От демона, величающегося именем Кокушибо, осталось лишь ничтожное существо из пыли, раздробленное до мельчайших частиц. Его существование было уничтожено, отнято от него силой и жестокостью.

«Желал я быть подобным тебе... Ёеричи», — подобные слова философской глубины пронеслись в мыслях Кокушибо, предшествуя его полному растворению в бездне небытия. Он окутан мраком глубочайшей темноты...

— Ах, какие истины и непостижимые тайны открываются перед людьми и демонами по ту сторону смерти, — попытался проронить Кокушибо, однако его тихий шепот, едва различимый даже для него самого, растворился в пустоте.

— Не упусти свой шанс. Исправь этот мир, — внезапно раздался загадочный голос. Он словно проникал в самое сознание Кокушибо, звуча внутри его черепа.

Кокушибо испытал желание положить вопросы о происхождении этого внезапного проявления речи, и внезапно тьма, окружающая его, осветилась ярким светом. Через мгновение он открыл свои веки и ощутил, что его глаза все так же сияют своими шестью орбитами. К тому же, он обнаружил себя на поверхности воды.

Резко вынырнув, он почувствовал, как солнечные лучи обнимают каждую клеточку его тела, восполняя его сущность своими теплыми объятиями.

— Проклятье над этим светом! — прокричал Кокушибо, однако сразу же понял, что лучи солнца не в силах оказать на него никакого влияния.

— Как может это быть?! Где я вообще нахожусь?! — проговорил Кокушибо, вставая из водоема и ощупывая окружающую среду.

Его глазам открылся мир, который поражал своей безумной красочностью и сказочной атмосферой, словно внесенной в сущность произведения искусства... Этот мир был настолько великолепен, что словами невозможно передать его яркость и привлекательность.

«Что это за место?» — удивлялся Кокушибо, разглядывая окрестность.

Он также ощутил нечто странное в своём теле. Будто стал сильнее и то, что его кровь изменилась, она была подобно Мудзану.

— Судя по ощущению, я словно король демонов, — произнёс он тихо, пытаясь сохранять спокойствие.

Демон заметил также небольшую тропу, по которой решил идти. Полагая, что таким образом сможет найти ближайшее поселение и узнать там нужную информацию.

«О чем говорил тот голос? Какой "мир"?», — думал Кокушибо по дороге.

Когда Кокушибо приблизился к развилке этой дивной тропы, его взор привлек мужчина, стоящий на ее пути. Парень, рост которого достигал благородных 170 сантиметров, впечатлял своей внешностью. Он был одет в необычную, эксцентричную одежду, исполненную ярких цветов и узоров, а его волосы, окрашенные в оттенки зелени, придавали ему загадочный и притягательный облик. Странный парень сосредоточенно взирал влево, в сторону лагеря, где, похоже, обитали какие-то монстры, пленяющие воображение своей необычностью и таинственностью.

«Если я взял на себя престол Мудзана, то, вероятно, обладаю возможностью... трансформировать людей в демоническое воплощение», — задумчиво размышлял Кокушибо, подступая к этому юноше.

Тот вдруг резко повернулся, словно ощутив на себе присутствие некоего индивида, приближающегося с намерением.

— Здрав... — не успел сказать юноша ни слова, как Кокушибо, с молниеносной реакцией, извлек свою оружие — клинок, которым он мастерски пронзил его череп, воплощая свою непревзойденную мастерство в этом смертоносном действии. Ведь его клинок, состоящий из собственной плоти, способен принять в себя его собственную жизненную силу, выраженную в его крови.

Через мгновение меч был извлечен, и из раны брызнула гуща крови. Перед глазами Кокушибо разверзлась картина превращения этого несчастного в демонический облик. Хотя он оставался практически неизменным, но клыки, выступившие из его рота, и его зрачки, превратившиеся в утонченно вытянутую форму, свидетельствовали о его новой природе.

К неизменимому удивлению Кокушибо, он непременно ощущал полное господство над созданием, которое теперь подчинялось его воле. Это было настолько потрясающе, что он мог легко перенестись в тело этого демона, словно оно стало его второй кожей.

«Это уровень контроля, преисполненный несравненной силой, превосходит даже власть, принадлежащую Мудзану».

Кокушибо мгновенно осуществил глубокую интроспекцию в память и знания превращенного демона. Огромный поток информации, который хлынул в его сознание, вызвал острую боль, которая словно пронзила его голову своим мучительным присутствием. Он едва удержал равновесие, поскольку волна знаний и воспоминаний захлестнула его, будто океан, неся с собой невероятное богатство информации.

Когда наконец Кокушибо смог справиться с этим невыносимым болевым опытом, его глаза буквально расширились от удивления и шока, которое охватило его существо.

— Тэйват? Что это за хрень! Где я?! — внутренне паникуя, в течение преключающихся тридцати секунд, воскликнул демон, ощущая нарастающую тревогу в своем внутреннем мире.

— Ну что же... Главное сохранять спокойствие, — проговорил демон, приковывая свой взгляд к юноше, словно проникая в самые глубины его существа.

«Единственное заключение, на которое я могу прийти... это то, что я оказался в каком-то ином мире или же потерял понимание о своей реальности», — пришел к выводу Кокушибо, ощущая внутри себя метаморфозу своего сознания.

«Пусть твоя идентичность вечно покоится в мраке», — молвил он мысленно, направляя свои слова в адрес новорожденного демона. Мгновенно после этого, он упал неподвижно. Хотя с биологической точки зрения он не был мертв, на самом деле эта фигура лишь пустая оболочка, лишенная жизни и сущности.

Основываясь на разделившихся воспоминаниях, Кокушибо узнал, что его имя — Танзиль. Он также узнал что такое глаз бога, и то, что у него анемо глаз бога, и он обладал значительной силой. Однако Кокушибо осознавал, что возможно будут вопросы исключительно относительно его внешности, или точнее, относительно его шести глаз. Поэтому он решительно решил использовать это тело в качестве сосуда для своего присутствия.

«Будет гораздо более удобно, если я сосредоточу свое существо в этом живом обличье, поскольку его способности позволяют легко справляться с такими задачами», — продумал свой план Кокушибо, аккуратно вводя свой клинок в голову Танзиля, чтобы насытить его тело большим количеством своей собственной крови, делая его неизмеримо сильнее.

Своей жизненной эссенции он бескорыстно щедро щедил, не скупясь на каплю своей жизненной сокровищницы. Лишь спустя век, который продолжался тридцать секунд, он осмотрительно извлек клинок, из раны которой пролилась кровь, но она, волшебным образом, мгновенно затянулась, словно заживающая рана восстанавливала себя сама по себе.

— Восхитительно, воплощение тела готово к принятию моего существа, — произнес он с легким усмешкой, достаточно произнести всего одно желание, чтобы его сущность стала переноситься в новое обличье. В то мгновение, его веки непринужденно закрылись, а затем вновь раскрылись, но уже в абсолютно другом теле.

Возведя своё существо в положение полусидячего, он немедленно ощутил, что его новое анатомическое обличие оказалось немного скромнее. Причина этому была весьма предсказуема, ведь его рост сократился до 170 сантиметров, в то время как его основной демонический корпус славился величественными 190 сантиметрами.

Поворачивая голову вправо, он углядел своё первоначальное тело. Взводя руку в его направлении, он изящно поднял ладонь, которая медленно взмыла в воздух. Его физическая оболочка окутывалась нежным ветром, словно поднимаясь вверх. Это напоминало нечто вроде телекинеза, непостижимого властвования силами разума.

— Фантастически! — произнёс он с благоговейным тоном в своём резервуаре. Его голос звучал намного более приятно, пронизывая пространство нежностью, несвойственной ему прежде.

С непринужденной плавностью он повернул голову влево. Его глазам предстал лагерь загадочных тварей. Согласно только что приобретённым воспоминаниям, они были известны как хиличурлы, их численность составляла пять экземпляров. Вперемешку с ними находилось ещё одно существо, уникальное и неповторимое.

— Необходимо произвести проверку, на что способно данное тело, подвергнутое демоническому преобразованию, — с проницательным решимостью проговорил Кокушибо. Возвышаясь вверх, его изящное тело обвивали потоки ветра и атмосферного эфира, словно они призывали к себе искусство самой природы.

Великодушно он освободил свой клинок, спрятанный в сверкающих ножнах Танзиля. Клинок поражал своим рубиновым оттенком, с изысканной гранёной рукоятью, придающей ему загадочное очарование.

С мощным рывком в направлении ближайшего хиличурла, он поднял своё оружие высоко над головой, воплощая в нём силу непревзойдённого воина, и безжалостно перерезал глотку негодному хиличурлу. А затем, с неуклонной грацией, он совершил небесное приземление на землю, словно воплощая в себе эпитом мужества и решимости.

Смертельно пораженное тело хиличурла катапультировалось на землю, лишенное всякого жизненного дыхания. Из глубокой раны, которую он нанес, рекой потекла кровь, словно расцветающий нарцисс наделяющий окружающий ландшафт своим красочным соком.

На него непременно обратили своё внимание, сотоварищи хиличурла. Однако, он с необыкновенной быстротой ринулся в их сторону, как огонь, неуклонно стремящийся к своим жертвам. С первым противником он безжалостно перерезал горло, лишив его возможности издавать звуки смерти. Со вторым он поступил ещё более решительно, разлучив его голову с туловищем, словно искусник, творящий мрачные шедевры.

Однако третий оказался не простым воином, а высокопоставленным шаманом, обладающим древними знаниями и магическими силами. Поэтому, не желая оставлять места для магического проклятия или возможности восстановления сил, он пронзил его тело своим мечом, пронесшись сквозь него, словно грозовая молния проникающая сквозь тучи.

Он, с громким харканьем, изрыгнул кровавый фонтан, который начал брызгать из-под своей маски, словно диковинный артезианский источник, извергающий свою багровую струю. И в ту же мгновенье, его тело беспомощно рухнуло на землю, являясь бесчувственным свидетельством погружения в бездну несуществования. Великий шаман прекратил своё существование, оставив лишь мрачный след в памяти тех, кто видел его последние мгновения.

"О, какие же они нежны и беззащитны," — задумчиво пробормотал он, позволяя своему телу расслабиться, ведь он считал себя неоспоримым победителем. Однако, внезапно его охватило страшное событие, которое он не мог ожидать...

С неожиданной стороны на него набросился могучий субъект, совершив удар с невероятной силой, используя свой массивный щит. Демон был мгновенно сбит с толку, как по волшебству взметнувшись в воздух с невероятной скоростью, вскользь сокрушая огромный камень и сокрушая несколько деревьев на своём пути. Но, наконец, его мятежное путешествие завершилось, когда он с мощным ударом врезался в скалу, которая преградила ему дальнейший полёт.

Его ребра были полностью искалечены, превращаясь в калейдоскоп из переломов, а его внутренние органы претерпели грубое и безжалостное искажение, превратившись в отвратительную массу пульпы. Более того, его правая нога и левая рука, больше напоминали нежнейший фарш, чем целостные конечности, их структура и функциональность практически исчезли. Однако, несмотря на мучительные травмы, он по-прежнему крепко держал свой клинок в правой руке, словно последний оружейный атрибут его силы и доблести.

Медленными, но неуклонными шагами, хиличурл приближался к нему, их движения лишены какой-либо смешности, наполнены только предательской решимостью. В то же время, демон, вопреки своим ранам и мучениям, начал постепенно обретать свою силу. Сперва были восстановлены его внутренние органы и ребра, словно магическое ремесло воссоздавало потревоженную симфонию его тела. Затем, его увечные правая нога и левая рука медленно, но верно, возвращались к своей нормальной форме, как будто волшебная рука призывала к жизни забытые контуры его конечностей. Царапины и порезы на его коже мгновенно затянулись, словно невидимые иглы восстановления пронизывали его плоть, а синяки медленно исчезали, оставляя лишь благородный оттенок здоровья на его коже.

Величественный хиличурл, с неподдельным гневом в глазах, медленно поднимал свой огромный топор выше своей головы, собираясь нанести смертельный удар новообразовавшемуся демону. Однако, волшебство событий сыграло в его пользу, и демон, словно уклоняясь от неизбежности, мгновенно спасся от смертельного удара. Топор хиличурла с неумолимой силой врезался в землю, разрывая её пустое пространство.

Быстро и изящно, демон переместился в сторону, уходя от прямого противостояния с хиличурлом. Его клинок, находящийся на уровне колена, был мгновенно поднят вверх, преображаясь в смертоносное оружие, готовое проникнуть в самые глубины враговей плоти. С неоспоримой грацией и точностью, он отрубил руку хиличурла, словно исполняя танец смерти, который лишал его проклятого соперника не только мощи, но и дара свободы.

— Великолепно ты меня потрепал. Однако, для меня, это всего лишь жалкая царапина, — произнёс он с пафосом, перерезая безжизненную шею хиличурла. Мгновенно из раны хлынула кровь, брызнувшая напрямую на лицо несчастного парня. Затем, лишенный жизненных сил, он стал неподвижным и безжизненным, сдавшись перед неотвратимой смертью.

— Проклятье! В глаз прям!  — нахмурился он, с тщательностью протирая свои глаза от кровавых пятен.

Когда взгляд его вновь стал ясным и способным видеть, он снова приблизился к лагерю хиличурлов, с непреклонной решимостью в своём сердце.

Он внимательно обратил своё внимание на ящик, который соседствовал с массивными бочками. На нем укрепилось великое множество пластиковых, полых флаконов, лишенных всякой содержимого.

«Это прекрасно послужит мне», — промелькнула мысль в уме Кокушибо, когда он приблизился к достаточно скромному ящику.

Следующим мгновением, он изящно искусно повесил три безобидных бутылки на свой пояс, надёжно прикрепив их на своей спине. Каждая из этих емкостей, носила в себе потенциал хранения целых двух литров жидкости.

Оставив позади лагерь хиличурлов, он решил продолжить свой путь, однако не мог устоять перед маленьким источником чистой воды. Он приблизился к нему и с величественной манерой присел, скрестив свои руки для того, чтобы вместить в них прозрачное благо. Затем он с изысканностью наполнил их свежей, живительной водой, чтобы омыть свое лицо от кровавых пятен. Ощущая обновление и облегчение, он наконец покинул проклятый лагерь хиличурлов.

Подойдя к своему истинному телу, он изящно присел на корточки и освободил бутылки из своего пояса, аккуратно уложив их на землю. Затем, с непревзойденной ловкостью и мастерством, он схватил свою собственную руку за запястье и совершил потрясающе точный удар, отделяя её от тела. Мгновенно возникла новая рука на том же месте, однако отрубленная конечность, несмотря на свое отсутствие жизненной силы, все еще сохраняла свою форму, и из нее продолжала неудержимо струиться кровь, которую он начал аккуратно собирать в бутылку.

***

Таким образом, он продолжал этот процесс в течение примерно десяти минут, пока, наконец, все бутылки не были наполнены его собственной жизненной силой. Или, точнее говоря, кровью, принадлежащей его первоначальному физическому облику. Тщательно закрепив их на своем поясе, он перенес свое основное тело на свое плечо, сознательно и мудро обойдя лагерь хиличурлов, он наткнулся на маленькую, изящную пещеру.

— В целом, я обладаю возможностью перемещаться в это тело по собственному желанию... — произнес он, снимая свое первоначальное тело с плеча и с легкостью выбрасывая его непосредственно в пещеру.

Кроме того, он поднял руку к своей височной области и совершил несколько грациозных ударов вокруг входа в пещеру, приводя её к краху и тем самым запечатывая свое первоначальное тело, надежно лишив его доступа.

Отступив к краю утёса, его взор открылся перед великолепным ландшафтом. Вдали, он различил город, искрящийся в свете солнца. Из глубины чужих воспоминаний он узнал его — это был Монштадт.