Александр возвышался над Софи, слегка нагнувшись.

Со стороны такая поза создавала ощущение, будто их учитель какой-то насильник, но не человек с крупным багажом знаний. Ярвуд смотревший на это не знал, как реагировать. Ему хотелось уйти, чтобы кто-то из знакомых не приметил его в такой компании, но также понимал что вряд ли у него это получиться.

— Я… ясно, — неуверенно ответила Софи на ответ Александра.

— Вот и славно. Правда я могу сказать тебе, то, что сказал твоим родственникам и… прислуге. Ты бессмертна, ведь смерть не знает о твоём существовании, соответственно она не придет за тобой.

— Бессмертна?! — синхронно вскрикнули оба ученика.

После их крика в ряде домов послышалась ругань, а в освещённых окнах появилось движение.

— Да, но не так как вы, наверное, подумали… Пошли от сюда, пока мы не стали достоянием общественности, в роли нарушителей спокойствия.

Александр слегка потянулся и коснувшись Софи с Ярвудом перенёс их в темную улицу с широкой дорогой, а также одним полностью освещённым зданием, что сильно выделялось на фоне других строений, которые плотно прилегали к его стенам, зажимая в своеобразный бутерброд.

Кроме освещения здание выделялось и тем, что оно было единственным зданием что не было покрашено во все цвета радуги. Стены были белого цвета, а на окнах были решётки, установленные изнутри. Сверху красовалась надпись «Национальная жандармерия».

— В смысле я бессмертна? — пребывала в лёгком шоке Софи.

— Ну, ты умерла и смерть вычеркнула тебя из списка, а это значит, что твоя душа… ну вот, чуть не зашел в учебную тему, — слегка смутился Александр, прервав данную тему.

— Зачем вы принесли нас к жандармерии? — поинтересовался Ярвуд и ненароком попытался вспомнить: нарушал ли он закон.

— А ты как думаешь? — ответил вопросом на вопрос Александр.

— Вы успели что-то нарушить?

— Значит у тебя такое мнение обо мне?.. В принципе ты прав, но это не та причина, по которой я вас сюда доставил.

— В смысле прав?! — чуть снова от неожиданности не закричал Ярвуд. — Когда вы успели нарушить закон? — интересовался он, боясь, что ему придется иметь дело с жандармами.

— Все грехи я причислять не буду, так как по законам некоторых империй я вообще должен быть повешен за своё существование… Короче вам достаточно знать, что меня точно не разыскивают жандармы, пока...

— Понятно… Я согласился на становление учеником уголовника… — ещё сильнее поник Ярвуд.

— Эй, не просто уголовника, а умного и обаятельного уголовника, которому никто ничего не сможет сделать, — сказал он, улыбаясь от уха до уха.

— Ладно… Так зачем вы привели нас к жандармерии?

— Раз ты не можешь догадаться, то я пожалую переадресую этот вопрос Софи, — повернулся к бедной девочке Александр.

— Я… Честно вам отвечу, что я не имею малейшего понятия.

Услышав это, Александр отступил на два шага от детей и как заядлый драматург положил все пять пальцев на лицо, частично скрывая его за ладонью. Так он покачал головой и встав в расслабленную стойку начал говорить:

— Вы серьёзно? Даже школьник бы догадался, что появись на пороге жандармерии человек, который умер девятнадцать лет и скажет то, что на его дом напали головорезы, то его заметут по подозрению в шпионаже... или изобретении бессмертия.

— Они обратились в жандармерию? — синхронно спросили дети.

— А точно, я забыл это упомянуть. Хе-хе. Ладно проехали. Вот возьмите и оденьте, — взмахнул рукой Александр и как заправский шулер, вытряхнул из рукавов два сгустка зелёного желе.

Это была полупрозрачная субстанция зелёного цвета. Она неприятно пахла, словно палёная резина, и всячески извивалась, явно демонстрируя признаки жизни, которой не очень нравилось находиться в руках Александра. Его похоже это никак не смущало, и он заботливо протянул два желе детям.

— Помнишь я говорил, что ты всё равно это оденешь, — с искренним голосом и хитрой улыбкой произнес Александр.

— И что вы хотите? Я точно не одену… это! — отпирался Ярвуд.

— Я тоже не буду одевать это! — поддержала его Софи.

— А придётся, или вы собираетесь в таком наряде входить в жандармерию? — акцентировал он их внимание на потрёпанной одежде. — Да и тем более, вам в любом случае придется переодеваться.

— …

— Я точно это не буду одевать. И точно не буду переодеваться на улице, — сказала уже успевшая прийти в себя Софи.

— Вам не обязательно одевать это классическим образом. Просто не представляйте одежду, когда коснётесь её кожей, тогда она останется в… а чё я вам всё объясняю? — озадачился он и метнул желе в детей.

Они даже не успели сообразить, как сгустки влетели в их лица. Те, изобразив отвращение попытались стряхнуть неприятнопахнущую субстанцию с лица, но она словно живая начала расползаться по коснувшимся её участкам, пока полностью не покрыла детей.

Когда та закончила своё распространение, уперевшись в камень, появился небольшой скрежет. Это субстанция стала проедать камень и скрываться под одеждой. Когда тела стали полностью герметичны, желе начало изменяться, полностью имитируя одежду, одетую на детей, из-за чего на них теперь было два комплекта.

— Я вам рекомендую раздеться, если не хотите получить тепловой удар, — сказал Александр смотря на шокированных детей.

— Впервые слышу о таком слизне, — пробормотала Софи, удивлённо заглядывая под платье.

— Ну… Это не слизень, а скорее… и снова зачем я вам это объясняю, вы же пока ничего не поймёте. — разочарованно пробормотал Александр, сетуя на свою тупость. — Вот вам места, чтобы не смущались.

Недалеко от Александра появились две больничные шторы, держащиеся на трубчатой конструкции и полностью скрывающие вошедшего на триста шестьдесят градусов. Дети поспешили внутрь, полностью скрывшись за куском ткани. Вскоре изнутри послышалась ругань Ярвуда пытавшегося снять одну туфлю с другой.

Спустя десять минут вышла Софи, держа в руках старый комплект одежды.

— Переоделась, молодец. Гляжу предпочитаешь стиль постапокалипсиса? — прокомментировал он внешность платья. — Но если захочешь сменить образ, то просто целенаправленно подумай о том, на что ты хочешь изменить одежду, и она измениться.

Софи посмотрела на него как на сумасшедшего, но всё же последовала совету и изменила платье, а таже добавила пару аксессуаров. Хвостики стали поддерживать два белых банта, с вкраплениями драгоценностей, платье стало полностью белоснежным, с кружевами, а ноги украшали небольшие туфельки.

— Теперь я не подхожу под «пост… апокалипсис?» — сказала она, сверля Александра взглядом.

— Да, теперь хорошо. Только вуали не хватает для полноты картины и хоть сразу к алтарю иди! — саркастично подметил её сходство с невестой.

Лицо Софи преисполненное некой недоверчивостью, застыло. В её голове всплыла картина из одной книги, которую она уже успела зачитать до дыр. Там была невеста, что выходила за принца, и она была в белом платье, которое точно почти точно напоминало её нынешнее платье.

Поняв свою оплошность Софи сильно смутилась и поспешила сменить цвет платья на тот, что никак нельзя было ассоциировать с белым.

— Фух… Теперь точно нормально.

— Эх печальна твоя судьба… Свадьба ведь недавно была, а уже вдова… а случаем не черная? — продолжал издеваться над неудачным цветовым решением своей ученицы Александр.

— Откуда я должна была это знать? — возмутилась Софи и снова сменила цвет.

В этот раз её платье стало темно-красного цвета, словно всю её облило кровью.

— Эх… слегка недотянула яркости цвета, иначе бы я мог продолжить твою историю… Ладно, — проговорил он, игнорируя раздражённый взгляд Софи и поворачиваясь к недавно вышедшему Ярвуду.

В отличии от Софи одежда Ярвуда была в порядке и даже слегка блестела, словно он только что забрал её из химчистки. В его руках был комплект одежды поверх которого лежали разорванные туфли, которые он похоже не смог снять без повреждений.

— Снял? — спросил Александр.

— Снял.

— Хорошо детишки, вам нужна эта одежда? Просто я думаю в жандармерии она не потребуется.

— Не нужна, — ответила Софи.

— Нет, — ответил Ярвуд, а после словно что-то вспомнив, залез в один из карманов брюк и вытащил оттуда медальон и небольшой ржавый ключик.

Дети отдали всю старую одежду Александру, а тот начал её стирать из бытия. Но в середине процесса одежда стала восстанавливаться, на что Александр отреагировал улыбкой и кинул её в сторону. Та, словно заколдованная, стала лететь дальше по улице, а после неожиданно раствориться в воздухе.

— И что это было? — спросил Ярвуд.

— Не забивай голову. После поймёшь, — продолжал улыбаться Александр.

Ответив, он сделал оборот вокруг своей оси, приодевшись в совершенно другой комплект одежды. Теперь на нем не было шарфа и цилиндра, а его сапоги заменили коричневые туфли. Поверх рубашки появился простенький черный жилет, а волосы, как живые, стали выпрямляться и ложиться в сторону затылка.

— Ладно, пошли.

Александр, широкими шагами, направился прямо к парадной двери жандармерии. Подойдя к двери, он сделал манящий жест, направленный на детей, что всё ещё стояли по середине дороги и смотрели на него подозрительными взглядами. Полностью игнорируя этот взгляд Александр, провернул, а потом дернул круглую ручку открывая дверь.

За дверью было около трех человек, которые сидели в маленьком холле, с крупными скамейками, поставленными слишком близко к друг другу, почти не оставляя пространства для ног. Такая зона ожидания словно кричала: проваливайте от сюда, вы всё равно никого не дождётесь.

И без того маленькое пространство урезала крупная стойка регистрации, что занимала около одной трети помещения. За стойкой сидел человек, в яркой желтой форме и явно скучал. Он то и дело клевал носом пачку документов, которая аккуратно располагалась прямо перед ним.

— Скучно… Пить нельзя… Подружку нельзя… Карты нельзя… Говорить с посетителями нельзя… — жаловался жандарм, клюя документы каждый раз как заканчивал мысль.

Он услышал распахнувшуюся дверь и тут же посмотрел в её направлении, с слабой надеждой в глазах. И надежда его частично не обманула, ведь пришли не его коллеги, но в тоже время пришли не его коллеги. Это означало что он сможет немного поболтать с новыми посетителями, но также это значит, что у него не будет постоянного собеседника.

— Здравствуйте! — быстро поздоровался жандарм. — Что вас беспокоит? — сказал он надеясь услышать интересную историю, очередного криминального гения, хоть и в малых масштабах.

Александр тут же направился к человеку, ведя за собой детей, что не могло не удивить жандарма. Эти дети вызвали у него ожидания и предположения: «это шпионы решившиеся сдаться, или они свидетели криминальной схемы, что могла потрясти весь город».

— Зарево появляется ночью, чтобы бесследно исчезнуть в свете канонад крепости, — произнес Александр, чем шокировал неподготовленного жандарма.

Тот, услышав предложение, смерил Александра взглядом и утвердительно кивнув, встал из-за стойки. Он направился к импровизированному проходу, реализованному простой нехваткой длины стола, и вышел с рабочего места, приглашая их проследовать за ним.

Александр вместе с детьми пошли следом за желтым человеком, проходя в служебные помещения, по которым гражданские могли пройти только в определённых случаях. Жандарм вел их по короткому коридору, пока не уткнулся в тупик, а после свернул к ближайшей двери, пригласив их пройти первыми.

Они, не побрезговав вошли в небольшое помещение, коим оказалось обычная кладовая.

— Позвольте узнать, что привело вас сюда? — спросил жандарм, прикрывая дверь.

— Люди, пришедшие с сообщением о нападении, — выдал с серьёзным лицом Александр.

— А дети?

— Секретная информация, но знай, что они способны убить тебя за секунду, — попытался он пресечь любые вопросы касательно учеников.

К его сожалению, Ярвуд был плохим актером и поэтому продемонстрировал своё полное непонимание того, о чём говорит Александр. Тот в свою очередь не растерялся и пока жандарм не стал поддаваться сомнениям, поспешил прояснить удивление паренька.

— Да, ты можешь это… уже устал повторять. В общем не обращайте внимание, — сказал он сначала Ярвуду, а потом жандарму.

Столь неясный ответ помог интерпретировать удивление Ярвуда и заставил госслужащего строить конспирологические теории.

— Кхм… Так чем эти, простые, люди смогли вас заинтересовать? — спросил жандарм изображая то, что он не понимает, о чем идет речь.

— В таком случае вам лучше и дальше не ведать, — туманно ответил Александр.

— …Эх… Позвольте вас провести, — сдался тот, в своём желании поболтать хоть с кем-то.

Они вышли из кладовой и направились к противоположному концу коридора, минуя пару жандармов, что буравили взглядом Александра, сразу с того момента как заметили его. Вы их взглядах было нешуточное удивление, смешанное с небольшим налётом ужаса.

Группа ведомая жандармом прошла совсем немного перед тем, как остановиться перед крупной металлической дверью, на которой прослеживались следы дополнительного укрепления, а также слабые вмятины. Госслужащий потянул за ручку, но дверь не поддалась, оставшись запертой.

Он, слегка поругавшись, схватил ручку двумя руками и потянул её вверх, попутно пнув дверь в нижний правый угол. Дверь слегка приподнялась и получив удар ногой открылась, демонстрируя лестницу, переполненную тьмой, ведущую в подвал.

Александр, увидев темноту лестницы посмотрел на жандарма, приподняв одну бровь. Тот, в свою очередь заметив взгляд попытался оправдаться:

— Что вы так на меня смотрите? Да, дверь сломана, как и всё освещение внизу, но это ж не мы его сломали?

Желтый человек начал спускаться, попутно доставая из кармана пачку спичек, в которой оставалось всего две штуки. Он зажег одну из них создавая небольшой источник света, способный осветить преступно резкие ступени, так и норовящие уронить любого, что посмел быть неосторожен на них.

Когда они достигли конца ступенек жандарм подошел к небольшой тумбе, сделанной явно из подручных средств, и зажег свечу, стоящую в латунном подсвечнике с деревянной ручкой. Взяв подсвечник, он направился вперёд, снова начав вести группу.

Так двигаясь по тёмному коридору, они достигли металлической решётки, служившей дверью. За ней был свет всех цветов радуги, что излучали множество надписей нанесённых на поверхность стен, пола, потолка и вообще всего, кроме людей что сидели в комнате за решёткой.

Там была вся компания, сидевшая в удручённых позах и печальными лицами. Среди всех них выделялось два персонажа. Жером, сын Гуарина и брат Софи, в своём капюшоне выглядел так словно ему тут было самое место, и Абель ярко сверкавшая своей лысиной.

Александр подошел к решётке и отогнув её так что можно было пройти даже медведю, прошел внутрь ощутив на себе всю мощь письменностей, нанесённых на стену. Эта мощь была для него, словно кто-то положил на него горошину и думал, что он будет раздавлен.

Хоть снаружи и казалось, что всё его действия были спокойны от начала и до конца, на самом деле внутри было лавовое озеро: «…Может в жопу этот мир? Я просто устал от клише… Может их всех вырезать, а потом воскресить и стереть память? Нет, спокойно. Ты ведь знаешь, что подобное будет почти везде и от этого не убежать. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Ты не хочешь всех убить, ты не хочешь всех убить. Ну серьёзно! Твою ж мать, можно было ведь сделать руны на кирпичах и повернуть их другой стороной, чтобы их было не так легко изменить! Я до сих пор помню придурка что хвастался своим мечом с рунами на лезвии: мол он ускоряет удар до скорости молнии, но в итоге одно попадание по лезвию, ведь «щит для слабаков», и вот он лежит с прожаренный до корочки, поскольку меч стал электрическим. Фух… Вроде полегчало».

Александр вскинул руку и из рукава его рубашки вылетел небольшой стержень, что ударился об один символ, полностью сменив атмосферу комнаты. Горошина пропала, а вместо неё пришло ощущение летнего бриза, во время массажа после приятной беседы.

Вся семейка призраков ожила и слишком сильно расслабилась из-за чего половина состава вырубилась, от приятных ощущений, а другая половина не смогла удержать равновесие и улеглась на бок, демонстрируя блаженное выражение лица.

Жандарм, Ярвуд и Софи были слегка шокированы столь странным поведением людей в камере, ведь они не входили внутрь и не чувствовали давление. Александру стало ещё спокойнее от картины расслабившихся людей и он, повернувшись к жандарму произнес:

— Ну что ж, позвольте оставить вас, а нам пора, — после чего вся семейка перенеслась в особняк, уже успевший заполниться неприятным запахом разлагающихся тел.

— Софи и Ярвуд… Идите спать, короче, — произнес он и телепортировал всех спящих в гостевые комнаты, а тех, кто ещё цеплялся за сознание в гостиную.

После Александр повернулся к телам бандитов и стёр их из бытия, попутно заращивая все боевые повреждения особняка. Все царапины и пулевые следы исчезли, как и пули, что застряли в них, а дверь из раскуроченной стала снова целой и способной выполнять свою функцию по запугиванию малодушных людей.

Софи и Ярвуд увидев, что им действительно ничего не остаётся кроме как лечь спать, начали подниматься вверх по лестнице.

— Я вас утром разбужу, так что спите спокойно, — крикнул он им вдогонку.

Дети, уже успели забыть, что будет утром, поэтому просто проигнорировали слова Александра и продолжили подниматься по лестнице. Вскоре они полностью скрылись за пролётом второго этажа оставив своего учителя в полном одиночестве, относительно которого он был не против.

Александр понял, что ему снова нечем заняться в оставшееся время, поэтому он, сменив свою одежду на прежний наряд, вышел из дома и окинув взглядом дверь, ушел вглубь ночной улицы, вяло освещаемой ночными фонарями и лунным светом.

«Странно… Ощущение словно я что-то забыл», — произнес он и продолжил идти по улице.