеств под гнетом времен, как подобно звездам загораются имена молодых небожителей, тут же потухая.

Хао Фасинь позволил себе потерять лицо перед демоном: вцепился в рукава одежд, обращая на него взгляд, полный искреннего ужаса.

— Серебряный демон, я не желаю жениться. Надели меня тысячей проклятий, но этот бог не хочет связывать свою жизнь со смертной женщиной.

Инь Мо практически промурлыкал, довольно улыбаясь, и поднялся с подушек, перебрасывая руку, чтобы нависнуть над Хао Фасинем.

— Этот ничтожный демон знает один способ лишить тебя милости богов, — заворковал он, однако меж двумя юношами засверкало лезвие Цзинсяня.

***

— Знает ли этот бог, с кем его желают обвенчать? — Инь Мо осторожно осматривался при императорском дворе, куда ему удалось проскользнуть вместе со слугами, что несли подарки для невест. Он увязался за носильщиком в неприметных одеждах, что меркли на фоне роскошного наряда божества, отстраненно ступающего перед ними. Золотые заколки и ожерелья звенели

— Хотя из пяти земель было выбрано по невесте, господин Шень Ксянь настаивает на молодой заклинательнице из школы Хуэй Саньцзуу. Дочь двух школ, Хей Юмао.

Взгляд Инь Мо выдал в нем охвативший его ступор, но после демон скромно поднес рукав к губам, шепотом обращаясь к своему спутнику.

— Разве у обожаемого Тянь Ая есть родные дети? Я уж думал, что он предпочитает мужчин.

— Как смеешь ты! — воскликнул слуга, наступая демону на ногу, и сам того не заметив он оступился, сбивая идущий строй. Украшения и дорогие ткани, расшитые драгоценными камнями, посыпались на землю под возгласы слуг. Шень Гуанцзинь остановился и медленно развернул голову, обращая спокойный взгляд прямо на демона.

— Какая… неудача, — тихо промолвил он и продолжил шаг, оставляя за спиной толпу. Инь Мо быстро спохватился, подбирая первые попавшиеся украшения, чтобы поспешить за небожителем.

Залитая светом комната благоволила проведению молчаливых чайных церемоний в нежных лучах солнца. Стены украшены свитками искусных мастеров кисти и пера. Нежные росчерки отводят гостя в прохладную лесную чащу, где в конце тропы у подножья холма можно встретить одинокий, заброшенный алтарь. На пальцы бога опускается мягкий свет, хотя взгляд устремлен в отрешенный от мира людей пейзаж, где на листьях собираются капли, омывая покинутое священное место.

— Господин Шень Гуанцзинь! — объявил вошедший в зал советник. — Прибыла невеста из школы Лю Оу.

Неудивительно, что она прибыла первой. Адепты Лю Оу заняли чиновничьи и торговые должности, а потому союз воспитанницы прибрежной школы с богом представал для главы школы не более, чем удачной сделкой. Юная дева в зеленых одеждах с павлиньим пером в волосах плавно, но властно проследовала к Шень Гуанцзиню и склонила перед ним голову в легком приветственном поклоне.

Молодого Хао Фасиня словно принудительно вернули в залитый светом зал, где сам он терялся, растворялся в летающей пыли и проскальзывающих через окна лучах. Вместо ответного поклона он отступил на шаг, а после и вовсе отвернулся обратно к картинам.

— На ступенях храма золотому богу император склонился до земли. Вы лишь поклонились.

Нервная улыбка проступила на миловидном лице девушки, и оно вмиг потеряло свои нежные черты, приобретая резкие линии, характерные для хищных птиц с острыми когтями.

— Ваша супруга будет стоять наравне с Вами.

— Вот как, — голос Фасиня дрожал, и он не посмел даже взглянуть на избранницу небес. — Дочь чиновника с местом подле императора. Вы прибыли сюда подсчитывать богатства этого бога?

Заклинательница Лю Оу прикрыла глаза и выставила вперед руки в еще одном поклоне.

— Позвольте преподнести Вам дар в знак нашего знакомства. Подношение, если пожелаете.

— Прошу, — перебил ее молодой Хао Фасинь, — не стоит. Лучше примите милость от этого бога.

Тишину пустого зала нарушил стук сотни кусочков золота, что от одного взмаха рукава Шень Гуанцзиня посыпались наземь, подобно зерну на вспаханном поле. Все они упали к ногам его невесты, и молодой бог вновь спрятал пальцы в складках тканей.

— Наглец! — воскликнула заклинательница прибрежной школы и ударила ногой об пол, а после развернулась и покинула зал, жестом уводя слуг с приготовленными подношениями.

Хао Фасинь выдохнул с облегчением, словно все это время его сердце сжимали вервия, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть без тысячи вонзающихся игл. Он обратил свой взгляд на безучастно стоящего Инь Мо, что молча наблюдал за тем, как меняется в лице покинувшая его невеста.

— Адепты Лю Оу поклоняются Кунцуэ Яньцину, — объяснил Хао Фасинь. — Никто из них не преклонит колено перед другим богом.

— Ее наряд казался краше твоего, золотой бог.

Хао Фасинь вспыхнул от возмущения в ответ на довольную улыбку демона, что скрылся от посторонних глаз. В зал прошли сначала слуги с дарами, и уже после юная дева в пышно убранном золотом одеянии, будто отражение самого молодого бога.

— Шень Гуанцзинь, позвольте преподнести Вам подношение.

Не дожидаясь его ответа, служанки, подобно лепесткам лотоса, рассыпались в танце, окружая молодого бога в ритме беспокойного весеннего ветра.

— Плоды трудов Школы Хуан Гуй. Эти фрукты драгоценнее злата. Испробуйте фрукт кровавого самоцвета, — разрезанный гранат лег в ладонь остолбеневшему Фасиню, зачарованному танцовщицами, кружившими вокруг. Но только алый сок замарал руки, он осекся, отворачиваясь от дорогой гостьи императорского дворца.

— Адепты школы Хуан Гуй уже сделали достаточно, чтобы доказать свою преданность Шень Гуанцзиню. Нет нужды подтверждать это столь… дешевыми речами торговки.

Порхание легких тканей служанок замерло, и они отпрянули от любимого божества. Но вместо того, чтобы оскорбленно покинуть зал, подобно своей предшественнице, девушка сократила между ними расстояние и обошла Хао Фасиня. Едва их взгляды пересеклись, молодой бог утратил былую уверенность и попятился назад, прямо туда, где в ожидании указаний стояли служанки.

— Пусть школа Хуан Гуй не прославилась славными победами, пусть наши адепты не полегли в бою за императора, подобно воинам Лань Хонсе, даже золотой бог не посмеет сквернословить в отношении моей семьи, — невеста, чей голос был слаще подаренных фруктов еще мгновение назад, каменной походкой шла навстречу отступающему Фасиню. — Если бы не школа Хуан Гуй, империя бы так и осталась в руинах. И Ваш храм, заслонивший собою солнце, остался бы несчастной грудой камней и досок перед лицом фанатиков.

Потеряв все пути к отступлению, Хао Фасинь попросту замер. Руки были сложены в мольбе о прощении, а на лице проступила нервная улыбка.

— Госпожа, не правда ли я совершенно не гожусь Вам в супруги? — в надежде обратился он.

— Этот союз стал бы важнейшим в истории школы Хуан Гуй, однако, чтобы защитить честь своей семьи, я отказываюсь вступать в брак со столь непочтительным сыном.

Молодой бог шумно выдохнул с облегчением, когда девы расступились и рассыпались прочь от него, словно бабочки, облюбовавшие цветок и встревоженные ветром.

— Этот бог так груб со столь прелестными молодыми девами. Эта достопочтенная невеста пришлась бы по душе золотому божеству, если бы он удостоил ее взгляда, — протянул наигранно Инь Мо, подобно дыму благовоний окутывая Фасиня.

— Не желаю показаться грубым, но разве этот демон не делит персиковые плоды?

— Даже я могу отличить самоцвет от простого камня. А эта молодая госпожа даже не медлила со своими намерениями, — он указал на гранат в руке Хао Фасиня и тут же сам выхватил его из раскрытой ладони, когтями впиваясь в налитый соком плод.

— Ваша будущая супруга прибыла с древних земель Лань-Хонсе, — тоном, подобным ритму церемониального гонга, объявила самопровозглашенная избранница для бога. Облаченная в свадебные одежды, юная дева крепкого телосложения уверенным шагом приблизилась к замершему Фасиню и тут же попыталась подхватить его ладони. — Эта заклинательница будет для Вас надежной опорой, драгоценный Шень Гуанцзинь. В моем лице Вы найдете и супругу, и верную защиту.

Молодой бог отпрянул от подобной настойчивости, сопровождаемый полуприкрытым взглядом отдыхающего у стены Инь Мо, который одна за другой поедал зерна граната.

— Но этот бог не желает!.. — он не успел договорить и прижался спиной к колонне с противоположной стороны от своей суженной.

— Этот бог еще молод. Совершенно не понимает, что достойная супруга высокого происхождения может приумножить репутацию юного сеньшина, — она выглянула из-за колонны, мягко улыбнувшись растерянному Фасиню. — В особенности после того, как она была запятнана этим бесчестным воином.

— Но, возможно, этой деве знатного рода не следует опускаться до простонародных сплетен? — Хао Фасинь выскользнул из-под пристального взгляда невесты из Лань-Хонсе и без особого интереса к гостье зашагал по залу.

— Эта госпожа желает помочь Вам! — сокращая между ними расстояние, заклинательница за плечо разворачивает молодого бога к себе лицом, вынуждая вновь встретиться с подобным раскаленному лезвию дадао взглядом девушки. — То, что о Вас говорит простой народ, задевает и честь нашей школы. Два обрезанных рукава соперничающих семей! Кто пожелает молиться такому богу?

Глаза Шень Гуанцзиня, однако, намертво были прикованы к пальцам его избранницы, что до сих пор крепко сжимали ткань одежд, а вместе с тем и руку юноши. Фасинь похолодел в голосе, но так и не смог вымолвить хоть слово.

— Достаточно, — вмешался Инь Мо, буравя серебряным взглядом девушку.

— Какой-то слуга будет приказывать мне? — оскорбленная невеста развернулась к демону, и внезапно хватка ее руки ослабла, а сама она попятилась от молодого бога, словно золотые нити на его одеждах вдруг раскалились добела. Не промолвив больше ни звука, она покинула зал, погружая его в долгожданную тишину.

— Что это было? — юноша старательно отряхивал рукав, словно старался стереть воспоминание о том, что его когда-либо касались.

— А? — непринужденно переспросил Инь Мо. — Молодой бог всего лишь потерял бдительность. Позволяете хватать себя любой женщине? Тогда почему я ещё не на Ваших коленях? — Фасинь всё ещё дрожал, но показательно отвернулся от демона, лениво потирающего тыльной стороной руки глаза.

— Этот бог неприкосновенен. В особенности для тебя.

Их разговор прервал тихий шаг, схожий, скорее, с шелестом, чем с человеческой поступью. Присутствие невесты было едва ощутимо, хотя дым зажженных трав опутывал белыми нитями все помещение.

— Школа Шу Ше. Редкие гости императорского дворца, — осторожно подметил Хао Фасинь и укрылся от дыма рукавом.

— Не волнуйтесь, молодой бог, — нежно проворковала девица, прибывшая с дальних земель. — Наши люди прибыли сюда не для того, чтобы сватать меня с Шень Гуанцзинем. Боюсь, я недостойна быть невестой божества.

Фасинь с подозрением прищурил глаза, непринужденно отступая еще на несколько шагов, и свободной рукой загородил Инь Мо.

— И что за причина Вашего визита в сердце Поднебесной?

Невеста сложила ладони вместе с нежной улыбкой на лице, и мягкий ее вид изящного фарфорового сосуда рассыпался. Вместо отточенных манер девушка сложила руки на груди и обратила словно выжидающий уставший взгляд на Хао Фасиня.

— Возможно, молодой бог осведомлен, что адептам Шу Ше достались пограничные земли. Наши ученики, будучи лекарями, в последнее время лишь хоронят погибших от рук демонов. Мы намерены вести переговоры с главой Лань-Хонсе, чтобы направить заклинателей на помощь, чтобы спасти жителей из прилегающих деревень.

— И что с того? — спокойно спросил Хао Фасинь. — В этой местности никогда не было безопасно. Преимущественно ее заселяют люди, которым и без того нечего терять. Вы предлагаете отправить сильнейших воинов, служащих императору, спасать кучку преступников?

— Этому богу следовало бы следить за словами, — описывая изящным жестом кисти круг, словно в танце, она призывает в одну руку кисть Чамара, и белый конский хвост ложится в другую. Хао Фасинь только посмеивается, даже не шелохнувшись, чтобы призвать Цзинсянь.

— Этот бог только говорил правду, — он прикрывает глаза и прячет руки в рукава, словно демонстрируя свою безоружность.

— Вам стоит знать, что мы действовали по приказу главы Лю Оу.

Раздраженная невеста замахивается на Хао Фасиня, однако чамара растворяется в ее руках, не успевает кисть коснуться божества. Словно внезапный ветер, сметающий листья в осеннюю пору, она разворачивается, и, расталкивая стражу, покидает зал.

— Хао Фасинь! С подобным характером этому божку никогда не найти жену, — бросила она идущей навстречу невесте в сопровождении всего одной служанки.

***

— Ваш взгляд может напугать будущего жениха, моя госпожа, — совсем ещё юная девушка фыркнула, зазвенев колокольчиками в своей прическе. Ступающая следом служанка потянулась поправить невесомые рукава, на что получила оплеуху.

— Что за лицемерные слова? Будущий жених. Этому не бывать, — сопровождающая дева вдруг остановилась, уголки ее губ задрожали, искривились то ли в раздражении, то ли в печали.

— Вы говорите про этого мальчишку, моя госпожа? Ведь Ваше обещание гарантирует мне узреть вас в красном, — она на секунду замялась, даже отстав на пару шагов, но высокий рост позволил быстро догнать юную госпожу. — Я ведь права?

— Обещание было детским, прекрати напоминать об этом! — еще по детскому округлые щеки вспыхнули, но бесцветный взгляд остался твердым, лишь на секунду приобретая хитрый огонёк.

— Кто знает, вдруг я влюблюсь в этого Хао Фасиня. Устроим свадьбу, заведем пару детей, — желтые глаза вперились в затылок юной госпожи, и тьма их зрачка вышла наружу, свинцовой тяжелой заполняя пространство, отчего стало невыносимо дышать.

— Хей Юмао.

Девушка закашлялась, хватаясь за предплечье безэмоционально замершей служанки, стараясь как следует её встряхнуть.

— Прекрати, ты выдашь себя, — её руки дрожали от навалившейся тяжести чужой энергии, которая прекратилась в тот же момент, когда Хей Юмао с силой сжала пальцы своей служанки, обращая на себя внимание. Она замахнулась, отвесив пощечину всё ещё беззаботно смотрящей девушке.

— Ты собралась убить здесь всех?

— Только с Вашего позволения, моя госпожа.

***

— Достопочтенная госпожа Хей Юмао прибыла из земель Хуэй Саньцзу, — с благоговением в голосе произнесла служанка, пропуская перед собой невесту в бесцветных одеждах, что поклонилась в приветствии и тут же подняла взгляд на Хао Фасиня, оскалившись с обидой.

— Дочь Хей Тиня и главы Хуэй Саньцзу? Так молода… — шепотом обратился Фасинь к застывшему в удивлении Инь Мо.

— Я не хочу быть твоей женой, золотой бог, — отчеканила Хей Юмао, чем прервала едва слышный разговор Шень Гуанцзиня и его слуги. Хао Фасинь расплылся в вежливой улыбке, спешным шагом направляясь к своей суженной. На полпути ему преградила дорогу мрачного вида служанка и небрежно вручила скромный подарок с холодных земель школы металла — серебряная заколка с кровавыми гранатовыми камнями в ней.

— Примите дар из Хуэй Саньцзуу, — едва слышно прошептала она, не пропуская молодого бога даже выглянуть из-за плеча служанки.

— Этот бог слышал, молодая Хей Юмао уже освоила мастерство пяти холодных оружий и весьма искусна в стрельбе из лука, — бархатным голосом начал было Фасинь, однако спутница его невесты одарила его испепеляющим взглядом.

— А Шень Гуанцзинь так и не научился управляться и с одним? — насмешливо подхватила заклинательница. — Кажется, меч Цзинсянь был изготовлен именно для Вас.

Оскорбленный Хао Фасинь только коротко улыбнулся на подобное заявление, когда в груди бушевал огонь желания доказать обратное.

— Древняя школа Лань-Хонсе подготовила дары для Вас, — молодой бог плавным жестом указал на сложенные сокровища огненной семьи: золото, драгоценные камни, расшитые алые ткани, изящные украшения, что терялись среди роскошных убранств зала.

— Это подарки невесте, — коротко отрезала Хей Юмао и даже не бросила взгляд на дары, только показательно отвернулась как от них, так и от своего суженного.

Сокрушенный Шень Гуанцзинь даже понурил голову. Отказать четырем предыдущим избранницам не представлялось труда, а если молодой бог отвергнет и последнюю, наверняка не позволит себе явиться перед своими верующими до конца дней. Слухи, подобно клубку змей, будут отравлять его имя, пока оно не померкнет в устах людей, а алтарь не покроется столетней пылью.

— Вы проделали столь долгий путь. Не желаете хотя бы испить чаю? Говорят, его ароматом наслаждалась бесстрашная богиня Гуаньинь, — Хао Фасинь бережно берет в руки чайник, омывая две пиалы, но прежде, чем он успел засыпать чайные листья в сосуд, грохот заполнил зал и звоном бьющейся посуды отозвался в ушах. Хей Юмао не просто отвергла его предложение, а одним точным ударом перевернула чайный столик. Драгоценный сервиз выстелился полосой из осколков, оставляя Хао Фасиня, застывшего в удивлении, сидеть с еще теплым чайником в руках.

— Не желаю я Вашего чая, — раздраженно ответила молодая заклинательница, — и невестой быть не желаю.

Шень Гуанцзинь словил сменившийся на довольный взгляд ее суровой служанки, а после вновь повернулся к своей избраннице, смотря на нее снизу вверх.

— И чего же желает тогда эта молодая госпожа?

Он только сейчас заметил бесцветные серые глаза, горящие огнем жизни, подобные раскаленному добела металлу. Этот взгляд был подобен двум зеркалам, двум заточенным лезвиям меча, сверкающим в победный момент битвы, и двум бездонным омутам, уходящим в черноту зрачка.

Хей Юмао взмахнула мешающими рукавами, что явно стесняли движения для воинственной девицы, и уверенно указала на себя.

— Я, Хей Юмао, желаю стать победительницей на битве семи школ и вернуть утраченную славу Хуэй Саньцзуу. Желаю убить демона семи кровавых озер и вознестись прославленным воином, но не невестой божества.

Хао Фасинь сначала улыбнулся, а после едва слышно рассмеялся, поднимаясь на ноги, чтобы встать наравне с заклинательницей, что возмущенно вспыхнула от насмешливого взгляда молодого бога.

— Демон семи кровавых озер? Тот самый, что осквернил священные источники при храме древнего бога зеркальных вод? Разве это не просто легенда?

— Этот демон вовсе не выдумка, — твердо отрицает Хей Юмао. — Он пробудился из тысячелетней медитации и представляет огромную опасность.

Хао Фасинь только скромно улыбнулся.

— Думаю, если бы демон подобной силы действительно существовал, молодая и впечатлительная девушка точно не поравнялась бы с ним.

Рука юной девы сжалась в кулак, словно готовая из-под воздушной юбки вынуть парочку ножей.

— Какая же из Вас невеста божества, — обреченно произнес он. — Вы едва не опрокинули на меня чай.

— Промахнулась, — с прищуром ответила девушка.

— Этот бог будет ждать Вас, — Хао Фасинь сложил ладони вместе. — Через два года, среди заклинателей битвы семи школ.

Хей Юмао недоверчиво склонила голову, словно пыталась вглядеться в лживые глаза божества.

— Неужто этот бог выбрал себе другую избранницу?

— Похоже, Шень Гуанцзинь не сможет стать достойным супругом для земной женщины, — терпеливо отвечал молодой бог.

***

— Хао Фасинь, ты отверг каждую из предложенных избранниц. Лучших заклинательниц пяти школ, — с дрожащим терпением начал Шень Ксянь. Опустевший от суеты зал теперь подготовили для чайной церемонии молодого бога и его наставника.

— Шицзунь, их намерения были корыстны, и они не выказывали должного почтения. Боюсь, что среди лучших заклинательниц нет той, что уготована мне небесами, — юноша даже тоскливо вздохнул и отвел взгляд. — Как жаль, что школа Лань Лу не смогла представить свою невесту.

Шень Ксянь поперхнулся, уставившись на своего воспитанника, будто тот собственноручно пустил в него стрелу этими словами.

— Из всех мест под небесами, в Лань-Лу подавно не знают о чести. К тому же на горе Шан Хуаньинь столько лет не бывало женщин.

Их беседу прервал тяжелый равномерный шаг, которому предшествовали едва слышные разборки двух солдат за дверью. Воин Лань-Лу с еще розовыми от спешки щеками все же был пропущен к молодому богу и его учителю. В руках его — едва помятое пальцами письмо, перевязанное синей лентой, чей отправитель становится очевиден для Шень Ксяня, едва его взгляд падает на бумаги. Он сдерживается, чтобы не выхватить письмо из рук ученика, и только выжидающе-требовательно окидывает его взглядом.

— Шень Гуанцзинь, — голос воина вдруг смягчился, и тот сложил ладони вместе в низком поклоне, украдкой поднимая взгляд, чтобы рассмотреть своего бога в расшитых золотом одеждах, с роскошными украшениями в волосах, достойными императора, и нежным тоскующим взглядом, что сменился удивлением, едва Чанши пересек порог императорского дворца.

— Чего медлишь, давай сюда, — в нетерпении, Шень Ксянь буквально подлетает к Чанши, не позволяя ему договорить, и вырывает сверток у воина, что, оторопев, так и замер, склонив голову. — А теперь этот адепт может идти.

К моменту, когда Чанши под перешептывания солдат покинул зал, глава Лань-Хонсе уже сорвал ленту со свитка, раскрывая письмо с небрежной каллиграфией, где кое-где остались следы от упавших капель туши, смешанных с вином.

— Шицзунь, — перебил его мысли Хао Фасинь, переворачивая в руках пустую пиалу, — Вы сказали, что мне не следует являться людям после произошедшего.

Не отрывая взгляда от текста, среди которого взгляд молодого бога уловил несколько ругательств, Шень Ксянь кивнул.

— Я желаю отлучиться для уединенной медитации. Объявите прибывшим невестам, что Шень Гуанцзинь дает обет безбрачия.

— Но что подумают верующие… — возмутился Шень Ксянь, сминая пальцами пергамент. — После произошедшего?

Хао Фасинь поднялся, решительно смотря в глаза своему наставнику.

— Что я небожитель, снизошедший к людям, и что ни одна земная женщина недостойна этого бога.

Примечания к главе:

Хей Юмао - 黑羽毛 hēi yǔmáo - черное перо

Шу Ше - 树蛇 - древесная змея

Чамара - ритуальный венчик, один из традиционных символов буддийской монашеской иерархии в Китае и Японии. В буддизме метелка представляет собой символическое «сметание» невежества и душевных страданий.