И по щеке медленно потекла слеза.

Мари замерла, её ледяные глаза слегка расширились. Она явно не ожидала такой реакции.

"Блядь," — подумал я, чувствуя солёный вкус на губах. "Вот это поворот. Плачу перед женщиной с мечом у горла. Димка бы посмеялся."

Но в глубине души я понимал — это были не слёзы страха. Это были слёзы... освобождения? Или отчаяния? Хрен знает. Эмоции смешались в такой коктейль, что сам чёрт ногу сломает.

"Так," — попытался я собраться с мыслями. "У меня есть несколько вариантов. Первый — продолжать врать. Сказать что-то вроде 'я болел и забыл'. Идиотский план, но Мари может купиться."

Лезвие слегка дрогнуло в её руке.

"Второй вариант — рассказать правду. Всю правду. Про Россию, про игру, про то, что я хрен знает как сюда попал. Она либо поверит и поможет, либо решит, что я сошёл с ума, и прикончит на месте."

Слеза капнула на пол.

"Третий вариант..." — я посмотрел на острое лезвие у своего горла. "А что если взять её за руку? Медленно. Не как угрозу, а как... жест доверия? Она же не псих, в конце концов. Если я не буду сопротивляться..."

Мысли крутились в голове со скоростью центрифуги.

"Четвёртый вариант — философский подход. Сказать что-то умное про природу личности и идентичности. Мол, кто вообще может с уверенностью сказать, кто он такой? Глубокомысленно, но Мари не дура — не поведётся."

— Феликс, — тихо сказала она. — Отвечай.

"Пятый вариант," — мелькнула последняя мысль. "Полуправда. Рассказать часть правды, но не всю. Сказать, что не помню прошлого, но знаю, что я человек."

Я медленно поднял руку — очень медленно, чтобы не спровоцировать Мари на резкие движения. Пальцы коснулись холодного лезвия её меча.

— Мари, — сказал я тихо, — опусти меч. Пожалуйста.

— Сначала ответь на вопрос.

Я осторожно обхватил лезвие ладонью. Острая сталь впилась в кожу, и я почувствовал, как по пальцам потекла кровь.

— Я не знаю, кто я такой, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Но с точностью могу сказать — я не демон, не ангел и не дух. Я человек.

За дверью послышался едва различимый скрип половицы.

Лео Умелые Руки прижался к стене коридора, стараясь дышать как можно тише. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно по всему замку.

"Что за хрень здесь происходит?" — думал он лихорадочно. "Мари приставила меч к горлу принца и спрашивает, кто он такой?"

Он пришёл с докладом о событиях во дворце, но услышав голоса через дверь, остановился. Подслушивать разговоры — часть его новой работы шпиона, но это... это было что-то другое.

"Она подозревает принца в самозванстве?" — мысли Лео работали на пределе. "Но это же безумие! Феликс — сын императора! Хотя..."

Он вспомнил странности в поведении принца за последние дни. Резкие изменения, новые привычки, даже манера говорить стала другой.

"А что если Мари права?" — подумал Лео с внезапным ужасом. "Что если этот человек действительно не принц Феликс?"

Из комнаты донёсся тихий голос Феликса: "Я не знаю, кто я такой..."

Лео похолодел. Это было признание. Не полное, но признание.

"Думай, Лео, думай," — приказал он себе. "Если принц — самозванец, что это означает? Где настоящий Феликс? Жив ли он? И главное — какую выгоду я могу из этого извлечь?"

— Человек, — повторила Мари, не убирая меч, но и не нажимая сильнее. — И что это должно означать?

Кровь с моей ладони капала на пол, оставляя маленькие тёмные пятна на каменных плитах. Боль была острой, но не невыносимой.

— Это означает, что у меня есть душа, — сказал я. — Что я могу чувствовать боль, радость, страх. Что я могу плакать над чужими страданиями и радоваться чужому счастью.

Мари прищурилась:

— Демоны тоже могут плакать. И ангелы способны обманывать.

— Но я не они, — настаивал я. — Я видел сон об Эларе. О том, как она умирала. Разве демон мог бы увидеть воспоминания мёртвого мальчика?

Что-то дрогнуло в её глазах при упоминании матери Феликса.

— Расскажи об этом сне.

— Она лежала в постели, очень слабая. Маленький Феликс сидел рядом и держал её за руку. Она говорила ему, что будет любить его всегда, даже когда её не станет рядом.

Мари побледнела:

— Продолжай.

— Ты была там. Стояла в дверях и плакала. А когда она умерла, ты подошла и закрыла ей глаза. Потом взяла мальчика на руки и сказала: "Я обещаю, Элара. Я буду беречь его."

Меч в её руке дрогнул.

— Ты... помнишь?

— Не помню, — честно ответил я. — Я видел это во сне. Как будто чужие воспоминания проникли ко мне в голову.

Мари молчала долго, изучая моё лицо. В её глазах боролись сомнения и что-то ещё — надежда?

— Предположим, ты говоришь правду, — наконец сказала она. — Предположим, ты действительно человек, а не демон или дух. Но ты по-прежнему не принц Феликс, которого я знала с детства.

— Нет, — согласился я. — Не тот.

— Тогда кто?

Вот тут был самый сложный момент. Как объяснить про другой мир, про игру, про переселение душ, не звуча как сумасшедший?

— Я не знаю, как это произошло, — сказал я медленно. — Но каким-то образом моя душа оказалась в теле принца Феликса. Возможно, его душа покинула тело, и природа не терпит пустоты. А может, боги решили дать мне второй шанс.

— Второй шанс на что?

— На жизнь, которая имеет смысл.

Мари нахмурилась:

— Объясни.

— Там, откуда я пришёл, я был никем. Серой мышью, о которой никто не вспомнит через год после смерти. А здесь... здесь я могу что-то изменить. Могу помочь людям. Могу стать кем-то важным.

— И ради этого ты готов жить чужой жизнью?

— А у меня есть выбор? — с горечью спросил я. — Ты думаешь, я не понимаю, что творю? Что украл жизнь мальчика, который мог бы вырасти и стать хорошим человеком? Но изменить это я не могу. Я могу только попытаться прожить эту жизнь так, как он прожил бы её.

— А откуда ты знаешь, как он прожил бы её?

— Из снов. Из воспоминаний, которые иногда всплывают. И из того, что рассказывают люди, которые его знали.

Мари задумалась. Меч всё ещё был у моего горла, но её хватка ослабла.

— Ты понимаешь, — сказала она тихо, — что если я поверю тебе, то буду соучастницей обмана?

— Понимаю.

— И что если император узнает правду, нас обоих казнят?

— Понимаю и это.

— Тогда почему ты мне рассказал?

Я посмотрел на её лицо — строгое, холодное, но в глазах читалась боль. Боль женщины, которая потеряла слишком много и боится потерять ещё больше.

— Потому что ты спросила. И потому что я устал врать тебе.

— Почему именно мне?

— Потому что ты единственная, кто действительно знал настоящего Феликса. И потому что... — я запнулся, подбирая слова. — Потому что в снах я видел, как ты обещала Эларе беречь её сына. И я надеюсь, что это обещание распространяется и на меня.

Слёзы навернулись на её глаза, но она быстро моргнула, прогоняя их.

— Ты играешь нечестно, — сказала она хрипло.

— Я не играю, Мари. Я просто пытаюсь выжить.

Она медленно отвела меч от моего горла. Кровь с моей ладони продолжала капать на пол.

— Покажи руку.

Я разжал кулак. Порез был глубоким, но не опасным.

— Дурак, — пробормотала она, доставая из кармана чистый платок. — Зачем взялся за лезвие?

— Хотел показать, что доверяю тебе.

— Идиот. Могла бы случайно отрезать пальцы.

Она аккуратно обмотала мою ладонь платком. Её пальцы были тёплыми и удивительно нежными.

— Мари, — сказал я тихо. — Что теперь будет?

Она закончила перевязку и отступила на шаг:

— А теперь ты должен стать императором.

— Что?

— Ты меня слышал. Если ты действительно хочешь прожить жизнь Феликса достойно, то должен дойти до конца. До самого верха.

— Но я не...

— Не что? Не готов? Не достоин? — в её голосе появились стальные нотки. — Ты сам сказал, что хочешь помочь людям. Что хочешь изменить мир к лучшему. Так вот, с трона это делать куда проще, чем из дворцовой тюрьмы.

За дверью снова скрипнула половица, но на этот раз звук удалялся.

Лео быстро и бесшумно удалился от двери принца. Сердце колотилось как бешеное, а в голове роился ураган мыслей.

"Он должен стать императором," — эхом отзывались слова Мари. "Это значит, что она будет ему помогать. Будет защищать его тайну."

Лео остановился у окна в конце коридора, делая вид, что любуется ночным видом на город.

"И что мне теперь делать с этим знанием?" — размышлял он. "Доложить императору? Но тогда принца казнят, а вместе с ним и мои планы узнать правду об отце."

Он вспомнил, как Феликс согласился помочь ему с расследованием. Как серьёзно отнёсся к его проблеме.

"А если он действительно хочет помочь людям? Если он станет хорошим императором?" — подумал Лео. "Тогда смерть отца не будет напрасной. Если новый император установит справедливость..."

Он услышал шаги из покоев принца — кто-то направлялся к двери.

"Пора возвращаться," — решил Лео. "Но теперь я знаю гораздо больше, чем должен был."

— Стать императором, — повторил я, всё ещё не веря услышанному. — Ты понимаешь, что для этого нужно победить одиннадцать братьев и сестёр?

— Понимаю, — кивнула Мари, вкладывая меч в ножны. — Но у тебя есть преимущества.

— Какие, например?

— Ты знаешь их слабости. Из игры, как я понимаю?

Чёрт, она была права. Я действительно знал характеры всех наследников, их союзы, их планы.

— Отчасти да, — признался я. — Но игра — это не реальность. Здесь люди могут поступать не так, как в сценарии.

— Зато ты можешь предугадывать их ходы. Это огромное преимущество.

— А что, если я не справлюсь?

Мари посмотрела на меня долгим взглядом:

— Тогда ты умрёшь как принц Феликс. И возможно, это будет лучше, чем жить как самозванец.

Её слова поразили меня своей жестокостью и одновременно правдивостью.

— Ты действительно считаешь, что я смогу?

— Не знаю, — честно ответила она. — Но я готова попробовать. Ради памяти Элары. И ради того мальчика, которого я когда-то обещала защищать.

В дверь постучали — тихо, но настойчиво.

— Ваше высочество? — послышался голос Лео. — Можно войти?

Мари и я переглянулись. Сколько он стоял за дверью? Что слышал?

— Входи, — сказал я, стараясь говорить спокойно.

Лео вошёл с поклоном. Его зелёные глаза сразу же заметили кровь на полу и окровавленный платок в моей руке.

"Умный мальчик," — подумал я. "Видит детали."

— Что случилось, ваше высочество? — спросил он, но в его голосе не было удивления. Скорее... понимание?

— Небольшой несчастный случай, — ответил я. — Неосторожно обращался с ножом для писем.

Лео кивнул, но его взгляд скользнул от моей руки к мечу Мари, а затем к её лицу. Он определённо что-то подозревал.

— Что хотел доложить? — спросил я.

— О событиях во дворце за время вашего отсутствия, ваше высочество.

— Ну?

— Ничего особенно интересного. Принц Тристан провёл три дня в покоях принца Максимуса. Принцесса Александра встречалась с послом Северного Королевства дважды. Принцесса Валерия взорвала что-то в своей лаборатории, но обошлось без жертв.

"Стандартные дворцовые интриги," — подумал я. "Ничего неожиданного."

— И всё?

— Да, ваше высочество. Император спрашивал о времени вашего возвращения, но не проявлял особого беспокойства.

— Понятно. Можешь идти.

— Слушаюсь, ваше высочество.

Лео поклонился и направился к двери, но на пороге остановился:

— Ваше высочество?

— Да?

— Если понадобится помощь с... несчастными случаями... обращайтесь. У меня есть опыт в обработке ран.

И он вышел, аккуратно закрыв дверь.

Мари и я остались наедине. Она смотрела на закрытую дверь с задумчивым выражением лица.

— Он знает, — сказала она тихо.

— Откуда такая уверенность?

— Слишком спокойно отреагировал на кровь. И этот намёк в конце — явно не случайность.

Я почувствовал, как холод пробежал по спине. Если Лео действительно что-то услышал...

— Что будем делать?

— Пока ничего, — решительно сказала Мари. — Понаблюдаем за ним. Если попытается тебя шантажировать или донести императору — разберёмся.

— А если он просто хочет помочь?

— Тогда у тебя появится ещё один союзник. Но будь осторожен — доверие нужно заслужить.

Я кивнул, чувствуя, как усталость навалилась свинцовой тяжестью. Эмоциональное напряжение последних минут выжало из меня все силы.

— Мари, — сказал я тихо. — Спасибо.

— За что?

— За то, что не убила меня. За то, что готова помочь.

Она улыбнулась — впервые за время нашего знакомства это была тёплая, почти материнская улыбка:

— Элара была хорошим человеком. Она заслуживает того, чтобы её сын — любой её сын — стал достойным императором.

После её ухода я долго стоял у окна, глядя на ночной город. Факелы освещали узкие улочки, где ещё бродили поздние прохожие. Где-то там жили люди, которые завтра пойдут на работу, будут радоваться и печалиться, любить и ненавидеть.

И возможно, когда-нибудь я стану ответственен за их судьбы.

"Стать императором," — подумал я, ощупывая перевязанную ладонь. "Звучит просто. А на деле..."

На деле это означало войну со всеми братьями и сёстрами. Означало интриги, предательства, возможные покушения. Означало, что рано или поздно мне придётся делать выбор между жизнью и смертью других людей.

Но альтернатива была ещё хуже — разоблачение, позор, казнь.

"Ну что ж," — усмехнулся я, ощущая странную смесь страха и возбуждения. "Игра началась по-настоящему."

Рана на ладони пульсировала болью, напоминая о том, что здесь всё реально. Кровь настоящая, боль настоящая, смерть будет настоящей.

И власть, если я её получу, тоже будет настоящей.

Стоило ли рисковать?

Я посмотрел на тёмные пятна крови на полу и понял — выбора у меня больше не было.

Лезвие правды разрезало последние нити, связывающие меня с прошлой жизнью.

Теперь оставалось только идти вперёд.