Я открыл глаза и увидел звёзды.

Не потолок больничной палаты или тёмный мавзолей — звёзды. Миллионы ярких точек на бархатно-чёрном небе, какие можно увидеть только вдали от городских огней.

— Что за...? — начал я и замер.

Голос был мой. Настоящий мой голос.

Я резко сел и посмотрел на свои руки. Обычные человеческие руки. Не аристократически бледные, как у принца Феликса, а слегка загорелые, с мозолями от компьютерной мыши и спортзала.

Мои руки. Руки Алексея Волкова.

— Блядь, — выдохнул я, ощупывая себя. — Я снова я.

Тёмные волосы, карие глаза, обычное лицо русского парня двадцати одного года. Одет в ту же одежду, в которой играл в последний раз — потёртые джинсы и футболку с логотипом МГУ.

— Это что, сон? — пробормотал я, оглядываясь.

Я сидел на траве, на вершине небольшого холма. Рядом рос огромный дуб — такой же, как в воспоминаниях Феликса о матери. Ветки дерева были усыпаны светлячками, которые мерцали как живые звёзды.

— Нет, игрок, — раздался знакомый голос. — Это не сон.

Я обернулся и увидел его.

Феликс сидел у ствола дуба, опершись спиной на кору. Белые волосы, золотистые глаза, точёные черты лица — именно таким я видел его в зеркале последние недели. Но сейчас на нём была не принцевская одежда, а простая белая рубашка и тёмные штаны.

Он улыбался — мягко, без злости или обиды.

— Феликс? — прошептал я. — Настоящий Феликс?

— Да, — кивнул он. — Хотя понятие "настоящий" в нашей ситуации довольно относительно.

Я медленно поднялся и подошёл ближе. Светлячки кружились вокруг нас, создавая магическую атмосферу.

— Где мы? — спросил я.

— В месте между мирами, — ответил Феликс. — Там, где встречаются души. Твоя и моя.

— А ты... ты не злишься на меня? — неуверенно спросил я. — Я украл твоё тело, твою жизнь, твою семью...

Феликс покачал головой:

— Не украл. Получил.

— В чём разница?

— Украденное берут силой. А тебе дали добровольно.

Я нахмурился:

— Кто дал? И зачем?

Феликс встал и подошёл к краю холма. Оттуда открывался вид на бескрайние поля, залитые лунным светом.

— Помнишь тот момент в игре, когда ты увидел смерть моей матери? — спросил он.

— Да. Это было... больно смотреть.

— А ты плакал.

Это было не вопросом, а утверждением. Я покраснел:

— Ну... да. Глупо, наверное. Плакать из-за сцены в игре.

— Не глупо, — мягко сказал Феликс. — Ты плакал о незнакомой женщине, о чужом горе, о смерти персонажа из игры. Знаешь, сколько людей прошли эту сцену, не моргнув глазом?

— Много, наверное.

— Тысячи. И только ты заплакал.

Феликс обернулся ко мне:

— В тот момент я понял — ты подходишь.

— Подхожу для чего?

— Чтобы стать мной лучше, чем я сам.

Я моргнул:

— Что?

— Алексей, — сказал Феликс, и в его голосе была печаль, — я умер. Настоящий Феликс умер в тот день, когда умерла мать. Не физически — душевно. Я сломался, потерял волю к жизни, перестал бороться.

Он показал на поля внизу:

— Видишь это всё? Империю, людей, будущее? Я готов был всё это выбросить. Меня не волновали интриги братьев, судьба народа, трон. Я хотел только одного — чтобы боль прошла.

— Но...

— А ты, — прервал он меня, — ты взял мою жизнь и сделал с ней то, на что я не был способен. Ты стал бороться. Ты стал помогать людям. Ты стал тем принцем, которым я должен был быть.

Слёзы навернулись на мои глаза:

— Феликс, я... я не герой. Я просто парень, который слишком много играл в компьютерные игры. Я делаю ошибки, я боюсь, я не знаю, что делать...

— И именно поэтому ты подходишь, — улыбнулся он. — Настоящие герои не рождаются героями. Они становятся ими, когда готовы признать свои страхи и действовать несмотря на них.

Я опустился на колени рядом с ним:

— Мне так тяжело, — прошептал я. — Каждый день я притворяюсь кем-то другим. Каждый день я боюсь, что кто-то поймёт, что я не тот, за кого себя выдаю. И теперь ещё эта Лилит, интриги, братья и сёстры, которые хотят убить меня...

Слёзы потекли по щекам:

— Блядь, я даже магию освоил только сегодня, и то чуть не помер от этого. Как я должен стать императором? Как я должен управлять целой империей?

"И самое главное," — думал я, — "как жить с осознанием того, что я украл чужую жизнь? Что где-то в параллельном мире моя мать до сих пор ждёт звонка от сына, который никогда не вернётся?"

Феликс мягко коснулся моего плеча:

— Алексей.

Я поднял голову. В его золотистых глазах не было ни капли осуждения — только понимание и... благодарность?

— Знаешь, сколько раз я умирал из-за тебя? — спросил он.

— Что?

— В игре. Сколько раз ты перезагружал сохранение, когда принц Феликс погибал?

Я задумался:

— Много. Наверное, сотни раз. Особенно на сложности "Проклятие Богов".

— Триста семьдесят четыре раза, — точно сказал Феликс. — Я помню каждую смерть. От меча, от яда, от магии, от падения, от голода в подземельях...

Я похолодел:

— Ты... ты чувствовал это?

— Каждый раз. Каждую боль, каждый страх в последние секунды жизни.

— Боже, Феликс, я...

— И знаешь что? — перебил он меня. — Я не злюсь. Совсем не злюсь.

Он аккуратно стёр слезу с моей щеки:

— Потому что каждый раз, когда я умирал, ты огорчался. Каждый раз ты пытался пройти этот участок лучше, спасти меня, найти другой путь. Ты не относился ко мне как к пикселям на экране — ты переживал за меня как за живого человека.

— Но я убивал тебя...

— Ты учился быть мной, — мягко поправил Феликс. — И когда пришло время, ты смог стать мной лучше, чем я сам. Ты спас людей в Светлой Долине, которых настоящий Феликс никогда бы не спас. Ты решил торговый спор, который настоящий Феликс даже не попытался бы решать. Ты подружился с Алисой и Леоном, хотя настоящий Феликс боялся бы их.

Он встал и протянул мне руку:

— Ты делаешь то, на что у меня не хватило храбрости. И за это я тебе благодарен.

Я взял его руку и поднялся:

— А сколько я убил? В игре, в бою... людей, монстров...

— Неважно, — покачал головой Феликс. — Совсем неважно. В том мире смерть — не конец, а переход. А в этом мире ты убиваешь только тех, кто сам несёт смерть невинным.

Мы стояли на краю холма, окружённые танцующими светлячками. Ветер шелестел листьями дуба, звёзды мерцали над головой.

— Феликс, — сказал я тихо, — а смогу ли я увидеть тебя ещё хоть раз?

Нежная улыбка озарила его лицо:

— Конечно. Когда придёт время попрощаться в последний раз.

— Когда это будет?

— Надеюсь, я смогу тогда назвать тебя императором, — сказал он и начал медленно растворяться в лунном свете.

— Феликс, подожди! — крикнул я. — У меня ещё столько вопросов!

— В следующий раз, — его голос становился всё тише. — А сейчас иди, Алексей. Твои друзья волнуются.

— Не хочу возвращаться! — признался я. — Здесь так спокойно, так тихо...

— Но там нужен ты, — сказал уже почти невидимый Феликс. — Мари нужен тот, кто сдержит обещание, данное матери. Алисе и Леону нужен тот, кто примет их такими, какие они есть. Солдатам нужен командир, который ценит их жизни. Империи нужен правитель, который помнит, что власть — это ответственность, а не привилегия.

Его фигура стала совсем прозрачной:

— А мне нужен тот, кто проживёт мою жизнь так, как я никогда не смог бы.

— Феликс...

— Увидимся, Алексей. И помни — ты не украл мою жизнь. Ты дал ей смысл.

Последние светлячки покружились вокруг исчезающей фигуры и тоже растворились в воздухе.

Я остался один на холме под звёздным небом.

Опустился на колени и заплакал. Но это были не слёзы печали — слёзы облегчения, понимания, принятия.

Впервые с момента попадания в этот мир я понял — я здесь не случайно. Я здесь потому, что кто-то поверил в меня. Поверил в того, кто плакал над смертью виртуальной матери. Поверил в того, кто триста семьдесят четыре раза пытался спасти виртуального принца.

Поверил в то, что я смогу стать лучше, чем был.

Ветер усилился, листья дуба зашелестели громче. А где-то далеко, в другом мире, мои друзья ждали, когда я очнусь.

Мари, которая защищала меня даже тогда, когда подозревала обман.

Алиса, которая принимала меня таким, какой я есть.

Леон, который верил в мои решения.

Солдаты, которые шли за мной в бой.

Все они ждали принца Феликса.

А я... я готов был им стать.

Не потому что украл эту роль, а потому что заслужил её.

Звёзды начали тускнеть, мир вокруг размываться. Пора было возвращаться.

— Спасибо, Феликс, — прошептал я в пустоту. — За понимание. За прощение. За веру в меня.

Тишина ответила мне, но в этой тишине я чувствовал одобрение.

И тогда я закрыл глаза и отпустил себя обратно, в мир боли и ответственности, интриг и опасностей.

В мир, где меня ждали люди, которые верили в принца Феликса.

В мир, где я должен был стать императором.