Достоверно известно, что время представляет из себя воронку, по которой крутится земля.

Единственное что хочет знать человечество.

Всё идёт к одной точке?

Или…

***

Пустыня, охваченная жаром, расстилалась на многие километры.

Движимая естественными законами, она захватывала всё больше и больше земель, как ненасытная армия, страждущая до завоеваний.

Те, кому не посчастливилось оказаться в ней, либо приспосабливались, либо погибали.

Но всегда находятся существа уже готовые к любой напасти.

Способные выжить там, где падёт колосс, сломится самый прочный дух.

Такие сейчас шагали ровным строем через пустыню, лишённую хоть каких-то ориентиров на сотни километров, не унывая, не жалуясь. Храня на лице лишь горечь утраты и небывалую ярость, обиду, неспособную быть воспетой самым талантливым бардом.

Впереди, не возвышаясь на бравом скакуне, бодрым шагом направлял их командир, побрякивая давно устаревшим доспехом из кованных пластин, укрывая новомодную винтовку и пряча глаза за кепи, пока об ноги, скорей украшенных медными наголенниками, со звоном бился трофейный скимитар, с рукояткой в виде соколиной лапы.

— Легат! — внезапно раздалось из строя.

Оттуда, протискиваясь сквозь плотные ряды, выскочил ничем не отличимый от общей массы человек, подскочил к командиру и начал:

— Легат! Докладываю. Недавно Фракийский маг засёк изменение в корнях иггдрасиля, возможно корневые паразиты!

— Как далеко? — без удивления спросил легат.

— Неизвестно. Маг ведь не эльф.

— …Хм…

Он, задумчиво окинул взглядом пустыню, будто пытался разглядеть их сквозь барханы и жар солнца.

— Сколько осталось до ближайшей волны?

— Если продолжим идти, примерно шесть часов. Если остановимся на привал, около девяти часов, — тут же ответил ему человек, прекрасно знающий, что последует за этим.

— …Разбить привал! Подготовить палатки! Ты, ты, и ты идёте в караул. Если что заметите, почувствуете, тут же доложить!..

Легат, немедленно принялся отдавать команды, засыпая неустанных солдат задачами.

Те тут же принялись их выполнять, суетясь и разбирая сумки, вытаскивая всё что может пригодится, опустошая телегу с брёвнами, тащившуюся всё время позади, разбирая съестные запасы.

Через час, они как муравьи в песочнице, построили целое королевство между двумя барханами.

Десятки палаток разместились по центру, скрываясь от солнечного жара. Вокруг, недалеко, немного вбегая в тень, расползлась стена, обвивая лагерь.

На барханах, маленькими точками встал дозор.

— Легат, — обратился тот же человек к командиру, всматривающемуся в карту, непривычную, но удивительно точную, будто показывающую мир, к которому они стремятся.

— Слушаю, — обронил он, и потянувшись зажёг керосиновую лампу, разогнавшую полумрак командирской палатки.

— Почему только нас отправили в земли Ампир Отома?

Услышав вопрос, легат развернулся.

Он увидел чистый, неподдельный взгляд интереса, несвойственный прожжённому вояке перед ним.

Заметь его кто-то незнакомый, и не поверил бы, что этот любопытный человек способен в одиночку оседлать саламандру, лишь бы поглубже вонзить свой церемониальный гладиус.

— Потому что только мы можем, — коротко ответил легат, прежде чем вернутся к картам.

— Вас понял.

Сказав лишь это, он удалился из палатки, оставляя легата наедине с мыслями, коих было не мало.

Слова близкого друга, кем приходился ушедший, вызывали в легате сомненья.

Он знал, что весь поход в бесплотные земли, выжранные тварями досуха, лишь укрепление границы.

Это было необходимо, чтобы то, что должно сотрясти землю до основания, смогло произойти.

Чтобы ядро, место, где твари плодятся без всякого контроля, было отсечено от человечества.

Но стоило ли оно того?

Мысли, не покидавшие его с того самого дня, как его мать, готовившая ужин упала замертво. Как его отец, в тот же момент покатился кубарем с лестницы, а все соседи за окном, свалились на траву, закатив глаза.

«Может боги не пропали?.. Им нужна лишь наша смерть?»

— Твари!

Тут же по лагерю прокатилась волна криков, означавшая лишь одно.

Легат мгновенно схватился за ближайшее оружие, что было под рукой и выбежал наружу.

Но представшее перед ним оказалось неожиданно шокирующим.

Тишина.

Все его сослуживцы, целый легион… Замер.

Сотни бойцов, только что поднятые по тревоге, застыли.

Их кожа одеревенела, а пальцы превратились в ветви. Лица с разинутыми ртами обратились жутким дуплом, а деревянные приклады ружей, зацвели.

***

ОИБИР обнаружил, что боль была постоянным спутником древнего человека…