Прошедший через отворившиеся врата Веньян Рункандель с лёгким удивлением и интересом уставился на спящего мужчину, который плавал прямо в гигантской колбе, наполненной какой-то жидкостью. По его щекам и шее струились темноватые чешуйки, постепенно переходящие в бежевую кожу. Даже на его расслабленном лице можно было разглядеть грубые, будто вытесанные из камня, черты лица. Вокруг него, точно рванная ткань, судорожно танцевали и дёргались тени.

«Чешуя, теневая энергия… Это и есть известный на весь мир дракон-хранитель семьи Рункандель? Муракан…» — Мальчик слегка прищурился, но вскоре прошёл мимо.

Он не обратил и толики внимания на Джина, который не прекращал пилить его спину своим намеренно непрямым взглядом, сейчас у него были дела поважнее. «Старший» же брат бывшего демона тяжело вздохнул и попытался собраться с мыслями, с некоторым недоумением воззрившись на мужчину в колбе. Пускай он и понял, кто это, но явно не ожидал увидеть такого индивида здесь…

***

Веньян, пользуясь здешними ориентирами, брал интересующие его книги и внимательно вчитывался в страницы каждой из них. Только делал он это крайне быстро, даже неестественно расторопно. Со стороны это могло смотреться глупым и бессмысленным, но только носитель имени Мичикацу в прошлом имел представление о своих действиях. Его память, приобретённая в этой новой жизни, являлась абсолютной.

Визуальная, тактильная, слуховая, обонятельная, вкусовая — с этим телом он помнил каждое испытанное им чувство, что-то увиденное, услышанное, опробованное... Первая пора после перемещения сюда ударила по нему особенно сильно: Кокушибо по обыкновению помнил лишь лицо родного брата, выбросил из собственной головы за сотни лет черты лиц ближнего круга, родителей, жены, даже собственных детей.

Отголоски истинной вины, испытанные им ещё во время последнего издыхания демонического обличья, нахлынули волной. Мичикацу Цугикуни, гоняясь за Ёриичи, даже не замечал, как предавал тех, кто был ему хоть сколько-нибудь дорог. Ненависть, зависть, обида и чёрная пелена мрачного упорства — вот что вело его вперёд по этому пути без конца. И теперь, видя этот мир таким же, каким его наблюдал Ёриичи, Веньян понимал, что у всех этих жертв просто изначально не было смысла.

Его брат-близнец был недосягаем для людей и демонов. Кто-то, впереди кого могли стоять лишь боги. Так и вышло, что кровожадный людоед Кокушибо резал и рубил охотников и обычных людей просто так, по сути, бесцельно, следуя по изначально ложному и наивному пути. Мичикацу должен был смириться, найдя своё счастье, но не смог, будучи угнетённым невообразимым талантом собственного родственника. Не так бы подло вёл себя настоящий самурай.

Подлинный самурай не стал бы топтать и уничтожать наследие своей же крови из зависти к другому её носителю. Но нечистивый клинок из демонической плоти всё равно рассекал детские и взрослые тела тех, кто мог нести в себе знание дыхания Солнца его брата. В конце концов этот путь его привёл к тому, что он не пощадил даже своего прямого потомка, фактически, вероломно предав собственных родных детей, которых когда-то бросил. И супругу, что выносила ему наследника и дочь.

Прикрыв закончившуюся книгу в руках, Веньян слегка опустил голову вниз, прикрыл глаза. По его щекам пробежало несколько кристально-чистых мокрых дорожек. Горевал ребёнок совершенно бесшумно. Как бы неспециально проходивший рядом Джин Рункандель удивлённо распахнул глава, увидев, как безмолвно плачет его младший брат. Он наблюдал за ним до сих пор, даже не занимаясь поисками того, что ему было нужно — мальчишка привлёк всё его внимание своими предыдущими действиями.

Впрочем, совершенно удивительная сцена окончилась столь же внезапно, сколь и началась. Ни на мгновение не устыдившись проявленной слабости, Веньян нахмурился и перевёл взгляд на большие деревянные украшенные двери, ведущие в основное помещение секретной библиотеки его новой семьи. Они скрипели, неспешно отворяясь. Прежде изумлённый Джин подскочил на месте, как ошпаренный, оборачиваясь. Паренёк мигом вспотел и побледнел, погрешив на кого-то из Грозового замка — подобное предвещало им большие неприятности. Вот только ребёнок не обладал той же чувствительностью, какую имел его младший брат.

Бывший демон мгновенно признал в незваном визитёре спящего ранее мужчину из гигантской колбы. Это теневой дракон Муракан! Лицо его было преисполнено недовольства, он хмурился и выпускал нехороший свет из ярких жёлтых, будто змеиных, глаз с острым вертикальным зрачком. По его чешуйчатой шее расползались вены, отлично иллюстрировавшие его и так очевидное раздражение.

— Вы ещё… Кто такие? — В глазах дракона сверкала сталь, лицо его покрылось мраком, за неправильный ответ он явно собирался убить двоих вторженцев.

Веньян посмурнел, поняв, что даже если применит действительно всё, что у него есть на данный момент, то всё равно не сможет выжить. Потому он покосился на члена своей семьи, как бы подстрекая к решению сложившейся проблемы. Раз он знал кодовую фразу, позволяющую проникнуть сюда, да и про саму секретную библиотеку в том числе, то наверняка должен был представлять, что делать в именно такой ситуации. Однако тот выглядел растерянным, видимо, и не предполагая подобного нынешнему расклада дел. В глубине бордовых глаз самого младшего носителя фамилии Рункандель блеснул таинственный серебряный свет — так просто он собственную жизнь не отдаст, предприняв вопреки всё, что только сможет. Даже если у него нет в руках меча!

— А это ещё что? Чем это от тебя несёт? Какая странная духовная энергия. — Муракан сначала уставился на Веньяна, но затем перевёл взгляд на Джина. — Да и от тебя тоже… Хотя эта кажется мне знакомой.

— К-как дитя Рункандель…! — Внезапно вскрикнувший синеглазый мальчик задержал на себе внимание древней рептилии, принявшей человеческую форму. — Я приветствую хранителя нашей семьи!

Похоже, паренёк различил сгустившуюся атмосферу в помещении, перестав слишком много думать и начав быстро действовать, пока не поздно — уж слишком нехороший взгляд был у его младшего брата. Словно он был готов, подобно какому ненормальному безумцу, рвануть вперёд на дракона в самоубийственной атаке сию же секунду!

Эти слова заставили Муракана перестать выглядеть настолько убийственно, но на этот раз, вместо каких-либо живописных немых угроз, он громогласно взъярился:

— Как ты меня назвал? Хранителем? Хранителем?! — На лице древнего зверя ползли желваки, когда он кричал. — Я тебе напоминаю жалкого стража, сопляк?! Кто позволил вам, ничего не смыслящим глупцам, звать меня своим хранителем? И это вы рассказываете людям по всему миру?!

Джину заложило уши, и он прикрыл их руками, морщась. Веньян же лишь нахмурился, но каких-либо признаков боли или хотя бы намёка на это не показал. В целом, юнец был всё так же сосредоточен на рептилии, так напоминающей своим обликом человека.

— Тысячу лет… Я спал тысячу лет, но этот запах ни с чем не перепутаю. Ты, дитя, такой же, как и Темар, заключивший договор с богом. — Муракан прищурился, усмехнулся, быстро переменившись в настроении. — Покажи мне или расскажи, с каким богом осмелился заключить контракт. И ты то-…

Мужчина обратился к Веньяну, из-за чего тот было посуровел ещё сильнее, однако его перебил собственным возгласом Джин:

— Вот так, сэр Муракан? — Во вскинутых ладонях синеглазого мальчика вспыхнула энергия теней, клубящаяся густой непроглядной чернотой.

— Это… Твой контракт с Солдредом? Надо мной решили подшутить, и теперь я должен помогать ребёнку? — На лице дракона отобразилось совершенно искреннее недоумение, постепенно перетекающее в беспомощную ярость. — Помогать ребёнку?!

Он вновь возопил, его губы начали нервно дёргаться, из ноздрей повалил дым, но вскоре на него нахлынула вселенская апатия. Явное безразличие оставило свой след на его физиономии с резкими чертами, в глазах показалась какая-то торжественная печаль, будто ему предстояло получить награду за некий условный грандиозный подвиг, одновременно похоронив всех своих несуществующих товарищей во время его исполнения.

Нечёткие и размытые из-за прозрачного мира зрачки Веньяна сузились — эта рептилия только за эту минуту не раз и не два оскорбила его новую семью. Попробуй кто так словесно покуситься на честь и достоинство выродившейся фамилии Цугикуни, даже будучи демоном, Кокушибо бы это просто так не оставил. Но дом Рункандель не вызывал у него каких-либо тёплых чувств по многим причинам. Мальчик мог бы, не соврав, сказать, что не испытывает привязанности в этом клане ни к кому, кроме Анны, однако та была лишь слугой Рункандель, не членом этого великого и легендарного рода. Так почему он должен умирать ради гордого имени сильнейших мечников этого мира? Они не были и навряд ли будут достойны его жертвы.

— Клятва есть клятва. — Обречённо изрёк дракон теней.

Джин задумчиво сморщил лик, хмуро свёл брови. Похоже, в его голове сейчас роились десятки разных мыслей и предположений по поводу произнесённых слов. Впрочем, всё это изначально не имело никакого смысла, так как через несколько секунд, после томительной паузы, способствующей осознанию тяжести слова «клятва», Муракан сам перешёл к пояснениям:

— Моё обещание Солдреду, данное века тому назад — больше расскажу про него тебе в будущем, когда ты повзрослеешь, а сам я отойду от своего долгого сна. А сейчас… — В его величественных самоуверенных интонациях заклубился многоликий гомон, в помещении задул ветер, и пустились в хаотичный пляс тени. — Мне подобает представиться перед человеком, избранным Солдредом.

Мужской силуэт стал раздуваться и увеличиваться, с пугающим хрустом из человеческого тела постепенно выходили гигантские лапы, чернейшие когти на которых, казалось, были способны рвать сам свет. На макушке потемневшей и вытянувшейся морды разрослось холодное, отстранённое и всеобъемлющее синее пламя. Сгибы и суставы на теле, и так защищённые мрачной чешуёй, полностью закрыли сумрачные металлические пластины. Мощная мускулистая фигура титанического дракона заполнила собой практически весь читальный зал совсем не маленьких размеров.

— Я — Муракан, тот, кому верит Солдред, его друг и последний потомок первородных теней, и, следуя своему тысячелетнему обещанию, с этого момента я буду поддерживать только тебя. Назови же своё имя, человек, избранный Солдредом. — Гигант указал опаснейшим остриём своего когтя, застланным тьмой, на тихо и молча трепещущего ребёнка напротив себя.

Ощутив странное давление и дискомфорт, Веньян сделал шаг назад, продолжая сохранять внутреннее леденящее спокойствие. Он свёл брови к переносице, активно думая о том, что такое вообще происходило. Выходило, что его старший брат получил на свою сторону необычайно могущественного союзника.

— Джин Рункандель, тринадцатый и предпоследний по старшинству ребёнок семьи Рункандель.

Мальчишка гордо и удовлетворённо улыбнулся, в его тёмно-синих глазах засверкала буря самых различных эмоций, однако все они являлись положительными. Юнец, не стесняясь, положил свою крохотную ладонь на колоссальный коготь дракона, как бы подтверждая заключённый контракт. Со стороны последнего раздался жуткий негромкий рокочущий рык, отдалённо напоминающий довольный хмык. Муракан обернулся к продолжающему следить за происходящим Веньяну и теперь выглядел много менее дружелюбным.

— Кто твой бог? Его имя? — В низком гласе, раздававшемся даже без необходимости в открытии пасти, слышались повелительные нотки.

— … — Помрачнев в лице, мальчик изрёк совсем не то, что ожидалось: — Если ответа желаешь, то прояви уважение, Муракан.

Подчиняться чьей-то силе после такой показной наглости? Никогда. Даже демон Кокушибо, несмотря на всё свою бесчеловечность, сохранял определённые принципы. Одним из них являлось ответное уважение к тем, кто этого был достоин. Он не перебивал сильных, даже если они слабее его. Он не щадил тех, кто был способен сражаться, признавая таким образом соперников. Женщина, мужчина, взрослый, ребёнок, девочка, мальчик, беременные и калеки — неважно. Если они были сильны хотя бы духом и выделялись решимостью, то он не тыкал таких людей лицом в своё превосходство, не глумился над ними. Просто убивал, дарил им достойную смерть для воина или же мирного человека, если они не собирались уступать ему в чём-либо.

Позволить кому-то, вроде Муракана, приказывать ему? Он лучше сгинет, чем сделает что-то подобное!

Узкий зрачок в светящихся бледным золотом нечеловеческих очах сузился ещё сильнее. Джин вновь побледнел, уставившись на младшего брата, с которого не сводил собственного пристального взора дракон теней. Не успел синеглазый и слова вымолвить, как это сделал сам зверь, довольно рыкнув:

— Не вижу в этих упрямых глазах и толики страха. Хорошо, дитя. — Прищурившись, пророкотал он. — Кто же тот бог, с которым ты заключил договор?

Более в могучем голосе Муракана не слышалось высокомерия.

— Бог Луны, имя ему Цукиёми-но-микото. — Веньян всё же дал ответ.

— Разве бога Луны зовут так? — Недоумённо вопросил дракон.

Джин Рункандель же весь подобрался и стал самим вниманием, вслушиваясь.

Ни дня без раскрытия чьих-то секретов...