Был солнечный яркий день. Мы сидели с Бэтт на скамейке в центральном парке Чикаго, кушали хот-доги и смотрели на уток, а мимо нас проходили разные люди.

— Ты никогда не задумывалась, что происходит в жизни тех, кто проходит мимо нас? — последовал мой вопрос.

— М-м-м, жизнь, — слегка посмеялась она, поглаживая свои длинные рыжие волосы. — Жизнь как жизнь. Вот кого-то уволили, а у кого-то карьерный рост. Кто-то ждет первого ребенка, а кто-то уже заводит третьего.

— А ты не думала, что некоторые мужчины на самом деле не хотят заводить детей, а их просто заставили?

— Да нет, — отрицательно повертела она головой, — ты посмотри, вполне счастливые люди! Что такого?

— Кто знает? Вдруг им приходится «носить» улыбку двадцать четыре часа в сутки?

Бэтт перестала есть хот-дог и ее серые глаза подозрительно на меня посмотрели.

— Дэвид, что с тобой? Почему ты задаешь такие странные вопросы? Почему тебя так сильно волнует жизнь других людей?

— Не знаю... просто этот вопрос в последнее время сидит во мне постоянно.

Она поцеловала меня и посмеялась.

— Знаешь, может быть у этих людей полная задница в жизни, но я считаю, что это их проблемы. Надо сфокусироваться на наших жизнях, это важнее. У нас тоже хватает различных сложностей и прочего.

— Я думаю, что ты права. Кстати, у меня начали пропадать эти мысли о том, чтобы свалить отсюда подальше, сменить имя, фамилию и прочее. Кажется, мне действительно теперь пришло понимание, что я делал из маленькой-маленькой мухи огромного-огромного слона.

— И что так на тебя повлияло? — улыбчиво спросила она.