Я нашел в себе силы наконец-то поговорить с братом.

— Джаспер! Джаспер, прислушайся! — вновь умоляюще я обратился к нему. — Ты слышишь, как зеркало словно бьют с той стороны?

Он, наконец-то, перестал меня бить. Я стараюсь очень тихо дышать, чтобы он точно услышал стуки.

— Да, я заметил.

Слава богу! Теперь он все поймет!

— Послушай, Джаспер, меня и моих однокурсников похитили. Мы все сейчас взаперти в кубической черной комнате. Это зеркало опустилось до того, как ты сюда зашел: ты тоже, по сути, находишься в этой комнате. Если в двух словах, то меня и моих однокурсников заставляют раскрывать наши самые темные тайны. Прямо сейчас на тебя смотрят мои ребята. На то, как ты меня бьешь. С нашей стороны мы только видим наши отражения. Но на той стороне видят нас, Джаспер!

Мой взгляд падает на стол с колесом. Черт! Как я не догадался?!

— Посмотри! — указал я пальцем на устройство. — Вот на этом столе есть колесо! Посмотри — ты все поймешь! — крикнул я. — Это колесо все решает!

Джаспер встал и начал ходить возле зеркала. Затем он наконец-то посмотрел на колесо.

— Как ты сюда попал, Джаспер? Тебя тоже похитили? Почему ты так себя ведешь? Тебя заставили меня бить?

Мой младший брат посмотрел на меня хитрым взглядом и вновь принялся смеяться.

— Ох, братец, ты действительно думаешь, что я поверю в твой бред? На улице вообще-то просто идет дождь! Вот и все! Что ты мне так указываешь на это колесо? Это же простое колесо, которое помогает принять решения. Ну и бред ты выдумал! Заперли в одной комнате, как в «Пиле»? Делитесь секретами, как на женской пижамной вечеринке? Стоп! То есть там нас видят? Это типа как в полицейском участке? То есть ты мог поставить туда камеру, да?

Почему он сказал, что колесо обычное? С трудом поднявшись, я посмотрел на вращающуюся железяку, но я не смог разобрать, что на ней написано. Нужно подойти ближе к столу.

— Ты хочешь собрать на меня псевдо-компромат? Ведешь скрытую съемку оттуда? — продолжал он смеяться.

Джаспер перестал злобно улыбаться и вновь принялся строить из себя небесное создание.

— Ох, Майк, — начал он выдавливать из себя слезы, — ты же... ты же... меня сам заставляешь вновь это делать! Ты думаешь, мне нравится притворяться?! Ты думаешь, что мне нравится бить своего самого близкого и родного брата?! Я сам больше всего мечтаю перестать все это делать! — крикнул он. — Ты знаешь, какую я боль испытываю, когда ударяю тебя тростью?! Поверь мне, куда более сильную, чем ты! Потому что ты-то испытываешь удовольствие. Ты сам меня заставляешь это все делать!

За несколько лет Джаспер явно улучшил свои актерский талант. Было время, когда я верил, что во мне живет неизвестный мне альтер-эго, наподобие Мистера Хайда, который требовал от Джаспера, чтобы он меня бил. Моему брату-садисту-социопату следовало даже идти на актера, ведь он умудряется еще и неплохо имитировать хромоту: его нога на самом деле уже давно в полном порядке.

Дойдя все-таки до стола, я принимаюсь рассматривать колесо. Разобрав, что на нем написано, мне показалось, что время словно остановилось. Где-то там слышится голос Джаспера, но от шока я не могу разобрать, что он говорит. Это невозможно! Это все нереально! На центральной части колеса отсутствуют слова "Мой главный", а на секторах я вижу следующие слова: «Да», «Нет», «Сегодня», «Завтра», «Может быть», «Позвони другу», «Подумай еще» и «Действуй!» — это действительно обыкновенное колесо для принятия решений, которое можно купить в любом подарочном магазине.

Я падаю на колени от шока. Не может быть! Когда Аяма успела подменить колесо? А может быть у меня шизофрения?

— ... ты же даже в бокс пошел, потому что тебе нравится испытывать боль... — продолжал играть свою «роль жертвы» Джаспер.

А что если во мне действительно живет мистер Хайд? Что если он действительно требует, чтобы меня бил Джаспер?

— Ну ладно, продолжим, — внезапно мой младший брат сменил тон на свой привычный. — Поднимись, пожалуйста, Майки!

Я не могу ему сопротивляться, поэтому сначала встаю на четвереньки, а потом совершаю попытку встать на ноги.

— Куда ты? Только на четвереньки! — заявил он. — Ты же щенок!

Мне остается только вновь подчиниться ему.

— Молодец, хороший песик, — продолжал он, подходя ко мне.

Он прикоснулся к моей спине и принялся ее гладить.

— Знаешь, я тут вспомнил, как тоже стоял на четвереньках после того, как ты меня «случайно» скинул с лестницы.

— Это было, правда, случайно! — крикнул я. — Это было случайно! Я клянусь тебе уже в сотый раз!

— Ну конечно, Майки, — посмеялся он. — Ну конечно! Кто любил посмеяться над моей худобой? Или над тем, что я весь такой замкнутый в себе?! А? Кто любил подразнить меня? Просто и безо всякой причины.

— Я просто играл с тобой! Я играл со своим младшим братом! Я думал, что тебе тоже было весело! Я просто хотел, чтобы мы вместе ходили заниматься спортом и проводили время вместе, как нормальные братья!

— Когда я упал, то впервые в жизни увидел в твоих глазах страх, и сегодня я вижу его снова, — произнес он, поглаживая меня. — Помнишь, что было дальше?

— Да! Да, я помню! Я все прекрасно помню.

— Скажи, что было дальше, — сказал он мне на ухо.

На мгновение во мне просыпается злость, и я нахожу силы сказать то, что действительно хочу.

— Ты пырнул себя ножом в ногу, больной ублюдок! — заревел я и оттолкнул его.

В глазах Джаспера вскипел гнев. О, нет! Что я наделал?

— Что ты сказал?! — свирепо прокричал он. — Что, твою мать, ты сказал?! Кто это больной ублюдок?!

— Прости, прости, Джаспер!

— Что ты сказал, мразь?! — еще сильнее прокричал он во все горло, ударяя меня по лицу тростью.

Как же больно! Черт! Зачем я ему это сказал? Зачем?

— Да, я мразь, да, я ублюдок, это я пырнул ножом тебя в ногу!

Джаспер более-менее успокоился и посмотрел в мои жалкие глаза.

— А зачем ты это сделал? — вновь сказал он мне на ухо.

— Чтобы меня возненавидели родители, чтобы я был опозорен на всю семью, — с трудом проговаривал я, — мне этого хотелось, я же полный псих!

Я увидел на его лице злорадствующую улыбку.

— Умница, умница, — довольно сказал он, поглаживая меня. — Я навсегда запомню тот миг, когда после падения с лестницы и твоего ужасного поступка, ты мне принес чашку с чаем, когда я вернулся домой после больницы. Как же долго ты извинялся. Ты тогда думал, что я навру родителям, что якобы я сам в себя вонзил нож. Я, по-твоему, ненормальный? Ну ладно, я тебя давно простил за тот случай.

Лежа на спине, мои мысли были посвящены лишь одному желанию: чтобы я остался наконец-то один. Джаспер прижался ко мне, лег на мою грудь и принялся ее гладить.

— Обними меня, Майки, — мило попросил он.

Мне ничего не оставалось, как выполнить его требование.

— Я люблю тебя, — сказало это воплощение дьявола своим фирменным ангельским голосом, — ты самый лучший брат на свете! Я ценю все, что ты для меня делаешь. Мне, правда, неприятно делать то это все, но это ради тебя. Ради того, чтобы ты был счастлив, даже несмотря на то, что ты мне сделал очень больно, когда вонзил нож мне ногу. Ну мы же ведь братья! Я все понимаю. Мне так хорошо от того, что родители даже позволили нам учиться в одном университете и быть рядом, хотя у меня были мысли использовать свою стипендию для инвалидов для поступления в университет Нью-Йорка. Но куда уж я без своего самого любимого брата?

— Я тоже тебя люблю, Джаспер, — тихо сказал я.

— Мы всегда будем вместе, и ты будешь делать все, что я скажу, — по-детски посмеялся он, — что ж, мне пора, а то у меня свидание с Дженнифер. Счастливо оставаться, мой дорогой Майк.

— Пока, Джаспер, — попрощался я с ним и закрыл глаза.

Мой брат куда-то ушел, а огромный кусок стекла начал подниматься обратно наверх.

— Вы свободны, мистер Хай, — произнесла эта чертова Аяма.