Северное Королевство, Кристальный дворец

В глубине Кристального леса, где вековые деревья превратились в живой хрусталь, стояла фигура неземной красоты. Лунария Серебряный Рог медленно шла по зеркальным тропинкам своего дворца, и каждый её шаг отзывался мелодичным звоном.

Её длинные синие волосы струились за спиной, переливаясь всеми оттенками ночного неба. Изящные оленьи ушки чутко ловили каждый звук в кристальной тишине, а золотые рога, словно тонкие ветви, венчали её голову природной короной. Остальное в ней было человеческим — точёные черты лица, грациозная фигура, облачённая в платье цвета морской волны.

Но самым поразительным были бабочки.

Они порхали вокруг неё роем живых драгоценностей — синие, фиолетовые, переливающиеся всеми цветами радуги. Красивые и смертоносные. Один взмах их крыльев мог убить взрослого мужчину, а прикосновение к коже обрекало на мучительную смерть. Это была её магия, её сила, её оружие.

Лунария остановилась у кристального фонтана в центре зимнего сада. Вода здесь никогда не замерзала, струясь тонкими ручейками между ледяными скульптурами.

— Как спокойно здесь, — прошептала она, протягивая руку к одной из бабочек. Создание село ей на ладонь, сложив смертоносные крылья. — Вдали от суеты и интриг.

Но спокойствие было нарушено торопливыми шагами.

— Ваше высочество! — раздался за спиной напряжённый голос.

Лунария не обернулась. Бабочки вокруг неё забеспокоились, их крылья засветились ярче.

— Говори, Торвальд, — сказала она тихо. — Но помни — я не люблю плохих новостей.

Слуга, пожилой человек в тёплой меховой одежде, остановился в почтительном отдалении. Он знал, что подходить слишком близко к принцессе опасно для жизни.

— Из Империи Вечного Пламени пришли сводки, ваше высочество, — доложил он дрожащим голосом. — Двенадцатый принц Феликс успешно выполнил миссию в Серебряном Дозоре. Уничтожил демонов, спас город.

— Интересно, — протянула Лунария. — Тот самый принц-неудачник?

— Да, ваше высочество. Похоже, он... изменился. Стал более решительным и способным.

Одна из бабочек слетела с руки принцессы и закружила вокруг Торвальда. Слуга побледнел, но не осмелился двинуться.

— А что ещё? — спросила Лунария, наблюдая, как её ядовитое создание танцует смерть рядом с горлом человека.

— Третий принц Виктор подавил восстание варваров в северных провинциях Империи, — продолжил Торвальд, стараясь не смотреть на бабочку. — Говорят, он действовал очень жестоко.

— А разве Империя не подавила варваров на севере на своих территориях? — переспросила Лунария, поворачиваясь наконец к слуге.

Её глаза были цвета зимнего льда — прекрасные и беспощадные.

— Ваше высочество, — осторожно сказал Торвальд, — вы ведь знаете, они сильны. Даже для Империи война с варварами означает большие траты. Много крови, много золота.

Лунария задумчиво кивнула. Бабочка вернулась к ней, и слуга вздохнул с облегчением.

— Понятно, — сказала принцесса. — Видно, пора показать варварам их место.

— Что вы имеете в виду, ваше высочество?

— Ничего, что касалось бы тебя, Торвальд. — Её голос стал холоднее льда. — А теперь иди. И помни — никто не должен знать о наших разговорах.

— Конечно, ваше высочество.

Слуга поспешно поклонился и удалился, стараясь идти медленно, чтобы не привлечь внимание бабочек.

Лунария снова осталась одна в своём кристальном саду. Она подошла к окну, выходящему на север, где за горизонтом лежали земли варваров.

— Империя думает, что может решать проблемы силой, — прошептала она. — Но есть вещи более могущественные, чем мечи и магия.

Одна из бабочек села ей на плечо, и принцесса нежно погладила её крылья.

— Есть яд, — добавила она с улыбкой. — И терпение.

Империя Вечного Пламени, месяц спустя

В тёмных покоях Восточной башни Дамьен стоял у окна, глядя на ночной город. Прошёл месяц с тех пор, как его братец вернулся героем из Серебряного Дозора. Месяц унижений, завистливых взглядов и понимания собственной ничтожности.

— Ты снова думаешь о нём, — раздался за спиной тихий голос.

Из тени выступила Лилит. Сегодня её платье было чёрным как ночь, а тёмно-синие волосы струились вокруг изящных рогов. Глаза, как всегда, были закрыты, но Дамьен чувствовал её пристальный взгляд.

— Как мне не думать? — горько сказал он. — Феликс за месяц из неудачника превратился в героя. А я всё так же остаюсь одиннадцатым принцем, которого никто не замечает.

— Не совсем никто, — мягко сказала Лилит, приближаясь к нему. — Я заметила тебя. И помню наш договор.

Тени вокруг неё ожили, извиваясь как живые щупальца. Дамьен привык к этому зрелищу за месяц, но всё равно оно внушало ему благоговейный страх.

— Наш договор, — повторил он. — Сила в обмен на душу.

— Не только за душу, — поправила Лилит. — За преданность. За готовность делать то, что необходимо.

Она остановилась рядом с ним, и Дамьен почувствовал холод, исходящий от её тела.

— Феликс мешает нашим планам, — продолжила демоница. — Он стал слишком заметным, слишком популярным. Император начинает видеть в нём серьёзного претендента.

— И что ты предлагаешь?

— То, что мы обсуждали. Устранение помехи.

Дамьен сжал кулаки. За месяц под влиянием Лилит он научился контролировать свои эмоции, скрывать истинные мысли. Но сейчас злость прорвалась наружу.

— Убить собственного брата, — сказал он. — Даже произнести это страшно.

— А что страшного в устранении соперника? — удивилась Лилит. — Разве история не полна примеров братоубийства ради трона?

— Но Феликс... он не был соперником. Он был неудачником.

— Был, — согласилась демоница. — Но теперь всё изменилось. И если ты не устранишь его, он устранит тебя.

— Феликс никого не убивал!

— Пока, — холодно сказала Лилит. — Но власть меняет людей. Добрый принц может стать безжалостным императором.

Дамьен отвернулся от окна. Комната была освещена только свечами, и тени играли на стенах зловещими узорами.

— Как? — спросил он наконец. — Как это сделать так, чтобы не подозревали меня?

Лилит улыбнулась — он не видел этого, но почувствовал её удовлетворение.

— Есть много способов, — сказала она. — Несчастный случай во время тренировки. Отравление в кубке вина. Нападение наёмных убийц.

— Отец расследует любую подозрительную смерть.

— Конечно. Но император стар, а расследования можно... направить в нужное русло.

Тени вокруг Лилит задвигались активнее, и в воздухе запахло серой.

— У меня есть союзники при дворе, — продолжила она. — Люди, которые помогут замести следы.

— Кто?

— Пока не важно. Важно то, готов ли ты действовать?

Дамьен молчал долго. В голове крутились воспоминания детства — как они с Феликсом играли в саду, как делились сладостями, как поддерживали друг друга в трудные минуты.

"Но это было давно," — подумал он. "Теперь мы соперники."

— Я готов, — сказал он наконец.

— Отлично, — довольно произнесла Лилит. — Тогда позволь показать тебе нечто.

Она подняла руку, и тени в комнате сгустились, образуя подобие чёрного зеркала.

— Что это?

— Видение будущего. Твоего будущего.

В чёрной поверхности начали проступать образы. Сначала смутные, потом всё отчётливее.

Дамьен увидел себя. Но не того, каким он был сейчас — униженного одиннадцатого принца. Он видел себя сидящим на обсидиановом троне в тронном зале.

На его голове сияла императорская корона. Плащ с драконом развевался за спиной. Глаза горели властью и решимостью.

А вокруг трона...

Дамьен ахнул, увидев тела. Максимус лежал у подножия трона с мечом в груди. Александра — с кинжалом в спине. Виктор, Изабелла, Елена, Адриан — все мёртвые.

В центре, прямо перед троном, лежало тело императора. Старческое лицо застыло в удивлении.

И Феликс. Его белые волосы были окрашены кровью, а золотистые глаза навсегда закрыты.

Но самое потрясающее было не это. Самое потрясающее — это придворные, стоящие на коленях вокруг трона. Все они смотрели на Дамьена с благоговением и страхом.

— Император Дамьен Первый, — шептали они. — Повелитель Империи, Драконий Наследник, Владыка огня и крови.

В видении Дамьен на троне поднял руку, и все присутствующие пали ниц.

— Встаньте, — сказал он голосом, полным абсолютной власти. — И клянитесь мне в верности.

— Мы клянёмся! — хором ответили придворные.

Видение исчезло, и комната снова погрузилась в обычную тьму.

Дамьен стоял, тяжело дыша. То, что он увидел, потрясло его до глубины души. Не ужас смерти братьев — а восхищение собственным величием.

— Нравится? — тихо спросила Лилит.

— Это... это правда? Так будет?

— Если ты не свернёшь с пути. Если найдёшь в себе силы делать то, что необходимо.

Дамьен снова посмотрел туда, где было видение. Ему казалось, что он всё ещё видит себя на троне.

— Что нужно делать?

— Для начала — устранить главную угрозу. Феликса.

— Когда?

— Скоро. Очень скоро. — Лилит начала растворяться в тенях. — Готовься, мой дорогой принц. Твоя судьба ждёт.

— Подожди! — окликнул её Дамьен. — А если что-то пойдёт не так?

— Ничего не пойдёт не так, — донёсся из тьмы её голос. — Если ты не струсишь в последний момент.

Лилит исчезла, оставив Дамьена наедине с амбициями и сомнениями.

Он снова подошёл к окну, глядя на огни столицы. Где-то там, в Северной башне, спал его брат. Феликс, который когда-то был его единственным союзником среди наследников.

"Прости, братец," — подумал Дамьен. "Но трон может принадлежать только одному."

В его глазах вспыхнули молнии — отражение внутренней бури. Месяц назад он был просто завистливым принцем. Теперь он был чем-то большим.

Теперь он был убийцей.

Северная башня, покои Феликса

В то же время, когда Дамьен строил планы убийства, Феликс крепко спал в своей постели. Левая рука всё ещё болела, но уже не так сильно. Лекарь обещал, что через неделю можно будет снять повязки.

Месяц героической славы изменил жизнь принца. Теперь к нему относились с уважением. Братья и сёстры приглашали на советы, император доверял более сложные задания, придворные кланялись ниже.

Но Феликс этого не знал. Он спал, и ему снились странные сны.

В этих снах он видел кристальные леса и ядовитых бабочек. Видел красивую девушку с оленьими рогами, которая улыбалась ему холодной улыбкой. Видел тени, которые двигались независимо от света.

И видел трон. Обсидиановый трон, окружённый телами.

Но чей это был трон и чьи это были тела — он не знал.

А в Восточной башне Дамьен всё ещё стоял у окна, планируя братоубийство.

И в далёком Северном Королевстве Лунария гладила ядовитую бабочку, думая о варварах и о том, как использовать их для своих целей.

Нити судьбы сплетались в сложный узор, и никто не знал, как он развяжется.

Но одно было ясно — спокойные дни закончились.

Начиналась новая игра. Более жестокая, более кровавая.

Игра, в которой ставкой была не просто корона.

Ставкой была сама жизнь.

Утро следующего дня, покои Феликса

Феликс проснулся с тяжёлым чувством в груди. Сны были настолько яркими, что казались воспоминаниями. Ядовитые бабочки, кристальные леса, трон, окружённый смертью...

— Ваше высочество? — раздался за дверью голос Лео. — Пора вставать.

— Иду, — отозвался Феликс, стряхивая остатки сна.

"Просто кошмары," — убедил он себя. "Нервы после ранения."

Но почему-то избавиться от ощущения надвигающейся беды не получалось.

А в Восточной башне Дамьен уже встал и приводил себя в порядок. На лице его не отражалось никаких эмоций — месяц обучения у Лилит научил его скрывать истинные мысли.

Но внутри бушевала буря.

"Сегодня я начну готовить убийство брата," — думал он, завязывая пояс. "И никто не должен догадаться."

Игра в тени началась.

И первый ход делал одиннадцатый принц.