— …Зу… Точно! Вы ведь можете так перемещаться… Но как вы узнали про её местонахождение? — проговорила она, заметив смену своей дислокации, и начала осматривать грязные, жуткие катакомбы на стенах коих было закреплено множество факелов, среди которых горел только один.

— От сюда, — тыкнул он пальцем в голову девушки и подошёл к источнику света.

— Позвольте мне, — также подошла та к факелу и насыпала какой-то жёлтый порошок в пламя, от чего оно тут же сменило свой цвет на чёрный.

Сразу после этого поддерживающая факел стена принялась осыпаться, понемногу открывая ранее скрытые ступени, уходящие во тьму. Не обратив внимания на то, что видимость стала почти нулевой, если бы не шарф Александра, девушка принялась спускаться и чуть не повторила ошибку минутной давности.

— В этот раз вы последуете за мной?

— О, не забыла, — прокомментировал её обучаемость Александр и пошёл следом. — А что бы ты сделала если бы не было моего шарфа?

— Шарфа?

— Эм… этого, — приподнял педагог свободно болтающийся конец изделия из неизвестного материала.

— А, понятно. Меня учили, что не одними глазами можно видеть волю богов, но и ушами, осязанием, обонянием, вкусом, а также духовным чувством.

— Ты только зубами в темноте не щёлкай, хорошо?

— Что?

— А, неважно. Как долго ещё идти?.. Серьёзно?! — посмотрел он в её мыслях об целом часе пути. — Давай сократим! — вдруг перенёс учитель себя и её в конечную точку назначения, где перед ними предстали обломки деревянной двери, что явно успела пережить не один век.

Поняв, что Александр вновь телепортировал их, девушка быстро всё осмотрела и пару раз хлопнула в ладоши, после чего, подвинув обломки, принялась идти дальше по коридору, в конце которого был замурованный кирпичами тупик и небольшой закуток, где лежал манекен, одетый в простой коричневый балахон. Убийца, не обратив и малейшего внимания на имитацию человека, подошла к тупику и вдавила пару кирпичей в стену, а только затем встала возле манекена.

— Давайте сюда, пока есть время.

— Да, да, — проговорил Александр после чего подошёл к девушке.

Стоило прекратиться движению, как манекен приподнялся и стал осматривать стоящих перед ним людей. Весь процесс длился около двух минут, после чего он, словно марионетка, встал на обе ноги и одарил парочку очень крепкими объятьями, пока вокруг начинало волноваться пространство.

— О, да вы романтик, — подметил жест манекена Александр, а потом посмотрел на прижатую к нему девушку. — Как-то это не по божественному.

— Всё-таки мы наставляли человечество в течении нескольких тысячелетий, из-за чего боязнь демонов ещё не полностью выветрилась из людей. А большинство вовсе могут посчитать что это призрак. Благо боги успели оставить свой последний подарок перед погибелью, и о нём или его работе мало кто знает.

— Зная реальные артефакты богов, телепорт вам явно не боги оставили, — сделал колкое замечание Александр, от чего на лице девушки всплыло сильное удивление.

— Как это, реальные?

— Ну к примеру… Хм… Песок. Выбросишь песчинку в междумирье и через десять лет там появиться мёртвый мир… Не тот, где гуляют призраки или что ты там представила. А бесконечная плоскость, заполненная песком… без воздуха.

— Э-это дары богов?!

— Да.

— Я… я даже не в состоянии понять степень его силы.

— Давай тогда приведу что-то попроще. Артефакт одной богини любви — позволяет тебе обзавестись детьми абсолютно от любого человека, существа, вещи. Проще говоря, если ты до безумия любишь шкаф с латунными ручками, ничего не мешает тебе породниться с ним… Что? Это не я придумал, а богиня, — заметил он сделанную убийцей гримасу отвращения, направленную на него.

— Пути господни неисповедимы…

Стоило закончиться их диалогу, как манекен слегка приподнялся над землёй, также лишая парочку опоры, и принялся кружиться, превращая себя в бешённую карусель, где любой человек с обычным вестибулярным аппаратом уже давно бы избавился от содержимого своего желудка или потерял сознание. Такое вращение длилось ещё около двадцати секунд, после чего Александр с убийцей исчезли из рук манекена, что тут же упал в свой закуток, позволяя пространству стабилизироваться.

Появилась пара уже в богатом круговом зале с голубыми кристаллами, закреплёнными на толстых каменных колоннах, удерживающих крышу с большим стеклянным куполом, что пропускал через себя яркий солнечный свет. Но девушка не стала любоваться убранством помещения или вести Александра куда надо, а вместо этого свалилась на землю в судорогах, попутно извлекая из кармана ранее не демонстрируемое учителю письмо и кладя его в центр комнаты, прежде чем потерять сознание.

Немного удивившись солнечному свету, Александр взял письмо и тут же вскрыл его, но увидев первое слово вернул то в исходное состояние и положил назад, а затем стал невидимым. Где-то через минуту одна из пяти дверей, расположенных по всему периметру помещения, открылась и оттуда выбежали люди в несовпадающих с друг другом религиозных одеждах, нёсших пару носилок. Они спешно подбежали к девушке и погрузили ту на носилки, а потом принялись чесать свои разной степени волосатости головы.

— Оракул сообщил что прибыло двое, но почему тут только она?

— Смотри письмо.

— Что в нём?

— Увы, возможностями пророка я не был одарён, — сказал один из прибежавших и поднял письмо. — Так… Что?! Письмо от главы инквизиции… Тут должно быть два крайне важных человека и их нужно отвести к третьему лидеру!

— К моему лидеру?! — удивлённо воскликнул человек одетый в балахон с медным пальцем подвешенным на шее. — Но тут только один человек, где второй?!

— А мне откуда знать? Где находиться второй человек только предки знают!

Пока группа переругивалась по поводу местонахождения Александра, сам виновник спора уже успел покинуть зал, выйдя в мраморный коридор, освещённый при помощи всё тех же голубых кристаллов, закреплённых на потолке, и отправился в сторону, с которой чувствовал некую плотность, словно сам воздух там был толще и гуще, мешая ему перемещаться. Он проходил множество поворотов и групп религиозно одетых людей, что то и дело повторяли молитвы при виде друг друга, пока не дошёл до поворота, где это чувство достигло апогея.

Этот поворот оказался тупиком с двойной дверью, через которую учитель сразу и прошёл, оказавшись в заполненной столовой с широкими окнами, открывающими роскошный вид на заснеженные горные просторы. Она предлагала множество столов разной степени изящности, от уже гниющего, до гранитного с позолотой, позволяя не нарушать религиозные изыски даже во время трапезы. Но больше всего выделялась кухня, разрешающая любому обедающему спокойно подойти к плите и сварганить что-нибудь своё.

Внимательно осмотревшись, Александр сразу заметил источник такого чувства. За одним из столов, среди людей, одетых в чёрные майки и с крупными деревянными шарами, разукрашенными на подобии глаз, что висели на поясе, обедал ничем не отличающийся от остальной группы молодой паренёк, за исключением того, что он заметил невидимого учителя.

«Ну вот и мой клиент», — улыбнулся Александр и дождался пока один из посетителей создаст между ними слепую зону, чтобы исчезнуть.

Юноша, заметив пропажу странного мужчины, ранее стоявшего в дверях, сделал религиозный жест, выражающий в себе хватательное движение перед лицом и последующим выбрасывающим взмахом кисти, попытался встать из-за стола, но тут ему на плечо надавил сидевший рядом товарищ, не позволяя выполнить задуманное действие.

— Ты ещё не доел. Хочешь, чтобы твоё зрение затупилось? Зрящий не простит этого.

— Прости созерцатель.

— Ты ещё юн. Просто смотри и всё придёт.

— Да.

— Молодец.

После диалога юноша больше не предпринимал попыток встать и спокойно доел свою еду, хоть всё его нутро прямо кричало об важности увиденного им ранее человека, а потом вместе с своей группой покинул столовую и пошёл по кажущемуся бесконечным коридору рядом с товарищами.

Движения их группы во время ходьбы были настолько плавными и аккуратными, что можно было доверить им нести нитроглицерин на голове. Они настолько старались не трясти головой что больше напоминали куриц, нежели людей, тем самым создавая множество поводов для шуток со стороны верующих других религий. Но юноша понимал, что это было не самым худшим, ведь до смерти богов их вера считалась еретической сектой, из-за чего другие религии охотились на них, даже несмотря на то, что их бог был в пантеонах официальных верований.

Постепенно они добрались до двери с гравировкой, изображавшей множество глаз, смотрящих в разных направлениях. Человек названный созерцателем подошёл к двери и, продавив один глаз, дал достаточной силы давление чтобы дверь отворилась. Толпа сразу прошла внутрь, и та автоматически закрылась за ними, перекрыв освещение коридора и создав приятный полумрак, вызванный слабым освещением.

Помещение, в которое они вошли не имело резких и броских элементов, лишь немного базовой мебели для гостиной и три двери, по которым тут же разошлись участники группы. Созерцатель ушёл в самую правую от входа дверь, небольшая группа ушла в центральную, а юноша вместе с большей группой в самую левую.

Как выяснилось это были своего рода казармы, с более лучшим освещением нежели в прошлой комнате. В них находилось всё самое необходимое для обычного проживания: кровать, тумба для личных вещей, стол по центру с множеством стульев, окружавших его.

Юноша сразу направился к одной из кроватей и аккуратно опустился на неё, зарываясь лицом в подушку. Другие, в свою очередь, не слишком отличались от него и также повалились на кровать, и даже не обращая внимания на не комфортность из-за деревянных глаз пролежали в них около пяти минут, по истечению коих некоторые стали проявлять активность, доставая различные вещи из тумбы. В основном это были простые вещи, по типу шарфа, свитера, вязальных спиц, или, как достал один, книги, на что сразу получил множество неодобрительных взглядов.

— Тебе сколько раз говорить, грешно это! — сказал сосед доставшего книгу, чем немедленно привлёк внимание юноши.

— Он опять за своё?

— А ты как думал? Он снова портит себе зрение! Ты что совсем не хочешь отомстить?

— Я бы рад сделать это, но без знаний этого не сделать, — проворчал в ответ на критику, доставший книгу, и принялся её читать.

— Да оставь ты его, смысл от человека ищущего знания в романах? Пусть делает что хочет, — выразил своё мнение парень, после чего вновь уткнулся лицом в подушку.

— А вот и нет! Суть любого последователя бога показать неверующим правильный путь!

— Делай что хочешь, — показал тот нежелание участвовать в споре и стал симулировать сон.

— Эй! Прекращай!

— Если вы дураки не хотите получать знания из-за какого-то запрета, то вы ещё большие дураки чем я думал.

— Что тут происходит? — Неожиданно вошёл в комнату созерцатель, чем сильно напугал всех. — Что там у тебя? Дай мне увидеть это.

— Э-э-это… — не мог вымолвить и слово прятавший книгу.

— Книга значит… Эх… Пошли, будем рассматривать проблему более обширным взором, — поманил он их рукой и покинул комнату.

— Ну вот, что ты наделал?

— Я-я…

— Не якай, а иди, — проговорил ратовавший за соблюдение запретов и вышел из помещения вместе с нарушителем и всеми остальными кто просто наблюдал данный спор, кроме юноши притворившимся спящим.

— Ай-яй-яй, какой ты нехороший… Тоже раздражает? — раздалось у него из живота, сильно того напугав и заставив его невольно вскочить на кровати.

— Кт?.. — попытался он задать вопрос, но неожиданно закрывшая ему рот рука, не позволила тому поднять шум.

Изрядно удивившись, парень попытался найти глазами владельца руки, но обнаружив откуда они тянутся, посчитал что начал лишаться рассудка от излишнего соблюдения догм. Она тянулась из зрачка глаза, закреплённого на поясе, а соседний к тому глаз обзавёлся веками в виде человеческих губ, что растянулись в улыбке.

— Неожиданно правда? — принялись те двигаться, создавая неприятное ощущение, когда искусственное глазное яблоко то и дело скрывали губы, словно смакуя его.

— М-м!? — схватил закрывшую рот руку парень и попытался её отодвинуть, но та словно была сделана из камня.

— О нет… Прекрати… — насмешливо изображали панический голос губы. — Меня этим не возьмёшь, хе-хе, — начала лесть вторая рука, уже из третьего глаза, постепенно вытягиваясь к лицу напуганного юноши, что хотел бы позвать на помощь, но первая рука не давала этого сделать.

Поняв, что голос в данном случае не помощник, парень предпринял попытку спрыгнуть с кровати и выбежать в гостиную, где сейчас должны были собраться почти все члены его веры, но проблема случилась ещё на начальном этапе плана, так как он не мог слезть с кровати, будто между остальным миром и ней кто-то построил невидимую стену.

— Почти готово, — произнесли губы, и тянувшаяся к юноше рука, резко рванула вперёд, после чего они вместе испарились.

Оказались те уже в зале с куполом, где до сих пор спорили носильщики, даже не думая унести бессознательную особу. Только их спор прервал неожиданно появившийся рядом юноша из культа зрящего, боровшегося с руками, тянувшимися из его обрядного пояса, которые успешно закрыли ему рот и глаза. От такой картины они немедленно уронили девушку вместе с носилками и бросились вон из комнаты, крича различные религиозные причитания просящие спасения, защиты или безболезненной смерти.

— М-м-м!

— Можешь пытаться сколько хочешь, не получиться… Хватит облизывать мою руку! — отреагировали губы на попытки юноши укусить закрывающую рот конечность. — Эй вставай, — крикнули те, и из ещё двух глаз появились, чёрные словно тьма, ноги в армейских сапогах, которые сразу переместили на себя весь центр тяжести, тем самым оторвав юношу от пола, и зашагали к лежащей на носилках девушке.

— Вставай. Космонавтом тебе точно не быть, — слегка пнула одна из ног лежащее бессознательное тело, немедленно пробуждая то ото сна

— А? А! — повернула та голову в непонимании и увидела жуткую картину того, как бедного паренька из относительно слабого верования тащил его собственный религиозный знак, которому тот даже не мог толком противостоять.

Девушка тут же вскочила и, достав удавку, отпрыгнула от потенциальной опасности.

— Ну и чего ты делаешь? Снова изменять собралась? — сказали с явным сарказмом губы, после чего ноги понесли юношу к открытой двери. — Веди давай… Или с ним можно прямо здесь разобраться?

— Что?

— Ну, ты ведь хотела, чтобы я с демоном разобрался?.. Так, стоп. А о каком вообще демоне речь шла?

— Чего? — сильно озадачилась девушка, ведь демон с её точки зрения был прямо перед ней, но сложив в уме то, что сказали губы, она поняла, что это был Александр. — Это вы?

— Хм… А я — это я? В нельзя быть полностью уверенным даже в смерти. Но да, ты меня просила о помощи.

— Чт… что это всё значит?

— Решил поймать демона, пока ты лобызалась с полом… Правда теперь я не уверен в том, что поймал того.

— Как это?

— Ты знаешь, чем пыталась отравить меня… Я про яд на кинжале?

— Да, это был яд богов…

— Он должен был уничтожить любую сущность, если на её руках нет крови богов… Что за бред, — прервал её Александр, попутно подвигав основанием рук, пытаясь тем самым изобразить пожимание плечами. — Значит я поймал не того. Но всё равно лучше его немного изолировать пока не определиться.

— Не того? Определиться?

— Похоже ты просила меня поймать какую-то местную разновидность демонов, а я посчитал что ты хотела поймать истинного демона, — сказал Александр, и парень принялся более активно вырываться, ибо все его инстинкты начали кричать об неминуемой смерти. — Тихо, тихо. Давай веди, или я долго буду тут в дверях стоять?

— Х… хорошо, — ответила она и обошла жуткое существо коим сейчас являлся Александр, собираясь выйти в коридор, но в этот же момент учитель перенёс их.

Материализовались они в комнате с множеством золота на стенах, красиво блестящем в свету солнца, пробивающимся через очередной купол в крыше. По центру помещения был полностью золотой стул с высокой спинкой, помещённый на метровый пьедестал, от которого во все стороны отходила чёрно-белая плитка. К стенам, в монолитных золотых рамах, были прикреплены множественные иллюстрации, рассказывающие различные сюжеты, путём показа трёх вертикально расположенных изображений.

— Я понимаю подчеркнуть статусность перед прихожанами или другими верующими, но не слишком ли роскошно для скрывающейся организации? — отметил он вездесущее золото.

— Это религия божественного пальца. Как сказано в их священном писании: во время великой битвы богов, у бога торговли отрубили палец, и он…

— Давай не надо.

— …

— Зови казначея.

— Казначея?

— Главу религии… Или к кому тебе там нужно было меня отвести.

— Лидера, хорошо, — сказала девушка и подошла к одинокому позолоченному канделябру, установленному возле входа, на полу, а затем отвесила тому лёгкий щелчок, вызвавший звук на подобии колокольного звона.

Сразу после этого одна из иллюстраций начала двигаться, откатываясь в сторону и открывая проход, через который, спустя некоторое время, вышел шестипалый старик в бело-золотом балахоне. Он, даже не взглянув на вызвавших его людей, пошёл в центр комнаты, прямо к стулу на пьедестале. Дойдя же до него тот уселся и наконец соизволил взглянуть на пришедших, но увы более он ничего не сделал, так как его накрыл шок от увиденной сцены, в коей режиссёр и актёр был одним лицом.

— Так вот про какого демона ты говорила, — разочарованно промолвил Александр.

***

— То есть после этого над… до сих пор не привычно что ты это я, — сказал ворону, сидящий за обеденным столом вместе со всей партией жильцов особняка Готье и ректором академии, Фритц.

— А представь какого мне, — раздражённо ответила птица и поудобнее устроилась на плече юноши.

— Но не думаю, что тебе тяжелее чем мне, всё-таки я…

— Да, я тоже. Да ещё я всё ещё призрак.

— Но почему он просто не вернул тебя… меня в тело?

— Я бы и сам хотел знать, светлая голова!

— Почему ты такой злой? Даже напал на ту леди!

— Потому что я понял, насколько был тупой… А также не смог вынести того позора кой я называл хорошими манерами, даже когда откровенно флиртуют. Теперь мне просто стыдно за то, как я жил. — проговорила птица и стыдливо спрятала голову под крыло.

— Ну если тебе так стыдно, то просто улети, — проговорил Фритц с простодушным лицом, из-за чего получил удар клюва в нос.

— Дубина! Я привязан к тебе! Сколько тебе говорить! Если я отдаляюсь от тебя, мои силы уменьшаются.

— Но ведь можно снять это ограничение? Если это так, то я обязательно помогу тебе… мне… Ты меня понял.

— Да, можешь спрыгнуть с обрыва, это обязательно поможет.

— Нет, со мной точно что-то случилось пока я был мёртвым. Не могу я быть настолько грубым.

— Эх… — вздохнул седой ворон, и все находившиеся в столовой услышали, как разошедшийся повар кого-то сильно критиковал.

Синхронно повернув головы Фритцы заметили того, о ком их предупреждал Александр, и кого бы они не хотели видеть. Прямо перед, удерживающим жаренного поросёнка поваром, стояла девушка с тёмными волосами в простом однотонном платье, что приталивала обычная тонкая ленточка. Она нервно смотрела на разозлённого повара и, казалось, что вот-вот упадёт перед ним в обморок.

— Ну, чё встала! Прочь с дороги!

— Дидье! Смотри, она совсем запугана тобой! — прикрикнула мадам Амбр, чем немного успокоила разбушевавшегося повара.

— Да, мадам, — ответил он, после чего нашёл путь обхода сестры Фритца и поставил крупный поднос в середину стола.

— Может представишься? Как тебя зовут?

— М-меня зовут… Илса Йон, — ответила та и стала потихоньку продвигаться к месту Фритца, под недовольный взгляд того.

— О, Йон? — окинула она удовлетворённым взглядом юношу с вороном. — А что ты забыла тут? Видишь ли, вторгаться в чужой дом не слишком культурное действие.

— Я… я понимаю, но прошу прощения, мне нужно поговорить с новым жильцом, он мой брат, и я не успела…

— А я с тобой не слишком жажду говорить, — синхронно сказал ворон и юноша, чем сильно напугал девушку.

— Я…

— Меня во время жизни крайне бесило, что ты вечно заходишь в мою комнату и начинаешь качать права. Вечно врываешься с оскорблениями перед любым, кто со мной заговорил, и ладно бы если б ты оскорбляла собеседника, я смог бы это принять, но ты постоянно поливала помоями меня! Портила мои учебные записи, нападала на однокурсниц и однокурсников, при этом регулярно участвовала в смертельных дуэлях, хотя они запрещены правилами академии, из-за чего мне постоянно приходилось тебя спасать, дак ещё ты после этого начинала применять эти заклинания на меня! — вывалили целый ряд жалоб Фритцы, постоянно соблюдая почти идеальную синхронность.

— Я…

— Раздражаешь, бесишь. Даже после неоднократного объяснения того, что я думал, ты всё равно это повторяла, словно если бы ты этого не сделала, то небо разверзнется, а боги вернуться и устроят апокалипсис!

— Я просто хотела от тебя внимания! — наконец смогла пробиться как характером, так и словами через поток критики Илса.

— Я давно это понял! — сказал ворон, чем сильно шокировал девушку и юношу, на котором сидел. — Почти сразу после того, как я стал духом, мне в голову пришла мысль, что таким образом ты добивалась моего внимания, но вот что я тебе скажу: если ты дура, так хотела быть ближе ко мне, то могла просто быть ближе, я от тебя не бежал, но тебе похоже нравилось чувствовать себя принцессой во всех отношениях!

— Что? — переспросил птицу Фритц, явно не осознавая открывшегося перед ним факта.

— То и значит. Все эти бредовые поступки просто способ получения внимания.

— Это так? — решил спросить сестру юноша.

— Дубина, она уже ответила тебе.

— Да, это так, — подтвердила та толи свои, толи ворона слова.

— Тогда почему ты действительно не поступала как нормальная сестра?

— Дело в том, что я любила тебя… То, как ты постоянно выдерживал всё несмотря на то, что даже я тебя била в спину… Ты казался мне непобедимым идеалом.

— Ну я твой брат, и тогда я тоже тебя любил.

— Любил?

— Да, — вновь восстановили свою синхронность ворон и человек.

— Значит у меня был…

— Как сестру, но теперь я не думаю, что вернусь в семью, хоть мне и хочется ещё раз увидеть отца и мать. Боюсь они не выдержат этого. Для них я уже как… Сколько времени прошло с тысяча девятьсот десятого? — спросили они окружающих.

— Два года, — ответил наблюдающий за развернувшейся драмой ректор.

— Спасибо.

— Эх, молодёжь, всегда преувеличивают, — довольно покачал тот головой и получил горсть озадаченных взглядов от призрачной семейки.

— Н… но я любила тебя как… — попыталась она сказать, свою мысль, но её прервал Дидье, тащивший к столу очередную еду и толкнувший вновь перегородившую дорогу Илсу.

Девушка не сумела удержаться на ногах и начала падать, но Фритц, находившийся от неё на расстоянии вытянутой руки, быстро вскочил со стула и поймал нерадивую сестру, после чего помог ей подняться, пока та удерживала на своём лице растерянное выражение.

— Дидье! Что ты наделал! Тут такое развлечение было, а ты всё испортил!

— Прошу прощения, мадам.

— Я… я коснулась брата… Он осязаем.

Ярвуд, что также как и остальные смотрел со стороны на развернувшееся театральное представление, а также пытался прижиться с невероятным калейдоскопом эмоций и эффектов, что вспыхивали при малейшем взгляде на любого человека, неожиданно вскочил и подбежал к Фритцу, а затем нанёс хлёсткий удар в голову Илсе, отправляя ту в нокаут.

— Ч-что! — вскрикнули абсолютно все, никак не ожидая от обычно трусливого и подозрительно тихого сегодня юноши такое резкое действие, особенно в отношении женщины.

— Что ты делаешь? — озадачено спросили Фритцы, пока один корил себя за медлительность, а другой задавался вопросом: не слишком ли проникся Ярвуд его обидами.