Утром барон Освальд встретил меня с обычным энтузиазмом и широкой улыбкой.

— Прекрасный день для осмотра владений! — воскликнул он, потирая пухлые руки. — Ваше высочество увидит самые процветающие земли в провинции!

Я кивнул, стараясь не показать, что всю ночь мучился кошмарами. После завтрака мы отправились в путь — барон, я, Гарет и несколько солдат эскорта.

Первой остановкой была ближайшая деревня. Ещё издалека было видно, что дома здесь добротные, поля обработанные, скот упитанный. Картина благополучия.

— Видите? — гордо говорил Освальд, указывая на деревню. — Мои крестьяне живут лучше, чем в других землях. Я забочусь о своих людях!

Но когда мы въехали в деревню, я заметил странную вещь. Люди выходили из домов, кланялись нам, говорили положенные слова. Но делали это как-то... натянуто. Без радости, которую я видел у детей на дороге к Речному Броду.

— Здравствуйте, барон! — кланялся староста деревни. — Добро пожаловать, ваше высочество!

Слова правильные, поклон глубокий. Но глаза холодные.

"Странно," — подумал я. "Они вроде бы не голодают, дома приличные. В чём дело?"

Освальд с важным видом показывал мне амбары с зерном, загоны со скотом, мастерские ремесленников. Всё действительно выглядело процветающим.

— Вот видите, ваше высочество! — говорил он. — Правильное управление приносит плоды!

Но я продолжал замечать странности. Крестьяне отвечали на вопросы барона односложно. Дети прятались за спины матерей. Молодые мужчины смотрели исподлобья.

А потом я заметил кое-что ещё. На площади стоял деревянный помост с цепями. Явно не для праздничных выступлений.

— А это что? — спросил я, указывая на помост.

— О, это? — Освальд махнул рукой. — Площадка для торговли. Иногда сюда приезжают купцы.

"Торговли чем?" — подумал я, но вслух ничего не сказал.

Мы продолжили осмотр. В следующей деревне картина повторилась — внешнее благополучие и скрытая неприязнь к барону. Люди были вежливы, но не более того.

— Скажите, — обратился я к одному из крестьян, когда барон отвлёкся на разговор со старостой. — Как вам живётся здесь?

Мужчина быстро глянул на барона, потом на меня:

— Живём, ваше высочество. Как бог даст.

— А барон? Хороший хозяин?

Снова взгляд в сторону Освальда:

— Справедливый, ваше высочество. Очень... справедливый.

Но в его голосе я услышал что-то ещё. Страх? Горечь?

К полудню мы добрались до крупного торгового села. Здесь была настоящая рыночная площадь, много лавок, постоялый двор. И здесь же я увидел то, что заставило меня похолодеть.

В одном углу площади стояла клетка. В ней сидели несколько человек — мужчины, женщины, даже подросток. На груди у каждого была табличка с цифрами.

Работорговля.

— А это что? — спросил я Освальда, стараясь говорить спокойно.

— О, это? — барон даже не смутился. — Обычная торговля. Должники, преступники, военнопленные. Всё по закону, ваше высочество!

"По закону," — повторил я мысленно. "Да, в средневековом мире рабство было нормой. В игре тоже можно было покупать людей."

И тут в памяти всплыла игровая механика. Купленные слуги были всегда лояльны на 100%. Их нельзя было подкупить, они не предавали, выполняли любые приказы. Живой ресурс, который можно было использовать для шпионажа, охраны, личных поручений.

"Но это же реальные люди," — подумал я, глядя на заключённых. "Они не игровые юниты."

— Ваше высочество заинтересовались? — спросил Освальд. — Могу порекомендовать хороших слуг. Вот эта девушка — грамотная, умеет вести хозяйство. А этот парень — сильный, может быть телохранителем.

Я посмотрел на "товар". Девушка лет двадцати с умными глазами и гордо поднятой головой. Парень-подросток, который старался не показать страх. Пожилой мужчина, который смотрел в землю.

"В игре я покупал таких слуг десятками," — вспомнил я. "Не задумываясь о том, что это значит для них самих."

— Спасибо, барон, но пока не нужно, — сказал я.

Мы пошли дальше, но образ клетки не выходил из головы. А потом произошло что-то странное.

На секунду мне показалось, что впереди идёт не толстый барон, а... я сам. Феликс в императорской мантии, с короной на голове. Он махал рукой толпе горожан, и они радостно кричали:

— Да здравствует император Феликс! Да здравствует!

Видение было ярким, почти осязаемым. Феликс-император улыбался широко и искренне, его глаза светились радостью. Он повернулся ко мне и сказал:

— Игрок! Всё благодаря тебе! Я стал императором! Спасибо тебе за это!

А потом видение исчезло, и я снова увидел спину барона.

"Что это было?" — подумал я, потряхивая головой. "Галлюцинация?"

Но тут же в памяти всплыли воспоминания из игры. Концовка на лёгкой сложности. Феликс действительно становился императором, почти без жертв. Он женился на принцессе соседнего королевства, заключал мирные договоры, проводил реформы. Народ его любил, империя процветала.

"Да," — вспомнил я. — "На лёгкой сложности можно было пройти игру почти мирно. Минимум крови, максимум дипломатии."

Но потом вспомнилась и другая концовка. Самая сложная сложность — "Проклятие богов". Феликс в разрушенном тронном зале, на троне из костей врагов. Холодный взгляд мёртвых глаз. Корона, купленная кровью тысяч.

"Два разных пути," — думал я. "Два разных Феликса. Один — добрый император, другой — тиран."

А какой из них настоящий? И какой путь выберу я?

Мы продолжили объезд владений. Барон показывал мне шахты, где добывали железную руду, лесопилки, мельницы. Всё работало как часы, приносило доход.

Но чем больше я видел, тем больше понимал. Освальд был эффективным управляющим, но не любящим отцом для своих людей. Он выжимал из земель максимум прибыли, не особо заботясь о том, какой ценой.

"Как современная корпорация," — подумал я. "Главное — прибыль, а люди — просто ресурс."

К вечеру мы вернулись в замок. Я был уставшим и задумчивым.

— Ну как, ваше высочество? — спросил Освальд за ужином. — Впечатлили мои владения?

— Очень эффективное управление, — честно ответил я.

— Да! — гордо кивнул барон. — Порядок и дисциплина — вот основа процветания!

"Порядок и дисциплина," — повторил я мысленно. "А что же про справедливость? Про заботу о людях?"

— А люди довольны? — спросил я.

— Конечно! — не задумываясь ответил Освальд. — У них есть работа, еда, крыша над головой. Чего ещё желать?

"Свободы," — подумал я. "Достоинства. Права выбора."

Но вслух этого не сказал.

После ужина я долго сидел в своей комнате у окна, размышляя о увиденном. День показал мне многое.

Во-первых, что управлять — это сложно. Легко критиковать барона за жёсткость, но его земли действительно процветали. Может, это единственный способ обеспечить порядок и благополучие?

Во-вторых, что я постепенно начинаю думать как политик. Оцениваю эффективность, просчитываю последствия, взвешиваю варианты. Когда это началось?

"Наверное, с самого первого дня," — понял я. "С момента, когда чуть не умер в Долине Мёртвых Костей."

С тех пор каждый день был борьбой за выживание. Не физическим, а психологическим. В замке меня окружали потенциальные враги — братья и сёстры, которые видели во мне конкурента. Император подозревал подмену. Мари не доверяла.

"И теперь я понимаю," — подумал я. "Надо надеть маску. Маску принца Феликса."

Больше нельзя позволять себе слабость. Нельзя показывать сомнения, страхи, неуверенность. Принц должен быть сильным, уверенным, решительным. Иначе его сожрут.

"Но какой принц?" — размышлял я дальше. "Добрый, как в лёгкой версии игры? Или жёсткий, как на максимальной сложности?"

В игре я мог перезагрузить сохранение, если что-то шло не так. Здесь же каждое решение имело последствия. Каждый выбор мог стоить жизни — моей или чужой.

"А может ли Феликс стать императором мирно?" — задался я вопросом. "В реальности, а не в игре?"

Теоретически — да. Если убедить остальных принцев не претендовать на трон. Если заключить союзы, а не начинать войны. Если найти компромиссы, а не уничтожать врагов.

Но для этого нужно было стать гениальным дипломатом. И очень везучим человеком.

"А если не получится?" — подумал я. "Если придётся выбирать между своей жизнью и чужой?"

Этот вопрос пугал больше всего. В игре убийство было просто механикой. Нажал кнопку — враг исчез. Здесь же...

Здесь я видел лица людей. Слышал их голоса. Понимал, что у каждого есть семья, мечты, страхи.

"Но если выбор будет между моей смертью и смертью брата-убийцы," — размышлял я, — "что я выберу?"

Ответа не было.

Я встал и подошёл к зеркалу. В отражении я увидел лицо Феликса — белые волосы, золотистые глаза, точёные черты. Красивое лицо принца.

"Кто ты?" — спросил я у отражения. — "Алексей Волков из Москвы? Или принц Феликс из Империи Вечного Пламени?"

Отражение молчало.

"А может," — подумал я, — "я уже и не тот, и не другой? Может, я стал кем-то третьим? Кем-то новым?"

Эта мысль была одновременно пугающей и освобождающей.

Я лёг в постель, но долго не мог заснуть. В голове крутились образы дня — работорговцы, недовольные крестьяне, видение Феликса-императора.

"Завтра посмотрим на те древние руины," — решил я. "Может, там найдётся что-то важное."