816 год, остров Мёртвых Душ

Императорская палатка была огромной — размером с небольшой дом, с позолоченными шестами и алыми коврами. Внутри пахло ладаном, дорогими винами и властью. Маркус стоял в строю с другими командирами, чувствуя себя не в своей тарелке среди всей этой роскоши.

Валериус V восседал в походном кресле, больше похожем на трон. Император выглядел усталым после долгой кампании, но в его глазах ещё горел огонь победы. Рядом с ним стояли канцлеры с длинными свитками — списками героев войны.

— Сегодня империя чествует своих сыновей, — провозгласил Валериус, и его голос прокатился по палатке. — Вы сражались как львы, и враги империи больше не потревожат наши берега!

Воинственные возгласы. Лязг доспехов. Маркус стоял молча, думая о Варфоломее и Бенедикте, которые не дожили до этого момента.

— Сержант Маркус Светлый Меч! — объявил канцлер.

Маркус шагнул вперёд и опустился на одно колено перед императором. Валериус поднялся и возложил ему на плечи золотую цепь с медалью.

— За исключительную храбрость в битве при Волчьем Утёсе, за взятие крепости Чёрный Риф и за героизм в решающем штурме, — император говорил громко, чтобы все слышали, — мы награждаем тебя орденом Драконьего Пламени и присваиваем звание лейтенанта!

Тяжёлая золотая медаль легла на грудь Маркуса. На ней был изображён дракон, извергающий пламя на врагов империи.

— Кроме того, — продолжил император, — тебе жалуются земли в провинции Золотой Колос — двести акров пахотных угодий и небольшая усадьба.

Маркус поднял голову. Земли? Он будет помещиком? Это было больше, чем он мог мечтать.

— Спасибо, ваше величество, — хрипло произнёс он.

— Служи верно, Маркус Светлый Меч. Империя помнит своих героев.

Когда церемония закончилась, Маркус вышел из палатки с медалью на груди и документами на землю в руках. Другие офицеры хлопали его по плечу, поздравляли, предлагали отметить награду.

— Эй, Марк! — окликнул его капитан Алонсо, получивший звание майора. — Идём в офицерскую палатку, бухнём за победу!

— Спасибо, но я лучше пройдусь, — ответил Маркус. — Нужно подумать.

— Как хочешь, герой, — усмехнулся Алонсо. — Но помни — слишком много думать вредно для здоровья!

Маркус пошёл к берегу, где волны омывали песок, усеянный обломками пиратских кораблей. Он достал документы и перечитал их ещё раз. Двести акров в Золотом Колосе. Он помнил эту провинцию — плодородные поля, тучные стада, мирная жизнь.

Мирная жизнь. После двух лет войны это звучало как сказка.

Он мог бы стать фермером. Выращивать пшеницу, разводить скот, жениться на местной девушке, завести детей. Жить спокойно до старости, рассказывая внукам истории о войне.

Но что-то внутри него сопротивлялось этой мысли. Неужели он прошёл через весь этот ад только для того, чтобы стать обычным крестьянином? Неужели смерти его друзей были ради мешка зерна и стада коров?

— Твою мать, — пробормотал он, складывая документы. — Думай, Маркус. Что ты хочешь от жизни?

Но ответа не было. Была только пустота внутри и медаль на груди, которая казалась неожиданно тяжёлой.

817 год, деревня Светлые Воды

Дорога домой заняла три недели. Маркус ехал на старой кляче, купленной на последние деньги, с мешком пожитков за спиной. Медаль он спрятал под рубахой — не хотел привлекать внимание разбойников.

Деревня Светлые Воды встретила его молчанием. Половина домов стояла пустой, огороды заросли сорняками. На улицах бродили одичавшие собаки, а немногие встреченные люди смотрели на него с подозрением.

— Маркус? — окликнула его старуха у колодца. — Маркус, сын кузнеца Бориса?

— Да, это я, тётя Агафья, — ответил он, спешиваясь. — А что тут случилось? Где все?

Старуха покачала головой.

— Эх, мальчик мой... Много чего случилось, пока ты воевал. Твои родители три года как померли — отец от сердца, мать от печали. Кузницу разобрали на металл. А народ... кто в города подался, кто помер от голода. Последние два года урожай плохой был.

Маркус чувствовал, как что-то холодное сжимается в груди. Родители мертвы. Дом пуст. Он воевал за империю, а дома всё рухнуло без него.

— А где они... похоронены?

— На кладбище за церковью. Поп хотел денег за отпевание, но соседи скинулись. Добрые люди были, твои родители.

Маркус пошёл на кладбище. Две простые деревянные дощечки с именами. Борис и Марфа Светлые. Никаких дат, никаких эпитафий. Просто имена.

Он опустился на колени перед могилами и вытащил медаль.

— Вот, пап, — прошептал он. — Я герой войны. Император лично наградил. Земли дал, звание присвоил. Только вот хуй с него теперь, с этим героизмом.

Слёзы катились по его лицам, капая на золотую медаль. Все эти годы он мечтал вернуться домой героем, рассказать родителям о своих подвигах, увидеть гордость в их глазах.

А теперь рассказывать было некому.

— Я убил больше сотни человек, мам, — продолжал он говорить с могилами. — Представляешь? Твой мальчик, который боялся зарезать курицу, стал убийцей. Хорошо ли это? Правильно ли?

Ветер шевелил сухую траву на могилах. Никто не отвечал.

Маркус провёл в деревне три дня, приводя в порядок родительский дом. Крыша протекала, печь развалилась, огород зарос бурьяном. Он мог бы всё починить, остаться здесь, зажить простой жизнью.

Но каждый вечер его мучили кошмары. Лица убитых врагов. Крики умирающих друзей. Запах крови и пороха. Мирная деревенская жизнь казалась нереальной после того, что он пережил.

На четвёртый день он продал дом соседу за бесценок, забрал немного вещей на память и отправился в дорогу. Куда — не знал. Просто прочь от призраков прошлого.

817 год, дорогами империи

Следующие полгода Маркус скитался по стране как перекати-поле. Он побывал в десятке городов, перепробовал с дюжину занятий. Работал грузчиком в порту, охранником торгового каравана, учителем фехтования для детей богачей.

Везде было одно и то же. Люди, которые не понимали, что такое война. Которые жаловались на мелкие неудобства, пока он помнил запах горящих кораблей и крики умирающих. Которые боялись бандитов на дорогах, а он мог голыми руками задушить любого из этих "страшных" разбойников.

В городе Белый Камень он подрался с местными молодчиками, которые приставали к девушке. Троих отправил в лазарет, одного чуть не убил. Пришлось сматываться, пока не прибежала стража.

В Золотом Броде он напился в таверне и начал рассказывать о войне. Слушатели сначала внимали с интересом, но когда он дошёл до подробностей — как выглядит человек с проломленной головой или что происходит с телом после попадания катапультного снаряда — все быстро разбежались.

— Псих ебанутый, — услышал он чей-то шёпот. — Наверное, контузило на войне.

Может, и правда контузило. Маркус уже не мог нормально разговаривать с мирными людьми. Их проблемы казались детскими, их страхи — смешными. А они смотрели на него как на дикого зверя, притворяющегося человеком.

В городе Серебряный Ручей он впервые пошёл к женщинам. Не из похоти, а от одиночества. Хотел почувствовать хоть какую-то близость, хоть какое-то тепло.

— Ты какой-то странный, — сказала ему толстая шлюха по имени Берта, пока он одевался. — Молчишь всё время, смотришь как мёртвый. Тебе лекаря нужно, а не баб.

— Спасибо за совет, — буркнул Маркус, бросив ей монету.

— Эй, подожди! — окликнула она его на пороге. — Ты военный, да? Видно по походке, по тому, как оглядываешься. Послушай старую Берту — найди себе дело по душе. А то спьёшься или с ума сойдёшь.

Дело по душе. А что ему по душе? Убивать? Он в этом мастер. Но убивать кого? Война кончилась, враги империи разгромлены.

Однако Берта была права в одном — пора было остановиться. Пора найти место, где он мог бы зажить нормальной жизнью.

И тогда он вспомнил о столице.

817 год, Игнисград

Столица Империи Вечного Пламени поразила Маркуса своими размерами. Он видел большие города, но Игнисград был особенным. Миллион жителей, сотни тысяч домов, дворцы знати и трущобы бедняков — всё это громоздилось на берегах огромного озера как каменный муравейник.

В центре города возвышался замок Драконьего Сердца — резиденция императора. Чёрные башни из вулканического камня тянулись к небу, а красные знамёна с золотыми драконами развевались на ветру.

Маркус подал прошение о зачислении в Королевскую Гвардию. Его военный опыт и медаль открыли все двери. Уже через неделю он маршировал в алых доспехах по дворцовым коридорам.

Служба в гвардии была совсем не похожа на войну. Никто не пытался его убить, не нужно было спать в грязи или есть протухшее мясо. Обычная работа — охранять ворота, патрулировать стены, следить за порядком во дворце.

Его сослуживцы были неплохими парнями. Опытные солдаты, прошедшие службу в провинциях. Они быстро приняли нового товарища.

— Маркус, ты как-то слишком серьёзно ко всему относишься, — сказал ему однажды капрал Гарет, рыжий здоровяк с добродушным лицом. — Расслабься, это же не война. Здесь можно и пошутить иногда.

— Я не очень хорошо умею шутить, — признался Маркус.

— Научишься. Главное — не забывай, что мы охраняем не только императора, но и его семью. Принцы и принцессы — тоже наша ответственность.

Маркус кивнул. Ему нравилась мысль о том, что он защищает что-то важное. Не просто воюет, а именно защищает.

Первые месяцы службы прошли спокойно. Маркус изучал дворец, привыкал к распорядку, знакомился с людьми. Кошмары стали реже, нервы успокоились. Может, он действительно найдёт здесь своё место.

А потом он её увидел.

818 год, замок Драконьего Сердца

Это случилось в один из дождливых весенних дней. Маркус нёс дежурство у восточных ворот, когда мимо прошла группа девушек из дворцовой прачечной. Они несли корзины с бельём и весело болтали о чём-то своём.

И среди них была она.

Маркус почувствовал, как мир вокруг замедлился. Девушка была невысокой, изящной, с золотистыми волосами, заплетёнными в простую косу. Её кожа была молочно-белой, без единого изъяна, а глаза — удивительного изумрудного цвета, как весенняя листва после дождя.

Она была одета в простое платье прачки, но даже эта скромная одежда не могла скрыть её красоту. Двигалась она грациозно, словно танцевала под музыку, которую слышала только она. А когда улыбнулась чему-то, что сказала подруга, Маркус почувствовал, как его сердце пропустило удар, а потом забилось так громко, что он удивился, почему его не слышит вся гвардия.

У него даже потеют ладони — что за чертовщина? На войне он мог спокойно резаться с орками, а тут одна девушка улыбнулась, и он превратился в школьника-недоумка.

— Красавица, да? — усмехнулся стоящий рядом гвардеец Томас. — Это Эмма, лучшая прачка во всём замке. Все парни из обслуги за ней ухлестывают, но она гордая. Ни на кого внимания не обращает.

— Эмма, — повторил Маркус, и это имя показалось ему самым красивым словом в мире.

— Не загорайся, дружище, — похлопал его по плечу Томас. — Уже половина замка в неё влюблена. Конкуренция нешуточная.

Но Маркус уже не слушал. Он смотрел, как Эмма исчезает за поворотом коридора, и понимал, что его жизнь только что изменилась навсегда.

В тот вечер он не мог заснуть. Он лежал на узкой кровати в казарме гвардии и думал о девушке с золотистыми волосами. Какой у неё голос? О чём она думает? Что любит? Что её смешит?

— Марк, ты чего ворочаешься? — проворчал сосед по койке. — Дай поспать нормально.

— Извини, — прошептал Маркус, но заснуть так и не смог.

На следующий день он нашёл предлог, чтобы пройти мимо прачечной. Эмма стояла у большой кадки и стирала чьё-то бельё. Её рукава были закатаны, и Маркус мог видеть изящные руки с тонкими пальцами. На носу у неё была забавная капелька пены от мыла.

Она подняла голову и заметила его. Их взгляды встретились на мгновение, и Маркус почувствовал, как краснеет до корней волос. Хуже того — он врезался в дверной косяк, пытаясь выглядеть небрежно. Звук удара прогремел так громко, что все прачки обернулись.

— Всё в порядке? — обеспокоенно спросила Эмма, а её глаза засмеялись.

— Да! Да, конечно! — выпалил Маркус, потирая ушибленное плечо. — Это... эта дверь всегда была такой низкой?

Эмма прикрыла рот ладонью, пытаясь скрыть смех, но её плечи предательски дрожали. А Маркус, красный как рак, поспешно ретировался, слыша за спиной сдержанное хихиканье.

"Блядь, Маркус," — мысленно чертыхался он, шагая по коридору. — "Ты убивал драконов, а тут от одного взгляда девчонки превращаешься в идиота. Где твоё проклятое достоинство?"

Но эта смеющаяся улыбка преследовала его весь день.

— Ты влюбился, — констатировал Гарет, видя его рассеянный вид. — Причём серьёзно влюбился. Кто она?

— Никто особенный, — соврал Маркус.

— Ну да, конечно. А я император китайский. Ладно, не хочешь говорить — твоё дело. Но совет дам: если действительно влюбился, не тяни. Жизнь коротка, а хорошие девушки разбирают быстро.

Но как подойти к ней? Что сказать? Маркус был мастером боя, но в разговоре с женщинами полный профан. За всю жизнь у него было только несколько случайных связей, да и то больше по необходимости, чем по любви.

А тут... тут было что-то совсем другое. Он чувствовал, что готов горы свернуть ради одной её улыбки.

Целую неделю он искал повод заговорить с Эммой. Следил за её распорядком, запоминал, где она бывает и когда. Несколько раз пытался подойти, но в последний момент терял решимость и отступал.

В понедельник он репетировал речь перед зеркалом: "Добрый день, меня зовут Маркус, я..." Но когда увидел её, забыл все слова и только тупо таращился.

Во вторник принёс ей цветы, но когда она обернулась, запаниковал и сунул букет в ближайшую вазу, сделав вид, что просто поправляет декор.

В среду попытался "случайно" столкнуться с ней в коридоре, но она ловко увернулась, а он врезался в стену. Опять.

В четверг он стоял возле прачечной полчаса, собираясь с духом, но так и не вошёл. Эмма несколько раз выглядывала и видела его мучения. К концу недели она уже откровенно хихикала каждый раз, когда он появлялся в поле зрения.

— Ебать, ты как школьник влюблённый, — рассмеялся Томас, заметив его манёвры. — Да подойди уже к девке, что тебе стоит? Самое страшное, что может случиться — она пошлёт тебя нахуй.

— Вот именно в этом и проблема, — мрачно ответил Маркус.

Но судьба сама всё решила.

Это произошло в дождливый вечер, когда Маркус возвращался с дежурства. Проходя мимо прачечной, он услышал крики и звук борьбы. Он выхватил меч и ворвался внутрь.

Трое пьяных слуг из кухни приставали к Эмме. Один держал её за руки, второй пытался задрать платье, третий хохотал и подбадривал товарищей.

— Не вырывайся, красотка, — хрипел тот, что держал её. — Всё равно рано или поздно кому-то дашь. Лучше сразу троим, веселее будет.

— Отпустите меня! — кричала Эмма, пытаясь вырваться. — Помогите! Кто-нибудь!

Маркус увидел красную пелену. За последние годы он убил много людей, но никогда ещё не хотелось убивать так сильно, как сейчас.

— Отойдите от девушки, — сказал он тихим, опасным голосом.

Трое пьяниц обернулись. Тот, что хохотал, икнул и попытался натянуть улыбку.

— А, это гвардеец... Мы просто шутим, да, ребята? Никого не трогаем...

— Я сказал — отойдите.

Что-то в голосе Маркуса заставило их отпустить Эмму и отступить. Девушка упала на колени, поправляя разорванное платье.

— Слушай, приятель, — начал тот, что держал её за руки. — Мы тут первые были. Найди себе другую...

Он не договорил. Кулак Маркуса попал ему в лицо с такой силой, что раздался хруст ломающегося носа. Мужик рухнул без сознания.

Двое других попытались напасть разом, но против опытного воина у пьяных слуг не было никаких шансов. Через минуту все трое лежали на полу в лужах собственной крови.

— Если ещё раз увижу, что вы к ней подходите, — тихо сказал Маркус, — я вас убью. Не покалечу, не изобью. Убью. Понятно?

Те, кто мог говорить, промычали что-то утвердительное и поползли к выходу.

Маркус обернулся к Эмме. Девушка сидела на полу, прижав к груди разорванное платье. Слёзы катились по её щекам, но она смотрела на него с благодарностью.

— Спасибо, — прошептала она. — Если бы не вы...

— Всё хорошо, — мягко сказал Маркус, протягивая ей руку. — Они больше не посмеют.

Эмма взяла его руку и поднялась. Её пальцы были тёплыми и нежными. Маркус почувствовал, как что-то тает у него в груди.

— Как вас зовут? — спросила она, не отпуская его руку.

— Маркус. Маркус Светлый Меч.

— Эмма, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Просто Эмма.

Они стояли в полутёмной прачечной, держась за руки, и Маркус понимал, что нашёл то, что искал всю жизнь. Не славу, не богатство, не власть. Просто девушку с золотистыми волосами и изумрудными глазами, которая смотрела на него как на героя.

— Можно... можно я провожу вас до комнаты? — неуверенно спросил он.

— Можно, — тихо ответила Эмма.

Они шли по тёмным коридорам замка, и Маркус чувствовал себя счастливее, чем за все годы после войны. Рядом с этой девушкой кошмары отступали, душевные раны затягивались, сердце снова билось живо и радостно.

Он ещё не знал, что через несколько лет у них родится сын. Что этот сын станет лучшим в его жизни. Что мальчик вырастет добрым и умным, а потом погибнет, защищая принца.

Что круг снова замкнётся, и история повторится.

Пока что девятнадцатилетний Маркус просто шёл по коридору замка рядом с самой красивой девушкой в мире, и впервые за долгие годы чувствовал себя по-настоящему живым.

У дверей её комнаты они остановились. Эмма повернулась к нему, и в свете факела он мог видеть каждую черточку её лица. Правильный нос, мягкие губы, длинные ресницы. Она была совершенна.

— Маркус, — тихо сказала она. — А вы... вы можете зайти? На минутку? Я боюсь оставаться одна после... после того, что случилось.

Сердце Маркуса забилось как сумасшедшее. Он кивнул, не доверяя голосу.

Комната Эммы была маленькой, но уютной. Узкая кровать, деревянный сундук, стол с зеркалом и гребешками. На подоконнике стоял горшок с цветами — единственное украшение в этом скромном жилище.

— Садитесь, — предложила Эмма, указывая на единственный стул. — Хотите воды? Или... у меня есть немного вина. Для особых случаев.

— Спасибо, — прохрипел Маркус, садясь так осторожно, словно стул был сделан из хрусталя. — Воды будет достаточно.

Эмма налила воду в простую глиняную кружку. Когда подавала её, их пальцы снова соприкоснулись, и Маркус почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Он так резко дёрнулся, что пролил половину воды себе на колени.

— Ох! Извините! — Эмма кинулась за тряпкой. — Я сейчас вытру...

— Нет-нет, всё хорошо! — замахал руками Маркус, вскакивая со стула. — Это я неуклюжий как...

Он запнулся о ножку стула и покачнулся. Эмма инстинктивно потянулась его поддержать, и они оба замерли — она с руками на его груди, он обхватив её за талию.

— Как мамонт в посудной лавке, — тихо закончила она, глядя ему в глаза.

— Как медведь на балете, — поправил он, не в силах отвести взгляд от её лица.

— Как орк, изучающий этикет, — подхватила она, и её губы дрогнули в улыбке.

— Как дракон, пытающийся связать носочки, — добавил он, и они оба рассмеялись.

Смех разрядил напряжение. Они медленно разжали объятия, но не отошли друг от друга.

— Вы очень храбрый, — сказала Эмма, присаживаясь на край кровати. — И сильный. Как вы так научились драться?

— На войне, — коротко ответил Маркус.

— Ах да, конечно. Извините, глупый вопрос. Наверное, вам не хочется об этом вспоминать.

— С вами — хочется, — удивился Маркус собственной честности. — Впервые за долгое время хочется рассказать.

И он рассказал. Не о крови и смерти, не о кошмарах и потерях. О другом. О товариществе, о верности, о том, что значит защищать слабых. О том, как война изменила его, сделала сильнее и мудрее.

Эмма слушала внимательно, изредка задавая вопросы. Она не шарахалась от его рассказов, не боялась его. Наоборот — казалось, что она видит в нём что-то хорошее, что-то светлое.

— Вы добрый человек, Маркус, — сказала она, когда он закончил. — Я это вижу. Вы сражались не потому, что любили убивать. Вы защищали людей.

— Не всегда у меня это получалось, — грустно ответил он.

— Но вы пытались. Это главное.

Они сидели в полутьме маленькой комнаты, и Маркус чувствовал, как годы одиночества и боли медленно отступают. Эта девушка принимала его таким, какой он есть. Не боялась его прошлого, не осуждала за убийства.

— Эмма, — тихо сказал он. — А можно... можно я буду иногда навещать вас? Просто поговорить?

— Можно, — улыбнулась она. — Я буду рада. Только... постарайтесь не врезаться в дверь каждый раз. А то соседи уже думают, что в замке завелся особенно неуклюжий привидение.

Маркус покраснел до корней волос.

— Вы... вы это заметили?

— Маркус, весь замок это заметил, — рассмеялась Эмма. — Вы уже неделю ходите вокруг прачечной кругами. Девочки принимают ставки — когда вы наконец решитесь заговорить со мной.

— И... кто выиграл? — смущённо спросил он.

— Никто. Все ставили на то, что вы так и будете ходить вокруг до старости. А тут вы героически меня спасли. Настоящий сюрприз.

Она встала на цыпочки и поцеловала его в щёку. Маркус замер, как громом поражённый.

— Это за спасение, — прошептала она. — А это... — она поцеловала его в другую щёку — за то, что вы такой милый, когда смущаетесь.

Маркус поднялся, чтобы уйти, но Эмма вдруг встала и обняла его. Её голова едва достигала ему до плеча, но в этих объятиях была такая теплота, что у него перехватило дыхание.

— Спасибо, — прошептала она в его грудь. — За всё. И... Маркус?

— Да?

— В следующий раз, когда будете репетировать речь перед зеркалом, помните — с девушками лучше всего работает простое "привет". Сложные фразы вы всё равно забудете.

Маркус застыл.

— Как вы...?

— У вас очень громкий голос, а стены тонкие, — хихикнула она. — "Добрый день, меня зовут Маркус, я служу в гвардии и хотел бы познакомиться"... Очень мило, кстати.

Если раньше Маркус краснел, то теперь он просто пылал. Но Эмма крепче обняла его, и он понял, что ей это нравится — его неуклюжесть, его смущение, вся эта нелепая ситуация.

— Вы уникальный мужчина, Маркус Светлый Меч, — прошептала она. — Можете в одиночку разгромить орду пиратов, но не можете подойти к девушке без того, чтобы не врезаться во что-нибудь. Это очень... обаятельно.

Маркус осторожно обнял её в ответ, боясь своей силой причинить боль. Она была такой хрупкой, такой нежной. Как бабочка или цветок. И впервые в жизни ему захотелось не разрушать, а защищать. Не убивать, а оберегать.

Он ушёл из её комнаты другим человеком. Война закончилась не на острове Мёртвых Душ, а здесь, в объятиях девушки с золотистыми волосами.

Маркус Светлый Меч нашёл то, за что стоит жить.