После завтрака я сидел в своей комнате и перечитывал черновик донесения императору. Нужно было кратко и ясно изложить суть решения торгового спора, не вдаваясь в лишние подробности.

"Отец, конфликт между Гильдией Ткачей и Гильдией Красильщиков решён мирным путём," — писал я. "Обе стороны пришли к взаимовыгодному соглашению о разделении рынков. Ущерб казне отсутствует, торговля восстановлена."

Лаконично и по делу. Император не любил длинных докладов.

В дверь постучали.

— Войдите.

Гарет вошёл с явно озадаченным видом:

— Ваше высочество, к вам посетитель. Барон Освальд де Гроссмант, правитель этих земель.

Я поднял бровь. Странно. Обычно местные бароны встречали принцев на въезде в город, а не являлись с визитами на следующий день.

— Проводите его.

Через минуту в комнату вошёл... как бы это сказать деликатно... весьма объёмный господин. Барон Освальд был невысок, но зато необычайно широк. Его камзол из дорогой ткани натягивался на внушительном животе, а лицо украшали сразу три подбородка. Маленькие глазки терялись в складках щёк.

— Ваше высочество! — воскликнул он, кланяясь так низко, как позволяло телосложение. — Барон Освальд де Гроссмант к вашим услугам! Какая честь, какая радость видеть принца Феликса в наших скромных землях!

"Блядь," — подумал я, едва сдерживая смех. "Он же как Винни-Пух, только злой. И подлизывается как... как типичный чиновник перед начальством."

— Барон, — ответил я вежливо. — Рад знакомству.

— О, ваше высочество! — Освальд всплеснул пухлыми руками. — Весь город говорит только о вашей мудрости! Как элегантно вы решили этот досадный спор! Воистину, в вас течёт кровь великого императора!

"Ага, стандартный набор," — мысленно отметил я. "Лесть, восхищение, упоминание императора. Интересно, чего он хочет?"

— Вы слишком добры, — скромно ответил я.

— Отнюдь! — барон покачал головой, отчего его щёки заколыхались. — И поэтому я не могу позволить, чтобы принц ночевал в обычном постоялом дворе, как... как простой купец!

"А вот и началось," — подумал я.

— "Золотой кубок" вполне приличное заведение, — заметил я.

— Приличное, да! Но не для принца крови! — Освальд выглядел почти оскорблённым. — Ваше высочество, позвольте пригласить вас в мой скромный замок. У меня есть покои, достойные императорской семьи. И стол такой, что даже в столице лучше не сыщете!

Я задумался. С одной стороны, отказ мог оскорбить местного барона, а это было нежелательно. С другой стороны, неожиданные приглашения всегда настораживали.

"В игре," — вспомнил я, "местные правители часто пытались подкупить принцев или втянуть в интриги. А этот Освальд выглядит именно как тот тип, который готов на всё ради связей при дворе."

— Барон, это очень великодушно с вашей стороны, — сказал я осторожно. — Но я не хочу причинять неудобства...

— Никаких неудобств! — воскликнул Освальд. — Наоборот, это честь для меня! И потом, — он заговорщически наклонился вперёд, — у меня есть кое-что интересное, что может заинтересовать принца. Древние руины неподалёку от замка, старинные документы...

"О," — подумал я. "А вот это уже любопытно. Может, он действительно знает что-то важное?"

— К тому же, — продолжал барон, — я мог бы показать вам все достопримечательности наших земель. Лучшие виды, старинные храмы, процветающие деревни. Вы получите полное представление о том, как живёт империя вдали от столицы.

Это был весомый аргумент. Император наверняка захочет услышать не только о торговом споре, но и об общем состоянии провинции.

— Сколько времени это займёт? — спросил я.

— Два дня, не больше! — поспешно сказал Освальд. — Один день на осмотр замка и ближайших окрестностей, второй — на поездку по самым интересным местам.

Я помолчал, размышляя. С одной стороны, задержка в пути. Император ждёт доклада. С другой стороны, дополнительная информация о провинции могла быть полезной.

"А главное," — подумал я, "отказ может выглядеть как пренебрежение к местной знати. А это уже политические последствия."

— Хорошо, — решил я. — Принимаю ваше приглашение. Но предупреждаю — мои люди должны быть размещены подобающим образом.

— Конечно, конечно! — заверил Освальд. — У меня есть отличные покои для гвардии. Капитан Гарет будет размещён в гостевом крыле, солдаты — в казармах, которые ничуть не хуже императорских!

"Умеет он подлизываться," — подумал я. "Даже про размещение солдат не забыл."

— Тогда договорились. Когда отправляемся?

— Прямо сейчас, если позволите! Мой экипаж ждёт внизу. А багаж можно отправить отдельно.

Через час мы уже ехали по дороге к замку барона. Освальд не переставал болтать, расхваливая свои земли, своих предков, свою верность императору.

— Мой прадед служил ещё Валериусу Третьему! — рассказывал он, покачиваясь в экипаже. — А дед участвовал в походах Валериуса Четвёртого! Наша семья всегда была предана Драконьему Дому!

"И наверняка всегда была жирная и прилипчивая," — добавил я мысленно.

— Это достойная традиция, — сказал я вслух.

— О да! И я продолжаю её! Каждый год отправляю в столицу лучшие подарки, лучшие товары! Император, должно быть, помнит мою преданность!

"Сомневаюсь," — подумал я. "Император, скорее всего, даже не помнит, как тебя зовут."

Но вслух сказал:

— Ваша преданность, безусловно, замечена.

Замок барона оказался действительно впечатляющим. Не такой величественный, как императорский, но солидный. Высокие стены из белого камня, круглые башни, широкие ворота. Всё говорило о богатстве и статусе.

"Хороший замок," — оценил я. "Видно, что торговля приносит барону неплохой доход."

У ворот нас встретила целая толпа слуг. Все в чистой одежде, все с почтительными лицами. Явно было видно, что барон подготовился к приёму принца основательно.

— Добро пожаловать в замок Гроссмант! — торжественно объявил Освальд, выбираясь из экипажа. — Это ваш дом, ваше высочество!

Главный дворецкий — седой мужчина с достойными манерами — поклонился:

— Ваше высочество, покои готовы. Если прикажете, проведу вас наверх.

— Сначала покажите помещения для моих людей, — сказал я.

— Конечно! — вмешался Освальд. — Капитан Гарет будет размещён в Северной башне — там отличные комнаты с видом на сады. А солдат разместят в новых казармах — они только недавно построены специально для почётных гостей!

Мы обошли замок, и я убедился, что Освальд не лгал. Комнаты для Гарета были действительно хорошими — просторными, чистыми, с удобными кроватями. Казармы для солдат тоже не уступали дворцовым.

"Или барон действительно хороший хозяин," — подумал я, "или очень хочет произвести впечатление."

Мои покои находились в главной башне замка. Роскошная спальня с огромным камином, гардеробная, кабинет с письменным столом, даже личная ванная комната — редкость для средневекового мира.

— Надеюсь, всё по вашему вкусу? — спросил Освальд, заглядывая через моё плечо.

— Более чем, — честно ответил я. — Вы отличный хозяин, барон.

Освальд расплылся в довольной улыбке:

— Для принца — только лучшее! А теперь, если позволите, я покажу вам замок. У нас есть на что посмотреть!

Следующие два часа мы ходили по замку. Освальд показывал мне оружейную, библиотеку, винные погреба, сады. Всё было действительно на высоком уровне.

Особенно меня заинтересовала библиотека. Неплохое собрание книг для провинциального замка — исторические хроники, трактаты по управлению, даже несколько магических текстов.

— Я вижу, вы цените знания, барон, — заметил я, изучая корешки книг.

— О да! — воскликнул Освальд. — Знания — это сила! И я стараюсь собрать всё, что может быть полезным для управления землями.

"Или всё, что может произвести впечатление на гостей," — подумал я скептически.

В одном из углов библиотеки я заметил стеклянный шкаф с особо ценными книгами. Среди них была одна, которая привлекла моё внимание — толстый том в кожаном переплёте с золотым тиснением.

— А это что за книга? — спросил я, указывая на неё.

Освальд проследил мой взгляд и лицо его стало торжественным:

— А! Это семейная реликвия. "Хроники Восточных земель" — написана моим прапрадедом сто пятьдесят лет назад. Там описаны события времён Валериуса Второго.

"Интересно," — подумал я. "Возможно, там есть информация, которой нет в официальных источниках."

— Можно посмотреть?

— Конечно! — Освальд бережно достал книгу из шкафа. — Но осторожно, пожалуйста. Она очень старая.

Я аккуратно открыл хроники и пробежал глазами несколько страниц. Рукописный текст, старинный язык, но вполне читаемый. И действительно — много подробностей, которых не было в официальных источниках.

— Замечательная книга, — сказал я, возвращая её барону. — Возможно, позже я смогу изучить её подробнее.

— Буду счастлив! — Освальд аккуратно поставил хроники на место. — Знания должны служить образованным людям!

К вечеру меня пригласили на ужин. Обеденный зал замка был не так велик, как императорский, но уютен и богато украшен. Длинный стол из тёмного дерева, серебряная посуда, дорогие гобелены на стенах.

— Сегодня у нас особое меню в честь принца! — объявил Освальд, усаживаясь во главе стола. — Лучшие блюда наших земель!

И действительно — еда была отличной. Жареный олень с травами, речная форель в винном соусе, свежеиспечённый хлеб, несколько видов сыра. И всё это запивалось прекрасным вином из баронских погребов.

"Жрёт он хорошо," — подумал я, наблюдая, как Освальд методично уничтожает содержимое блюд. "Неудивительно, что такой толстый."

— Барон, — сказал я между переменами блюд, — а что это за руины, которые вы упоминали?

Освальд отложил ложку и принял важный вид:

— Ах да! Очень интересное место. В двух часах езды от замка есть развалины древнего храма. Местные говорят, что он был построен ещё до прихода Первых Драконов.

"До прихода драконов?" — заинтересовался я. "Это действительно древность."

— А что там можно увидеть?

— Странные символы на камнях, подземные помещения, алтарь неизвестному божеству. Я пытался найти упоминания в книгах, но безуспешно. Возможно, принц сможет разгадать эту загадку?

"Возможно, и смогу," — подумал я. "Если это действительно дракониевские времена, то там может быть что-то интересное."

— Обязательно посмотрим завтра, — пообещал я.

— Прекрасно! — Освальд снова взялся за ложку. — А сейчас давайте насладимся ужином. Завтра нас ждёт долгий день!

После ужина барон проводил меня в мои покои.

— Надеюсь, принц хорошо отдохнёт, — сказал он, кланяясь. — А завтра мы отправимся исследовать мои земли!

Оставшись один, я сел в кресло у камина и попытался проанализировать ситуацию.

"Что-то тут не так," — думал я, глядя на пляшущие языки пламени. "Барон слишком старается. Да, он явно подлиза, но не до такой же степени."

В игре такое поведение NPCs обычно означало одно из двух. Либо у них была какая-то тайная просьба, либо они что-то скрывали.

"А может, он просто хочет заручиться поддержкой принца для своих дел?" — подумал я. "В конце концов, связи при дворе — это валюта для провинциальной знати."

Но интуиция подсказывала, что дело не только в этом.

"Завтра посмотрим на эти руины," — решил я. "И попытаемся понять, что барон от меня хочет на самом деле."

Я разделся и лёг в мягкую постель. Постельное бельё было тонким и дорогим, подушки — пушистыми. Определённо, барон не экономил на комфорте гостей.

"Интересно," — подумал я, засыпая, "а что сейчас думает император? Наверняка ждёт моего доклада. Хорошо, что я отправил гонца с предварительным сообщением."

Но едва я заснул, как кошмар вернулся...

Я стоял в императорском саду, но это был не тот сад, который я знал. Здесь было серо и туманно, деревья стояли голые, словно зимой, хотя воздух был тёплым. Перед мной возвышался небольшой мраморный надгробный камень.

На нём была выгравирована простая надпись: "Элара из восточных земель. Любящая мать."

Я упал на колени перед могилой и почувствовал, как слёзы сами собой потекли по щекам. Странно — я ведь никогда не знал эту женщину по-настоящему. Это были воспоминания Феликса, не мои. Но боль была настоящей, пронзающей, словно нож в сердце.

— Мама... — прошептал я, и голос сорвался. — Прости меня….

Руки дрожали, когда я коснулся холодного мрамора. В памяти всплывали обрывки воспоминаний: мягкие руки, заплетающие белые волосы, нежный голос, поющий колыбельную, запах трав и цветов.

— Прости, что не смог тебя защитить, — говорил я могиле, всхлипывая. — Прости, что был слишком мал, слишком слаб.

А потом — другие воспоминания. Элара становится всё бледнее и слабее. Её улыбка грустнеет с каждым днем. Она всё чаще лежит в постели, а семилетний Феликс не понимает, почему мама больше не играет с ним.

— Прости, что не понимал, как тебе больно, — шептал я сквозь слёзы. — Прости, что спрашивал, когда ты снова будешь весёлой.

Последний день. Элара едва дышит, но всё ещё пытается улыбнуться своему сыну. Она поглаживает его волосы и шепчет: "Помни, что ты любим. Всегда помни это."

— Я помню, мама, — рыдал я. — Я помню каждое твоё слово.

И вот её глаза закрываются навсегда. Маленький Феликс не понимает, что произошло. Он трясёт её за плечо: "Мама, проснись! Мама, мне страшно!"

Но она не просыпается. Никогда больше не проснётся.

— Прости, что не мог спасти тебя, — всхлипывал я, обнимая надгробие. — Прости, что жду дальше, а ты осталась здесь, одна, в холодной земле.

Слёзы капали на мрамор, оставляя тёмные пятна. Боль была невыносимой — не физической, а душевной. Словно что-то важное, неотъемлемое было вырвано из груди, оставив кровоточащую рану.

— Я стал другим, мама, — шептал я.

Тишина. Только ветер шелестел голыми ветвями.

— Я пытаюсь быть хорошим, — продолжал я. — Пытаюсь помогать людям, как ты учила. Но это так сложно, мама. Все хотят что-то от меня. Все ждут, что я стану кем-то важным. А я просто хочу, чтобы ты обняла меня и сказала, что всё будет хорошо!

Но объятий не было. Только холодный камень под руками и серое небо над головой.

Я не знаю, сколько времени провёл у могилы. Плакал, пока слёзы не кончились. Говорил с надгробием, пока голос не осип. И всё это время чувствовал себя маленьким, потерянным мальчиком, который навсегда остался семилетним в тот страшный день.

Наконец я встал, вытер лицо рукавом и медленно пошёл прочь.

Теперь я сидел в императорской библиотеке. Но и она была не такой, как обычно. Полки с книгами тянулись до потолка, а потолок терялся во мраке. Свечи горели тускло, создавая больше теней, чем света.

Я сидел за огромным дубовым столом в самом центре зала, окружённый толстыми фолиантами. Но не читал их. Просто сидел, уставившись в одну точку, чувствуя себя невероятно одиноким.

Вокруг меня была тишина. Даже не тишина — пустота. Словно весь мир исчез, оставив только меня одного среди этих бесконечных книжных полок.

Время от времени где-то вдалеке слышались шаги, но никто не подходил. Голоса, но не ко мне. Смех, но не мой. Я был как призрак, невидимый для остального мира.

"Вот оно," — думал я безразлично. — "Вот что значит быть принцем. Сидеть одному среди роскоши и чувствовать себя нищим."

Книги вокруг меня были историями других людей. Их победы, их поражения, их жизни и смерти. А где была моя история? Кем я был на самом деле? Алексеем-студентом или Феликсом-принцем? Или никем — просто обрывком чужой души, заблудившимся между мирами?

Руки лежали на столе безвольно. Я не плакал больше — слёзы кончились. Просто сидел в этой мёртвой тишине и чувствовал, как что-то внутри медленно умирает.

В дальнем углу библиотеки что-то блеснуло. Я поднял голову и увидел фигуру в знакомых доспехах. Мари стояла в тени между книжными полками, почти скрытая от глаз. Она смотрела на меня, и в её ледяных синих глазах было... что? Сочувствие? Понимание? Или просто профессиональная настороженность?

Мы смотрели друг на друга через всю библиотеку, не произнося ни слова. Она не подходила, я не звал. Между нами была невидимая стена — из долга, из осторожности, из страха довериться.

Мари видела моё горе. Я знал это. Видела, как я сижу здесь, сломленный воспоминаниями о женщине, которую она когда-то держала на руках умирающей. Но она ничего не делала. Только наблюдала из своего угла, верная своему долгу охранять, но не утешать.

"Она помнит мою мать," — думал я, не отводя взгляда. — "Помнит, как обещала её беречь. Но как можно беречь того, кого больше не существует?"

Мари слегка шевельнулась, словно хотела подойти. На секунду показалось, что она сделает шаг вперёд, скажет что-то. Но потом её лицо снова стало каменным, и она растворилась в тенях.

Я остался один. Совсем один.

Склонил голову на руки и закрыл глаза. В этой тишине можно было услышать собственное сердцебиение, собственное дыхание. И больше ничего. Никого, кто позвал бы по имени. Никого, кто просто сел бы рядом.

"Вот она, цена власти," — думал я устало. — "Не в крови врагов, не в золоте казны. В одиночестве. В том, что ты можешь быть окружён тысячами людей и всё равно остаться совершенно один."

Часы тикали где-то в глубине библиотеки. Мерно, монотонно, отсчитывая секунды жизни, которые никогда не вернутся. Как сердцебиение умирающей матери. Как капли дождя по окну в тот последний день.

И я сидел среди всех этих книг, среди всех этих чужих историй, и понимал, что моя собственная история может закончиться так же — в одиночестве, в тишине, в пустоте.

Где-то вдалеке снова промелькнула голубая коса Мари. Но она по-прежнему не подходила. Только смотрела. Только помнила обещание, которое не знала, как выполнить.

Проснулся я с ощущением невыносимой тяжести в груди. Щёки были мокрыми — видимо, я плакал во сне. Сердце ныло, словно от настоящей потери.

За окном уже светало. Первые лучи солнца пробивались сквозь занавески, обещая новый день. Но настроение было таким, словно этот день ничего хорошего принести не мог.

Я сел на краю кровати, держась за голову. Воспоминания о матери Феликса были такими яркими, такими болезненными. Словно я действительно потерял самого дорогого человека.

"Это не мои воспоминания," — напоминал я себе. — "Это прошлое Феликса. Я здесь всего несколько дней."

Но боль от этого не становилась меньше.