Следующим утром. Покои Лиры в храме.

Солнечные лучи медленно пробирались через разноцветные витражи, рисуя радужные блики на мраморном полу самой роскошной комнаты в храме. Резная кровать из редкого белого дерева была застелена шёлковыми простынями, а на стенах висели гобелены с изображениями ангелов. В углу стояла арфа из слоновой кости, рядом с которой аккуратно лежал вчерашний "боевой" плюшевый мишка.

Лира медленно открыла один фиолетовый глаз, затем второй, и с королевским достоинством потянулась.

— Какое прекрасное утро, — проговорила она вслух, обращаясь к потолку. — Снова день, когда весь этот храм может наслаждаться моим божественным присутствием.

Она грациозно встала с кровати и подошла к большому зеркалу в золотой раме. Посмотрев на своё отражение, она удовлетворённо кивнула.

— Ну разве не чудо? — спросила она у зеркала. — Как же повезло всем этим людям, что они могут каждый день видеть такую красоту!

Лира причесала серебристые волосы специальной щёткой с ручкой из жемчуга — подарком от одного из архангелов — и надела свою особую белую рубашку. В отличие от простой храмовой одежды других детей, её наряд был расшит золотыми нитями и украшен маленькими кристаллами.

— Слуга! — громко позвала она.

В комнату тут же вбежала молодая послушница по имени Анна.

— Да, госпожа Лира?

— Принеси мне завтрак. И помни — я хочу свежие фрукты, мёд из королевских ульев и тот особый хлеб, который пекут только для высшего духовенства.

— Конечно, госпожа.

Анна поспешно убежала, а Лира довольно хмыкнула. Она подошла к окну и выглянула во двор, где другие дети храма уже стояли в очереди за обычной кашей и чёрным хлебом.

— Бедняжки, — сочувственно покачала головой Лира. — Даже не представляют, каково это — быть избранной богиней. Ну ничего, зато они могут хотя бы смотреть на меня и получать благословение.

В большом зале для трапез Лира величественно заняла своё особое место за высоким столом рядом с духовенством. Перед ней была выложена настоящая королевская трапеза: свежие персики и виноград, медовые лепёшки, молоко от священных коз и даже кусочек настоящего сыра — роскошь неслыханная для храма.

За общими столами дети ели простую овсянку и грызли сухари. Кай сидел в самом дальнем углу, стараясь не привлекать внимания после вчерашнего инцидента.

Лира встала со своего места и торжественно подняла кубок с молоком.

— Дорогие обитатели храма! — объявила она на весь зал. — Сегодня особенный день!

Все повернулись к ней. Некоторые послушники закатили глаза — они уже привыкли к ежедневным "особенным дням" Лиры.

— Сегодня исполняется ровно восемь лет и три месяца с того момента, как я появилась на свет и осчастливила этот мир своим присутствием!

— Но... госпожа Лира, — осторожно заметил один из младших монахов, — ваш день рождения был три месяца назад...

Лира посмотрела на него с таким видом, словно он только что предложил сжечь священные книги.

— И что? — возмутилась она. — Разве я не могу праздновать каждый день своего существования? Вы вообще понимаете, какая это привилегия — жить в одно время со мной?

Монах смущённо опустил глаза в тарелку. Лира удовлетворённо села обратно и начала изящно откусывать персик.

— Кстати, — добавила она между укусами, — я решила, что с сегодняшнего дня все должны кланяться мне при встрече. Ну, чисто из вежливости к высшим силам.

Отец Бенедикт, пожилой монах, сидящий рядом, чуть не подавился кашей.

— Лира, детка, но мы кланяемся только богине...

— И правильно делаете! — бойко ответила девочка. — А я — её любимая дочка. Так что, считайте, что кланяетесь богине через меня. Очень удобно!

После завтрака все дети храма собрались в молельном зале на утренние молитвы. Лира заняла место в первом ряду, прямо перед алтарём, и торжественно встала на колени. Правда, под коленки ей заботливо подложили мягкие подушечки — "чтобы святая дочка не повредила свои нежные коленки".

Отец Джозеф, ведущий молитву, начал традиционными словами:

— Припадём к стопам Великой Богини и попросим её о снисхождении...

— О, привет, богиня! — громко прошептала Лира, сложив руки совершенно неправильно. — Как дела, подруженька?

Несколько детей обернулись с изумлением. Кай, стоящий в последнем ряду, вытаращил глаза.

— Слушай, божественная моя, — продолжала Лира своё "богоугодное" общение, — у меня к тебе дельное предложение. Как насчёт того, чтобы дать этим недотёпам в храме хоть капельку мозгов? А то смотреть больно!

Отец Джозеф начал заметно потеть.

— И ещё, — Лира наклонилась ближе к алтарю, словно делилась секретом, — может, объяснишь им наконец, что ты создала меня как свою личную представительницу на земле? А то они иногда забывают мне поклоняться!

— Лира... — слабо пропищал отец Джозеф.

— Да? — невинно обернулась девочка. — Я молюсь. Разве нельзя?

— Можно, но...

— Отлично! — Лира снова повернулась к алтарю. — Так вот, богиня дорогая, может ещё сделаешь так, чтобы мне в завтрак приносили те вкусные пирожные с кремом? А то персики уже немножко надоели...

Кай прикрыл лицо руками. Он был демоном, но даже ему казалось, что такие молитвы — это перебор.

— А! И ещё! — Лира хлопнула в ладоши. — Пусть завтра дождичка не будет, я хочу погулять в саду. Ты же не откажешь своей любимой дочурке?

Отец Джозеф бессильно опустился на скамью. Его молитвенные чётки затряслись в руках.

— И последнее! — Лира поднялась с колен и повернулась ко всем присутствующим. — Богиня передаёт всем вам привет и говорит, что очень рада, что вы живёте рядом с её особенной дочкой!

Она мило улыбнулась и добавила шёпотом, но так, чтобы все слышали:

— Правда, она ещё сказала, что некоторые из вас тупее пробки, но это уже детали.

Следующим пунктом в расписании был хор. Дети выстроились в ряды перед Арией, которая должна была обучать их священным гимнам. Лира, естественно, встала в центр первого ряда.

— Сегодня мы разучим гимн "Свет в темноте", — объявила Ария. — Лира, начинай первый куплет.

Лира гордо расправила плечи и начала петь своим чистым сопрано:

— Свет нисходит с небе-е-ес... Озаряет нас, бля... то есть, блаже-е-енством!

Ария резко остановила игру на арфе.

— Лира! Следи за языком!

Лира цыкнула и закатила глаза так выразительно, что даже архангелы на фресках, казалось, смутились.

— Как прикажете, святая дева, — протянула она с таким сарказмом, что Ария почувствовала лёгкое головокружение.

— Продолжаем, — твёрдо сказала мать.

— Свет нисходит с небе-е-ес, — снова запела Лира, — озаряет нас... — она замолчала на секунду, явно подбирая слова, — ...пи-и-здецким благоуууухааанием!

Хор замер. Ария закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Лира...

— Что? — возмутилась девочка. — Я же не материлась! "Пиздецкий" — это не мат, это... усилительное слово! Типа "очень-очень"!

— Это мат, — устало сказала Ария.

— Докажи! — задорно ответила дочь. — Покажи мне в священных книгах, где написано, что "пиздецкий" — это плохое слово!

Ария помассировала виски. Рядом стоящий отец Бенедикт украдкой передал ей маленький флакончик с успокоительными каплями.

— Лира, просто пой слова правильно.

— Хорошо-хорошо, — согласилась девочка. — Но если богиня спросит, почему её гимны такие скучные, я скажу, что это твоя идея!

После обеда был урок священного писания у отца Маркуса — самого терпеливого монаха во всём храме. Что было очень кстати, учитывая, что ему приходилось обучать Лиру.

Дети сидели на скамьях в учебной комнате. Лира расположилась на первой парте, положив ноги на стол и покачиваясь на стуле.

— Сегодня мы поговорим о семи смертных грехах, — начал отец Маркус, разворачивая свиток. — Первый грех — это гордыня...

— Ой, а что в ней плохого? — перебила Лира. — Если ты офигенная, почему нельзя этим гордиться?

Отец Маркус сделал глубокий вдох. "Господи, дай мне сил", — мысленно взмолился он.

— Гордыня — это чрезмерная гордость, которая ослепляет человека...

— Бред какой-то, — махнула рукой Лира. — По-моему, у вас тут все страдают заниженной самооценкой. Вон Кай в углу сидит, думает, что он плохой, потому что демон. А демоны — это круто! У них рога, красные глаза, они могут колдовать...

Кай покраснел и попытался стать ещё меньше.

— Лира, мы говорим о грехах...

— Да знаю я, что мы говорим! — отмахнулась девочка. — Просто вы неправильно понимаете. Гордыня — это когда ты думаешь, что ты лучше всех, но на самом деле ты говно. А когда ты реально лучше всех — это уже не гордыня, это констатация факта!

Отец Маркус почувствовал, как у него дёргается глаз.

— Второй грех — зависть...

— О! Вот это у вас тут все страдают! — оживилась Лира. — Все завидуют, что я такая красивая, умная и вообще особенная. Но это не мой грех, это их проблемы!

— Лира...

— Что? Это же правда! — Она обернулась к классу. — Ну сознайтесь, завидуете же мне? Хотели бы так же вкусно есть, так же красиво выглядеть, так же близко общаться с богиней?

Несколько детей смущённо закивали. Один мальчик даже поднял руку:

— А можно, я тоже буду с богиней на "ты"?

— Нет, — категорично ответила Лира. — У неё со мной эксклюзивный контракт.

Отец Маркус уронил голову на руки.

— Третий грех — чревоугодие...

— А это вообще хуйня! — возмутилась Лира, и половина класса подпрыгнула от неожиданности. — Если богиня создала вкусную еду, значит, её надо есть! Иначе это неуважение к богине!

— Лира! — Отец Маркус покраснел. — За язык!

— За какой язык? — невинно спросила она. — Язык у меня чистый, я его утром мыла!

— Ты знаешь, о чём я говорю!

— Знаю. Ты говоришь о том, что я говорю правду, а вам это не нравится, — философски заметила девочка. — Но разве ложь не тоже грех?

Отец Маркус почувствовал, как у него начинает болеть голова. Он мысленно подсчитал — это уже четвёртый урок на этой неделе, где Лира полностью разрушила его план занятий.

— Четвёртый грех — похоть...

— А это что такое? — с искренним интересом спросила Лира.

— Это... эм... — отец Маркус покраснел ещё сильнее. — Это когда... когда человек слишком много думает о... о плотских удовольствиях...

— А, понятно! — просветлела Лира. — Как когда я думаю о пирожных с кремом! Но это же не грех, это естественное желание!

— Не совсем...

— Или как когда я представляю, какой мягкий у меня будет матрас, если попросить богиню о ещё более пушистом! — продолжала развивать мысль девочка.

Отец Маркус облегчённо вздохнул. Хотя бы она поняла это по-детски.

— Пятый грех — гнев...

— О, это у меня отлично получается! — гордо заявила Лира. — Вчера я так наказала этих придурков, что они до сих пор ходят как раненые!

— Лира, гнев — это плохо...

— Почему? — возмутилась она. — Если кто-то обижает слабых, его надо наказать! Это справедливость! А справедливость — это хорошо!

— Но ты же материлась и дралась...

— И что? Зло должно быть наказано! — Лира встала на стул и театрально подняла кулак. — Если богиня дала мне силу и ум, значит, я должна их использовать для защиты хороших людей!

Кай в углу почувствовал, как его сердце согревается. Никто никогда не называл его "хорошим человеком".

— Шестой грех — лень...

— Ха! — Лира спрыгнула со стула. — Это точно не про меня! Я очень активная! Каждый день встаю, кушаю, молюсь, пою, учусь, дерусь с придурками... График полный!

Отец Маркус глянул на неё устало. В его глазах читалось: "Не будь она дочерью святой Арии, её бы отсюда выгнали уже давным-давно... О богиня, дай мне сил дожить до конца этого урока..."

— И седьмой грех — алчность...

— А что это?

— Чрезмерная жадность, желание иметь больше, чем нужно...

Лира задумалась на секунду.

— А сколько это — "больше, чем нужно"? — спросила она. — По-моему, мне нужно очень много всего. Красивая одежда, вкусная еда, удобная кровать, много игрушек, поклонение окружающих...

— Лира...

— Что? Я же дочь святой и внучка богини! Мне по статусу положено жить хорошо!

Отец Маркус посмотрел на потолок и беззвучно пошевелил губами. Все поняли, что он молится.

Тем временем Ария стояла в дверях учебной комнаты и наблюдала за уроком. Её лицо было абсолютно непроницаемым, но внутри она боролась с противоречивыми чувствами.

"В кого же она такая?" — думала святая женщина, глядя на свою дочь, которая сейчас объясняла отцу Маркусу, что все семь грехов — это вообще-то достоинства, если подходить к вопросу творчески.

"Вроде бы и в отца не пошла — архангел Гавриил всегда был сдержанным и мудрым... И в меня не похожа — я в её возрасте была тихой и послушной..."

Лира как раз демонстрировала классу, как правильно наказывать гордецов, используя в качестве примера своего плюшевого мишку и воображаемого противника.

"Хотя..." — Ария вспомнила свою молодость. "Было же то время, когда я тоже была не прочь поставить кого-нибудь на место... Но я хотя бы делала это тихо и незаметно..."

— А теперь, — громогласно объявила Лира, — я покажу вам, как богиня лично научила меня бороться с несправедливостью!

Она схватила мишку и начала демонстрировать боевые приёмы, которые явно не изучают в храмах.

Ария закрыла глаза и тихо простонала:

— В кого же ты такая, моя дорогая дочурка...

В этот момент из коридора послышался голос архангела Гавриила, который как раз прилетел с небес:

— Ария! Как дела у нашей малышки?

Ария повернулась к нему с выражением полной обречённости на лице:

— Она разносит урок священного писания, объясняя детям, что все грехи — это добродетели.

— О! — гордо улыбнулся архангел. — Мыслит нестандартно! Это хорошо!

— Гавриил...

— А что? Может, она и права? — подмигнул архангел. — Главное — контекст!

Ария посмотрела на мужа, затем на дочь, которая сейчас учила Кая правильно рычать на обидчиков, и медленно покачала головой:

— Теперь понятно, в кого она такая...