Пространство вокруг меня начало странно искажаться, как будто кто-то размазывал реальность мокрой тряпкой по стеклу. Кладбище исчезло, дождь прекратился, и я подумал, что наконец просыпаюсь.

"Слава богу, этот кошмар закончился..."

Но нет. Я не проснулся.

Вместо этого я оказался в каком-то неопределённом пространстве — не светлом, не тёмном, а каком-то серо-туманном, где не было ни пола, ни потолка, ни стен. Только бесконечная пустота, наполненная странным мерцающим светом.

И передо мной стояла женщина.

У неё были длинные белые волосы, развевающиеся в несуществующем ветре, но лицо... лицо было искажено, размыто, как будто кто-то смазал краски на портрете. Я видел только общие очертания — нос, губы, глаза — но черты постоянно менялись, сливались, расползались.

Сама фигура мерцала, то становясь более отчётливой, то почти исчезая, как мираж в пустыне.

"Кто это, блядь? И что за хрень происходит?"

Я попытался что-то сказать, открыл рот, но из горла не вырвалось ни звука. Словно кто-то отрезал мне голос.

Женщина с белыми волосами начала растворяться, и на её месте появился новый образ — женщина с голубыми волосами. Силуэт был знакомым, и я сразу понял: это Мари. Но и её лицо было тем же размытым пятном, а фигура мерцала и дрожала, как отражение в воде.

"Мари... но не Мари одновременно."

Затем появилась третья фигура — снова женщина с белыми волосами, но теперь я различил знакомые белые лисьи ушки. Алиса. Но её лицо было таким же искажённым, а сама она мерцала, как призрак.

"Это какой-то пиздец полный. Все люди, которые мне дороги, но... неправильные."

И тут появился он.

Фигура мальчика с тёмными волосами. Я узнал его мгновенно, даже несмотря на размытые черты лица — Артём. Мой братишка. Но он тоже мерцал, дрожал, как будто его изображение передавали через плохой телевизор.

Все четыре фигуры стояли вокруг меня в безмолвии, их лица постоянно менялись, а тела то появлялись, то исчезали.

"Что это за дерьмо? Почему я их вижу, но не вижу одновременно?"

Внезапно я почувствовал прикосновение. Чья-то рука в белой перчатке мягко закрыла мне глаза. Прикосновение было тёплым, успокаивающим, почти родным.

И тогда я услышал голос. Красивый, мелодичный голос, который я не слышал очень, очень давно.

— Успокойся, Алексей. Всё это просто кошмар.

Голос был знакомым до боли. Я знал его с детства.

— Феликс... — тихо прошептал я, и слова наконец вырвались из горла.

— Да, это я, — мягко ответил голос. — Твоя другая половина. Та часть тебя, которой ты стал.

Рука всё ещё закрывала мне глаза, и я чувствовал странное умиротворение.

— Что ты пережил, и что я пережил... — продолжал голос, — никогда не задумывайся над этим. Всё что ты прожил в том мире — забудь. Как ты попал в этот мир — забудь. Это только мешает тебе быть тем, кем ты должен быть.

"Забыть? Но как можно забыть Артёма? Как можно забыть маму, Лену?"

Я начал закрывать глаза сильнее, погружаясь в это странное успокоение. И в последний момент перед тем, как провалиться в небытие, я увидел образы:

Мари в сверкающих доспехах, с мечом в руке, улыбающаяся мне.

Алиса, ярко улыбающаяся, с игривым блеском в глазах.

— Забыть их? — прошептал Феликс. — Всё это иллюзия. Они не настоящие. Настоящий только ты. Только мы.

Вокруг стало холодно. Очень холодно.

"Стоп... А что если он тоже иллюзия? Что если это ловушка?"

Что-то внутри меня дёрнулось, как пружина. Инстинкт самосохранения, который я выработал за годы выживания в двух мирах.

Я резко убрал руку от глаз и...

"КАКОГО ХУЯ?!"

Вместо туманного пространства я стоял в разрушенном дворце. Тронный зал, который я так хорошо знал, лежал в руинах. Мраморные колонны были разбиты, обсидиановый трон расколот пополам, витражи выбиты, а по полу текли странные тёмные потоки.

Рядом со мной стояла Мари. Настоящая Мари, в своих знакомых доспехах, с мечом в руке. Но её лицо было каменным, а глаза... глаза горели ненавистью.

— Феликс? — позвал я, оборачиваясь.

И увидел кошмар.

Передо мной стоял я. То есть не я, а Феликс. Но не тот Феликс, каким я себя знал.

Это была фигура в элегантной белой военной форме с золотыми эполетами и красным плащом, развевающимся за спиной. Белые волосы были аккуратно уложены, осанка безупречно прямая. Но глаза... глаза были абсолютно чёрными. Не золотистые, а именно чёрными, как пустота, как бездна.

И когда он улыбнулся, я увидел не зубы, а тьму. А из этой тьмы доносились голоса — сотни, тысячи голосов, молящих о спасении:

"Помогите нам... освободите нас... мы не хотим умирать... пожалуйста..."

Души. Это были души людей, которых он убил.

Я затрясся, как бездомная собака перед хозяином с палкой.

— Что... что ты такое? — выдавил я из себя, отступая назад.

Существо с моим лицом засмеялось. Смех был мелодичным, но в нём не было ничего человеческого.

— Я? — переспросило оно голосом, который был и моим, и не моим одновременно. — Я — это ты. Настоящий ты. Тот, кем ты станешь, когда перестанешь цепляться за жалкие воспоминания о слабой жизни.

— Нет... — прошептал я. — Я не такой. Я никогда не стану таким.

— Глупый мальчик, — усмехнулось существо. — Ты уже становишься. С каждым убийством, с каждым актом жестокости, с каждым политическим расчётом. Скоро от твоей человечности не останется ничего.

Оно начало растекаться, превращаясь в чёрную жидкость, которая стекала на пол и исчезала, оставляя только зловонный дым.

— Увидимся очень скоро, — прошептали растворяющиеся губы. — Очень скоро...

Я остался один в разрушенном зале с Мари.

"Что это было? Видение? Предсказание? Предупреждение?"

И тут я увидел ещё одну картину, которая заставила моё сердце остановиться.

В противоположном конце зала стоял другой я — другой Феликс. Обычный, с золотистыми глазами, в чёрном камзоле. Он о чём-то разговаривал с Мари, жестикулируя и улыбаясь.

Но когда тело этого Феликса обернулось ко мне...

ВЖИХ!

Мари взмахнула мечом с молниеносной скоростью и отсекла голову Феликса одним точным движением.

Голова покатилась по полу, а тело рухнуло, обливая мрамор кровью.

— МАРИ! — заорал я. — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!

Но она не слышала меня. Или делала вид, что не слышит.

Она спокойно вытерла клинок о плащ убитого Феликса и направилась к выходу, даже не оглянувшись на труп.

"Это... это я? Она убила меня? Но почему? За что? И если это я, то кто тогда я сейчас?"

Голова кружилась от нахлынувших вопросов. Реальность снова начала дрожать и расплываться по краям.

"Кто я? Алексей Волков, студент из Москвы? Принц Феликс де Валериус? Или то чёрноглазое существо с душами в пасти?"

Я попытался вспомнить, что происходило до этого. Был бал... Серен... леди Элария... кабинет... странный запах...

"Да, я был в поместье Элярии! С Сереном играл в снежки, читал ему сказки! Это было настоящим! А всё остальное — видения, галлюцинации!"

Но почему тогда воспоминания об Артёме казались такими живыми? Почему я чувствовал боль потери так остро, словно это случилось вчера?

"А может, и детство было иллюзией? Может, я никогда не был Алексеем? Может, я всегда был только Феликсом?"

Голова раскалывалась от противоречивых мыслей.

"Но если я Феликс, то почему помню МГУ, игру, современную жизнь? Если я Алексей, то откуда у меня знания о магии и этом мире?"

Я схватился за голову руками, пытаясь остановить хаос в сознании.

"А что если я сошёл с ума? Что если я лежу в психиатрической больнице и всё это — бред больного воображения?"

Или ещё страшнее:

"А что если я умер? Что если я умер в том кабинете у Элярии, а всё это — предсмертные видения?"

Реальность вокруг продолжала дрожать и менять цвета. То появлялся тронный зал, то исчезал. То была зима в России, то магический мир. То я видел Серена, то Артёма, то чёрноглазого монстра.

"Кто я, блядь, такой?! Что со мной происходит?!"

Я упал на колени посреди этого хаоса, не в силах больше выдерживать поток противоречивых воспоминаний и образов.

"Алексей... Феликс... принц... студент... брат... убийца..."

Все эти личности смешались в голове в один кошмарный клубок.

"Я больше не понимаю, кто я. Не понимаю, что реально, а что нет. Не понимаю, где правда, а где ложь."

Единственное, что я знал точно — совсем недавно я был с Сереном. Лепил снеговика, читал сказки, чувствовал себя счастливым и спокойным.

"Серен... он был настоящим. Его улыбка была настоящей. Его объятие было настоящим."

Но и Артём казался настоящим. И боль его потери была настоящей.

"Что если у меня две жизни? Что если я живу в двух мирах одновременно?"

Или что если я не живу ни в одном из них?

Пространство вокруг продолжало мерцать и изменяться, а я сидел на коленях в центре этого безумия, совершенно потерянный и сломленный.

"Кто я? Кто я такой, чёрт побери?"

И ответа на этот вопрос не было.