Лёд недоверия между детьми начал оттаивать.

— Ты же студент по обмену, верно? Разве тебе не нужно ходить в школу?

— В этом нет необходимости. Я тоже могу заниматься дома.

— Странно, мне казалось, что ты довольно глуп.

— Эм, ну, мои академические способности намного лучше твоих. Я могу и тебя подучить, к слову.

— Заткнись, идиот.

— Эй, я же пытаюсь быть дружелюбным.

— Меня бесит, как ты это говоришь.

И так заканчивалось большинство их разговоров, но теперь они начали видеться гораздо чаще. Это было неизбежно, ведь волей-неволей парни жили в одном доме. Теперь Сузаку гулял вместе с Лелушем, и хулиганы не могли доставать принца.

— А ты хорош в спорте, Сузаку? — чуть слышно вымолвила Наналли.

— Ну, думаю, да.

— Да он просто от скуки полон сил и энергии, — подколол Лелуш.

— Что? Закройся, большелобый слабак, — возразил Сузаку.

— Не говори так рядом с Наналли, что если она начнёт повторять за тобой, тупица?!

— Пожалуйста, не ругайтесь, — сестре принца часто приходилось успокаивать парней.

Сузаку быстро поладил с девочкой. Вначале она побаивалась резкого японца, но потом, заметив, как легко он общается с братом, смогла найти общий язык. После этого они часто играли втроём. Сузаку часто приходил к своим новым друзьям. Иногда они смотрели телевизор или слушали радио, что приносили из главного дома. Наналли не хотела часто выходить наружу, но не когда ребята брали её для прогулки в рощу.

Времена года сменялись. Пролетела осень, наступил и прошёл Новый год, даже зима закончилась.

— Наналли, поехали летом в Идзу. У моей семьи там есть загородный дом, — как-то раз озвучил Сузаку свои мысли.

— Эй! Ты не можешь просто забрать её и не спросить у меня, — озвучил уже свои мысли довольно ревнивый брат.

— Океан тоже красивый, — продолжил, пропустив мимо ушей слова принца, мечтательно Куруруги-младший.

— Океан? Но я не умею плавать… — чуть слышно, смущённо пролепетала маленькая принцесса.

— Не переживай, вода неглубокая. И я буду рядом с тобой, — успокоил девочку Сузаку.

— А ну стоять! Хватит что-то планировать за моей спиной. Я никуда не отпущу Наналли с тобой, — огрызнулся Лелуш, как только понял, что на него просто не обращают внимания.

— Заткнись. Тебя с нами никто не звал. Скорее всего, ты собираешься опять провести всё лето здесь с этим понурым лицом, — огрызнулся уже японец, теряя терпение.

— Хорошо-хорошо. Если поедет Наналли, то я тоже, и знай, я буду защищать её ценой жизни! — разошёлся уже не на шутку британский принц.

— Это немного смущает... — еле выдохнула девочка в инвалидной коляске, поворачивая голову вслед за выкриками парней.

— Мда, Лелуш, это было сильно, хе-хе, — хихикал Сузаку.

Он не думал ни о Японии, ни о Британии, а просто весело коротал деньки. Считал ли он брата и сестру друзьями? Кто знает? Но они точно первые люди, кого он был готов так назвать.

«Как же это круто!» — единственное, о чём думал Сузаку в такие радостные минуты.

Точнее, не единственное… Было ещё кое-что. О чём никогда нельзя забывать. Это тьма во взгляде его отца, пока дети играли втроём... и ненависть, что легко читалась в лицах всех вокруг от слова «Британия» с телевизоров или радио.

Апрель 2010 года, ЯпонияТодо молча держал свой синай. Он поднял его в просторном, даже пустом тренировочном зале. Его облик можно было хоть сейчас принять за идеально слепленную статую, если бы только не дышал. Пусть лицо Тодо сейчас и выглядело безмятежным, но вовсе не из-за того, что сейчас против него сражался мальчик десяти лет. Если говорить о чистой физической силе, Тодо просто бы смёл ребенка одним движением, но он стоял неподвижно, готовясь ко всему.

Ведь этот мальчик, что стоял перед ним — гений. И не только в кэндо Тодо, вероятно, был первым, кто обратил на это внимание. Казалось, сам меч становится частью руки ребенка. Его тело: нервы, мускулы и вены, — всё поражало совершенством. Реши мальчик выбрать путь меча, он стал бы легендой. А если бы решил пойти по пути боевых искусств, то великая судьба ждала бы и здесь, как и в армии на солдатской службе его называли героем, если, конечно, будет готов обагрить руки кровью. Какая же несправедливость.

Некоторые многие годы проходят через жесточайшие тренировки, чтобы хоть как-то приблизиться к уровню этого мальчика, но всё равно не достигают такого мастерства. Как же редко такие таланты, как он, можно увидеть.

Синай парня также не двигался, пусть сам Сузаку и кружил вокруг Тодо. Невинное лицо было влажным от пота. Он, вероятно, искал возможность напасть. И не видел её. Способности у этого парня были куда выше, чем у любого, кого знал Тодо, но сейчас мальчику не хватало опыта и роста. Но уже то, что он осознал своё положение, а не бездумно бросался в бой, говорило о тактическом мышлении.

Тодо изменил направление своего тела и повернулся лицом к мальчику. Но тот опять ушёл от столкновения, Тодо двинулся следом. Это продолжалось довольно долго.

«Думаю, этого достаточно», — подумал про себя Тодо и слегка опустил

руки.

— Ага! — в этот миг взорвался рывком мальчик. Он решил, что его учитель вышел из стойки, и сразу же атаковал. Но это была ловушка.

Удар был точным и быстрым, который не мог сделать ни один другой десятилетний ребёнок. Тодо пришлось выложиться на полную, чтобы увернуться, даже зная о нападении. Затем мужчина парировал синай своим собственным так, что не блокировал удар, а отвёл клинок в сторону. Теперь Сузаку не мог вовремя остановиться или увернуться, так как слишком стремительно ринулся в нападение. Поэтому Тодо закончил их поединок ударом по запястью. Синай мужчины громко щёлкнул об налокотник мальчика. Мастер и его ученик остановились

— Я проиграл! — Сузаку поклонился, выглядя счастливым.

Дверь в тренировочный зал не закрыли. Внутрь дул лёгкий ветерок. Хоть и весна плавно переходила в лето, всё ещё было прохладно. Но такая погодка лучше всего подходила для Сузаку, с которого капал пот после тренировки. Он вытер лицо полотенцем и похвалил своего учителя:

— Ты сделал это нарочно. Словно сам показал куда ударить, а потом поймал меня, увернувшись в последний момент.

— Разгадал уловку, всего лишь раз её увидев. Ты стал намного сильнее, — рассмеялся Тодо.

— Ещё нет, — Сузаку покачал головой. — Будь кто-либо другой на вашем месте, я бы справился с этой уловкой. Но я не смог даже прикоснуться к вам.

— Всё было кончено после того, как ты взмахнул мечом. Замедлись хоть на миг, и твоя атака не имела б смысла. Но проблема в другом, когда ты напал, то думал о следующем ударе, так?

— Да.

— Сосредотачивайся всегда только на первом выпаде, и никто не сможет от него спастись. Даже я.

— Понятно… — Сузаку кивнул.

Тодо продолжил:

— Обнажай меч, только когда будешь готов. В бою на настоящих мечах порой не бывает второго и третьего удара. Поэтому вкладывайся в каждый как в последний. Иначе последним он может стать для тебя. Меч, покинувший ножны не успокоится, пока не напьётся крови. И быть готовым пролить её — вот путь меча. Это не изменится, даже если мы будем биться с синаями. Я так его вижу.

— Да, — у Сузаку было серьёзное лицо. Он сидел на чистом полу с поджатыми ногами.

Тодо заметил это и затем смягчил тон:

— Знаешь, пусть я и рассказал тебе, но если меня спросят, а готов ли я проливать кровь, то отвечу не раздумываясь — нет. Это даже мои подчиненные заметили. Говорят: в последнее время я был слишком не в себе. Так что, может быть, мне следует стать тренером в городском учебном зале и уйти из армии.

Сузаку рассмеялся.

Тодо часто посещал дом Куруруги. Хоть это и радовало Сузаку, но он догадывался, что это доставляет много хлопот его наставнику. У него и правда была другая работа во внешнем мире.

Затянувшееся молчание прервал кто-то из слуг:

— Хозяин зовёт вас, сэр.

Черты лица Тодо слегка посуровели. Но всего на миг.

— Я понял. Сейчас буду, — и посмотрел на Сузаку.

Мальчик кивнул.

— Я ещё немного потренируюсь.

— Нет, закончим на этом. Не перенапрягайся, а то поранишься.

— Но...

— Слушай, что тебе говорят старшие, — сказал Тодо, когда покидал тренировочный зал.

Его высокая тень исчезала за матовым стеклом.

Сузаку рухнул на пол. Он и впрямь устал от долгих часов, провёденных лицом к лицу с наставником.

Через какое-то время кто-то позвал мальчика по имени.

— Сузаку… Привет, Сузаку.

В словах чувствовалась какая-то ностальгия, как будто его звал близкий брат.

Забавно. Ведь у него не было родных, кроме отца. Но чистый голос был таким приятным…

— Сузаку!

— Ой!

Сузаку почувствовал боль от удара по голове. И его мечтательное наваждение исчезло. Он открыл глаза и сел. Перед ним стоял Лелуш.

— Где я нахожусь?

— В смысле?

Сузаку увидел своё отражение в глазах Лелуша. Он огляделся и вздохнул с облегчением. Казалось, что он устал после схватки с Тодо и заснул в тренировочном зале. Солнечный свет, проникающий через двери, был красноватым. Мальчик снова вздохнул и зевнул:

— А, это ты…

— Что за разочарованный тон? — Лелуш надул губы.

— У тебя в самом деле нет хороших манер.

— Я боялся, что ты простудишься, вот и разбудил тебя.

— Я не простужусь. В отличие от тебя, меня хорошо тренировали, — Сузаку потёр голову и наконец понял, что произошло. — Ты пнул меня по голове?

— Сам виноват, что не просыпался, — в словах Лелуша, впрочем, как и во взгляде, да и… извинений было не дождаться.

— Это было жестоко, — спокойно произнёс мальчик в хакама.

— Только ты там думаешь, — но как и всегда, принц был остр на язык.

Именно этим он выражал своё доверие другу. Лелуш Британский становился до ужаса тихим, когда кому-то не доверял. Он молчал, чтобы не дать врагам узнать о своих слабостях. Поэтому сейчас его легкомысленное поведение было доказательством того, что он считал Сузаку своим другом. И Куруруги-младший понимал это.

— В любом случае… — Лелуш закрыл окна. Воздух с улицы стал холоднее, чем раньше, — ещё слишком рано, чтобы ложится спать. Кроме того, разве это место не запирается на ночь?

— Я удивлён, что ты в курсе.

— Тот парень в форме опять избил тебя?

— Что ты несё… Это была тренировка!

Сузаку звал и Лелуша потренироваться. Правда, принц быстро сдался: хоть и обладал хорошей реакцией и скоростью, но был никудышно вынослив. Он не хотел волновать сестру, и Сузаку быстро смирился с этой причиной, но… Теперь его обуревали сомнения, нет, не в словах друга, в его сердце. Честно говоря, мальчик не доверял никому в этом особняке, кроме Сузаку. Юный британец не разговаривал со слугами и частенько пытался в одиночку сходить в магазин, несмотря на возможные неприятности. И каждый раз его догонял Куруруги-младший, понимая, что время совсем не поменяло принца. Всё вокруг осталось для него чужим. Как вещи, так и люди, что ненавидели его родную страну. Лелуш был слишком осторожен. С городскими жителями было немного по-другому, агрессия Британии острее осуждалась в больших городах, поэтому Сузаку надеялся, что хотя бы здесь принц сможет хоть чуть-чуть расслабиться. И даже верил, что Лелуш сможет поладить с учителем Тодо.

Кёсиро Тодо, учитель кэндо у Сузаку, не очень-то приветливо относился к Британии. Но он не стал бы вести себя как те дети по отношению к принцу. По крайней мере, так считал Сузаку.

«Ну, это не от меня зависит. Только Лелуш может решить, кому он хотел доверять, а кому нет» .

Да и сам Сузаку был не самым приветливым, когда первый раз показался другу.

— Что это? — спросил Лелуш, указывая на пакет в углу тренировочного зала.

— Это учи́теля, — ответил Сузаку, наконец вставая. — Я думаю, он

собирался прийти за ним позже.

— Ну, понятно, — принц не моргая смотрел на вещи Тодо. — Это что, настоящий меч?

— Ну, в конце концов, он солдат, — Когда Сузаку ответил, Лелуш рассмеялся. Это была холодная улыбка, которая не подходила ребенку его возраста.

— Он что, идиот? Солдат оставил свой меч валяться, где попало, шутка?

— Эй, мне не нравится, что ты оскорбляешь его.

Конечно, сам Тодо ранее говорил, что в эти дни слишком расслабился. Но сейчас это уже совсем перебор. Сузаку убрал свой синай и другое снаряжение. Он покинул зал и попутно выпроводил Лелуша, который не переставал пялиться на клинок. Когда парень запирал дверь, то позади услышал.

— Ты уверен, что это правильно? — спросил принц.

— Что?

— Его вещи всё ещё внутри.

— И правда.

«Тодо будет в растерянности, когда вернётся. Но прошло уже несколько часов с тех пор, как он ушёл. Как долго они могли разговаривать?»

— Что учитель, что ученик… Оба идиоты, — Лелуш рассмеялся.

— Заткнись. Все будет в порядке, если позже я отдам учителю ключи.

Сузаку предположил, что Тодо был в кабинете своего отца.

А внутри уже долго время не прерывалось молчание.

В пепельнице на столе лежало по меньшей мере три окурка. Они не принадлежали Тодо: он не курил и не пил. Их затушил мужчины средних лет — владелец этого дома. В комнате было темно, потому что жалюзи были опущены. Кабинет был обставлен роскошно, вполне подходил для дома премьер-министра. По обе стороны стояли тяжелые полки, полные книг, под ногами постелен толстый ковёр, а диван, на котором сидел Тодо, был из настоящей кожи. Интерьер в западном стиле, вероятно, выбрал Куруруги. В отличие от семьи, где родился, он учился за границей во многих странах и получил широкие знания о мировых державах и их политике. И стал премьер-министром не из-за власти его клана, а из-за международного опыта.

Тодо снова и снова перечитывал отчёты, которые ему передали. В конце концов он закончил и после вздоха уточнил:

— Информации можно верить?

Солдат изо всех сил старался подавить эмоции, которые он испытывал.

Мужчина напротив него беззаботно кивнул.

— Если это неправда, то я должен уволить всех сотрудников нашей разведки.

Гэнбу Куруруги неприятно улыбнулся. Всем своим видом он как будто говорил: «Я знаю, ты не хочешь верить, но придётся».

— Почему ты удивлён, Тодо? Мы имеем дело с единственным в своём роде тираном, которого никогда ещё не видывала история. Он кровожадный зверь. Император Британии — Чарльз Британский. Я знал, что это произойдёт, если мы хоть на мгновение встанем на сторону ЕС и Китайской Федерации.

— И что нам теперь делать?

— На данный момент они публично заявляют, что проводят учения в

Восточно-Китайском море. Так что мы сделаем вид, что купились. Я уже приказал штабу на Окинаве увеличить численность своих войск и провести учения по моделированию чрезвычайных ситуаций.

— Нехорошо. Враг может использовать это как повод, — Тодо и сам не заметил, как уже начал называть Британию врагом. — Если мы ответим симметрично на их выходки, это может развязать войну.

— На самом деле, это определенно приведёт к началу боевых действий. Не пойми меня неправильно, Тодо. Они уже затеяли с нами драку. Еще до того, как мы решили, хотим ли мы сражаться. Сейчас было бы бессмысленно вести себя покорно, — затем Куруруги закатился смехом. — Конечно же, всё как я задумал.

Затем премьер-министр перестал смеяться. Тёмные, зловещие глаза, словно хищные птицы, вонзились в военного.

— «Ты спятил?» — вот что говорят твои глаза, Тодо. Но нет, я не сумасшедший. Или пока ещё нет. Да. Как только мы вступим в войну, Япония падёт под гнётом Британии. Нам не выиграть. Никогда. Это похоже на то, как муравьи идут против великана с мечами из листьев, — Тодо и вымолвить слова не мог. — Хотя Савадзаки воспринял мои слова всерьёз и укрепляет линию обороны. Но это правда. Британия может вторгнуться в Японию когда угодно, и наша нация проиграет в течение пары дней.

Дослушав, Тодо поднёс руку к груди. Он коснулся пуговицы на своей форме, случайное движение, но только после него он смог хоть что-то произнести:

— Ты знал, что мы проиграем… — солдат тщательно подбирал слова, — тогда почему ты все усугубил?

— Хм, я не понимаю, о чём ты говоришь, — Куруруги пожал плечами. На морщинистом лице снова появилась зловещая улыбка. — На самом деле, я не знаю, о каком из действии ты говоришь, Тодо. О том, как мы использовали средства массовой информации для поднятия антибританских настроений в Японии? Или о том, что встали на сторону Евросоюза и Китайской Федерации? Или намеренно манипулировали распределением сакурайдата, чтобы разозлить Британию?

— Всё, что ты сделал, включая это, — если бы взглядом можно убить, то премьер-министр лишился жизни. Всё тело Тодо излучало жажду крови. Та часть его души, которую он никогда не показал бы Сузаку. Куруруги отвёл взгляд, просто не мог терпеть. Но он всё ещё улыбался, а затем, глядя куда-то вбок, продолжил:

— Ты не имеешь права критиковать меня, Тодо. Притворился верным солдатом, и даже взял к себе моего сына в ученики. Но ты и этот старик всегда считали, что держите меня на коротком поводке и уберёте при необходимости?

— Что ты такое…

— Ты здесь от имени Кирихары, не так ли?

Широкие плечи Тодо дёрнулись.

Куруруги заметил это краем глаза и фыркнул:

— Как всегда, что бы ни делал этот старик, это коварно, но уже очевидно. Или он действительно думал, что я не узнаю? В любом случае ты — сторожевой пёс, приставленный ко мне. Вот почему ты вошёл в моё окружение. Нет, дело не только в тебе. У всех премьер-министров был кто-то вроде тебя, — и впервые тон Куруруги сменился на отвращение. — Даже если мы говорим, что выбрали свободу, демократию — это всего лишь пустые слова, на самом деле эта страна всё осталась такой же с тех пор, как проиграла ту огромную войну шестьдесят пять лет назад. Только немногие, кто в своём эгоизме продал душу дьяволу, обладают властью. Эта формула не изменилась.

Куруруги взял пачку сигарет со своего стола и закурил. В потолок устремилась змея, сотканная из дыма. Куруруги снова рассмеялся. Затем он посмотрел Тодо прямо

в глаза.

— Тогда… необязательно, чтобы власть принадлежала Кирихаре, не правда ли?

В это мгновение солдат почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Как молния, ему в голову пришла мысль.

— Ты… — Тодо встал с дивана, — планируешь продать эту страну ради этого? Чтобы увеличить свою власть, ты собираешься начать ненужную войну и стать продажным псом чужого государства?

Куруруги не ответил. Вместо этого он просто рассмеялся:

— Ты собираешься убить меня, Тодо? Но не можешь.. Кирихара не дал тебе столько власти. Забавно, но ни тебе, ни ему не остановить того, что я начал.

Тодо сжал кулак так же, как дикий кот сжимает и разжимает лапы перед броском, готовясь вонзить когти в шею своей добычи. Куруруги всё понял, но только снова фыркнул. А потом вдруг сменил тему:

— Кстати, о британских детях, которых мы держим в нашем доме. Нам нужно избавиться от них здесь, в Японии. Меня попросили сделать так.

— Что?

— Не император, думаю, даже он не настолько бессердечен. Но борьба за власть внутри их семьи немного пугает, да? В Британии есть люди, которым эти двое не нужны живыми.

В голове Тодо встал на свое место ещё один кусочек головоломки.

— Так вот с кем ты имеешь дело? Собрался получить власть наместника в обмен на жизни двух детей?

— Конечно нет. Получить всё так просто это уже сюжет из сказки. Они не более чем вложения, и я ни капли не пожалел, получив их. Принц и принцесса умирают на войне. Дешёвый, но простой и понятный сценарий. Конечно, я не настолько милосерден и позволю одному выжить. Это будет держать их в узде, заставит сдержать обещания. Я собираюсь избавиться от девочки, — Куруруги улыбнулся, его желтый от никотина язык облизнул верхнюю губу, словно коварный лис, у которого прямо перед носом добыча.

Тодо наконец понял, что за человек сидел перед ним… Он был полон жадности, большей, чем кто-либо мог себе представить. Улыбка Куруруги исказилась и приобрела определённо зловещие черты.

— Честно говоря, я бы продал её в бордель или что-то в этом роде. Но проявлю сострадание и убью её сам.

— Ты… ты… — Тодо не находил слов, — такой...

— Тебе же я предоставляю выбор. Спасибо тебе за заботу о моём скромном сыне, даже на столь короткое время. Но с этого момента ты будешь служить только мне, или уснёшь где-нибудь под землёй!

Премьер-министр щёлкнул пальцами. Мужчины в чёрном появились из тени книжных полок. У Тодо не осталось даже секунды прийти в себя, как в его сторону уже направили пистолет.

Сузаку бежал со всех ног по мостовой, любой бы понял по его бледному лицу, что он явно не наслаждался пробежкой. Он как будто уносился прочь от кого-то, стараясь не думать о том, что его опасения подтвердились. На самом деле, Сузаку не слышал всего, что говорили Тодо и его отец. А даже и так, то понял бы только половину из сказанного. Единственное, что мальчик разобрал — война между Японией и Британией, его страной и родиной двух его друзей, вот-вот начнётся. Что же станет с братом и сестрой? Взрослые называли их заложниками. Иногда они предупреждали Сузаку о том, что ему не следует дружить с британскими детьми. Конечно, он пренебрегал словами всех болтунов; ни он, ни принц с принцессой тут не причём. Пусть взрослые разбираются. Страны, войны — он не хотел быть в этом замешанным.

Вот во что он верил. Во что он хотел верить. Но на самом деле все в этом доме уже стали частью особого представления.

«Заложники, заложники, так называли детей, которых Британия отправила в Японию, как символ мира. Но что-то изменилось, и теперь нас ждёт вторжение? Почему?

Зачем им это нужно, если принц и принцесса всё ещё здесь? Почему они бросили их? Они — дети императора. У них высокий статус. Император должен защищать их. Они не могут сами о себе позаботиться. А здесь у них совсем нет надежды. Так почему? Смерть. Предательство означало бы смерть для заложников. Смерть. Почему? Почему?!»

Все закружилось в голове Сузаку, смешиваясь в коктейль замешательства из злости и приступа тошноты. Мальчик продолжал бежать, осознавая, что скорость ничего не изменит и не решит. Он добрался до старого здания, окружённого деревьями. Это была пристройка, где жили двое его друзей. Сузаку даже не постучал — в один миг без раздумий пнул дверь и вбежал внутрь.

— Лелуш! Наналли! — эхом отдавался крик. — Где вы?

Тишина.

На улице уже темнело, но в прихожей и в окнах не горел свет. В полутёмной пристройке правило удушающее безмолвие, что ещё больше встревожило юношу.

У него было плохое предчувствие, отчего всё тело дрожало.

— Лелуш! Это я! — Сузаку во всё горло звал своего друга.

А затем… Он различил чей-то голос кроме эха своего крика.

«Показалось?»

Нет, дело не в разгулявшемся воображении. Он впрямь слышал голос.

«Сверху. Второй этаж».

Он взбежал по лестнице. Как только Сузаку добрался до коридора на втором этаже, стоны стали слышнее.

— Лелуш!

Сузаку распахнул дверь. А рядом с кроватью лицом вниз лежал черноволосый мальчик.

— Лелуш?! Эй, просыпайся!

Сузаку подбежал к принцу и попытался усадить его. Но в эту минуту друг стал отпираться и укусил за руку Куруруги-младшего.

— Ауч… болван! Лелуш! Это я, Сузаку!

Но принц, словно дикий зверь, начал брыкаться, пнул Сузаку в живот и попытался вырваться.

Как будто они вернулись в то время, когда впервые встретились.

— Чёрт возьми, что с тобой? — Сузаку закричал, пытаясь удержать друга.

Вдруг тело Лелуша пробила судорога, голова так вывернулась под неестественным углом, что можно заглянуть прямо в глаза. Зрачки, словно пули, метались из стороны в сторону, прячась в тумане. Привычный блеск померк. Внезапно Лелуш ослабел. Сузаку вздохнул, испугавшись, что случилось худшее, пусть и без сил, но принц вцепился в друга.

— Отец…

«Он просит от помощи?»

Но это было не так. Лицо Лелуша словно перекосило от ненависти. Его глаза смотрели

куда-то вдаль, и взгляд пылал злобой.

— Отец… Я так и знал… ты знал, что это произойдёт… и ты… бросил нас! Отец!

И тогда Сузаку всё понял. Всё, что он не желал видеть или слышать. Вот почему Лелуш был так осторожен с теми, кто его окружал. Люди в особняке? Лелуш не хотел связываться ни с кем, кроме Сузаку. У принца в стране, полной ненависти к его родине, — нет друзей. Находясь в круговороте заговоров, он пытался защитить Наналли.

Но потом…

Почему Лелуш впустил Сузаку в своё сердце?

Почему они стали друзьями?

— Наналли… — Лелуш снова пробормотал.

— Лелуш! А где Наналли? — уже произнося свой вопрос, мальчик вспомнил слова отца, подслушанные ранее.

«Черт возьми… Наркотики…»

Сузаку с силой затряс друга.

— Эй, не закрывай глаза. Ты же обещал, что будешь защищать сестрёнку до последнего вздоха.

— Прости меня… ошибался… в тебе… брось… я… защи… защити... Наналли…

Слова Лелуша оборвались вместе с его сознанием. Дыхание выровнялось.

Сузаку понял, что друга скорее всего накачали наркотиками. В их комнате царил беспорядок. В голове мгновенно возникла картина произошедшего. Принц, вероятно, боролся с людьми, которые похитили Наналли.

Сузаку посмотрел на Лелуша. Он поднял мальчика и положил его на кровать.

Глаза принца были плотно закрыты. Вероятно, он даже сам не понимал, с кем говорит, когда просил спасти сестру.

Но все же он попросил его защитить Наналли. Спасти её.

Как только Сузаку услышал эти слова, что-то переменилось внутри юного японца. Как будто просьба Лелуша включила некий потаённый механизм. Он пристально посмотрел на друга, прежде чем повернуться, чтобы уйти.

— Не волнуйся. Подожди здесь, Лелуш. — бросил он на прощание, а потом выбежал из комнаты.

Сила.

Мне нужна сила.

Той, что у меня не было.

Мне нужна сила, чтобы выполнить обещание, что дал другу.

Как мне найти в себе силы?

Где?

Правильно.

Если только здесь.

С того самого дня, как она потеряла свою мать, мир британской принцессы, Наналли Британской, некогда светлый и радостный, канул во тьму.

Даже с её чутким слухом и осязанием взамен потерянного зрения девочка не знала, где она сейчас находится. Её привезли в эту комнату сюда, когда забрали у брата. И по коже, словно змея, струилось какое-то влажное тепло, не предвещая ничего хорошего.

— Лелуш!

Тельце Наналли тоже искало силы, чтобы продолжать звать своего брата.

«Что ж… Всё прошло хорошо».

В кабинете, стоя рядом у завешенного жалюзи окна, премьер-министр Японии курил очередную сигарету. Куруруги-старший был страшно рад. Тодо сделал свой выбор: его заперли в одной из комнат. Мужчина сел на диван и выдохнул дым. На его лице все еще играла зловещая, мрачная, но довольная улыбка.

Внезапно зазвонил телефон. Определитель показал на экране, что звонок пришёл с поста охраны. Мужчина поднял трубку:

—Это я.

Приглушённый голос на другом конце линии что-то сказал такое, что улыбка тотчас исчезла с лица политика. Он бросил сигарету в пепельницу и встал всё ещё с телефоном в руке. Затем быстрым шагом полноватый мужчина подошёл к окну и слегка приподнял жалюзи:

— Сколько их?

Сдавленный голос ответил на его вопрос. На мгновение воцарилась тишина.

Затем…

— Хм. Получается, Тодо не так уж глуп и предсказуем. Хорошо. Оставь их в покое. Кирихара как верный хозяин откликнулся на скулёж своей собачки. Думаю, этот старик подозревал меня больше, чем казалось, — Пальцы Куруруги отпустили жалюзи. — Да. Вероятно, на нём был жучок. Если это так, может быть, мне следует позволить ему уйти. Правильно, нет причин давать им возможность оправдаться.

Дальше Гэнбу Куруруги направился к двери кабинета:

— Сдвинуть график? Смешно, идиот. Как только они вступят на порог этого особняка, то уже не выйдут из него. Даже император на это не пойдёт… Через Эшфордов? Да, в этом уже просматривается умысел. Даже если я отпущу эту псину домой, они всё равно уже ничего не смогут сделать. Кроме того… хе-хе, верно. Сейчас я уже не могу проиграть. Слишком поздно: как только девчонка умрёт, у этого демона не останется сил.

Прежде чем Куруруги добрался до двери, она внезапно открылась. От удивления он ахнул и крепче сжал телефонную трубку. В проёме стояла маленькая тень в белом доги и тёмно-синей хакаме. Мужчина вздохнул с облегчением. Но через мгновение его охватила злость. На его пути стоял последний человек, которого он ожидал увидеть.

— Чего ты хочешь, Сузаку?

Мальчик просто уставился на своего отца. Его глаза были на удивление бесстрастны.

— Я спрашиваю тебя, чего ты хочешь? — снова спросил он, но ответа не последовало.

Куруруги раздраженно прищёлкнул языком и снова повернулся к телефону.

— Это я. Нет, ничего страшного. Я перезвоню. Просто подождите, — мужчина повесил трубку, потом раздраженно посмотрел на сына. Почему-то мальчик прятал левую руку за спиной.

— Сузаку…

— Отец…

Оба заговорили одновременно.

— Пожалуйста, отец, — умолял мальчик, входя в кабинет. Его голос был холоден, как и его глаза. — Пожалуйста, не начинайте войну.

В ту же секунду Куруруги-старшего ошеломило. Он с любопытством посмотрел на мальчика:

— Что?

— Пожалуйста, — повторил Сузаку, — Не причиняй вреда мои друзьям.

Выражение лица Куруруги-старшего мгновенно изменилось. Его взгляд стал острым, как будто он смотрел на врага. Но это было лишь на миг, и тут же вновь взял себя в руки.

— О чём ты говоришь, дурак? — с отвращением прохрипел мужчина.

Он попытался пройти мимо Сузаку, но не смог, сын держал его за руку.

— Пожалуйста, отец.

Куруруги-старший попытался вырвать свою руку. Но по какой-то причине Сузаку не отпускал его:

— Пожалуйста.

Тогда премьер-министр впервые вышел из себя.

— Отстань от меня! — Он с силой взмахнул рукой, и, наконец, сын отпустил её. Что-то стукнулось о пол, казалось, что Сузаку упал из-за какого-то предмета за спиной, а затем встал на колени посреди комнаты. Куруруги-старший направился к двери, не обращая внимания, как там его сын.

Может быть, именно проявление чувство вины за то, что забрал единственного друга своего сына, и погубило Гэнбу Куруруги.

Он почувствовал, как сын встал у него за спиной. Но проигнорировал это и сделал

шаг. В эту минуту Сузаку пробормотал:

— Тогда… ты не сможешь уйти отсюда, отец.

— Что…

Куруруги обернулся и почувствовал, как что-то пронзило его тело.

Внезапно живот охватила острая боль.

— Боже! Аа… ты… Сузаку… ты…

— Ты не сможешь уйти…

Перед своей смертью премьер-министр Японии, человек, управляющий этой страной, испустил непонятные нечленораздельные стоны.

Нависла тишина.

В кабинете кроме мерно тикающих часов девочка слышала только своё дыхание. Но вдруг послышался скрип открывающейся двери. Наналли подняла голову навстречу приближающимся шагам.

— Кто это?

Но ответа не последовало. В комнате по-прежнему стояла гробовое молчание. Так тревожно и так страшно, что с губ принцессы чуть ли не сорвался крик, как сзади кто-то...

— Наналли, ты в порядке?

— А? Сузаку?

Для девочки словно в пасмурном небе прорезался лучик света. Она не заметила, что его голос звучал не так, как обычно.

— Мне жаль, что кто-то привёз тебя сюда. Отец… Я думаю, он был немного пьян.

Сузаку подошёл сзади Наналли и положил руку на её инвалидное кресло.

Принцесса услышала, как капли с брызгом падали вниз. А ещё она что-то почуяла какой-то странный металлический запах.

— Эм, Сузаку?

— Не волнуйся. Он уже, наверно, спит. Извините, если напугали вас.

— Эм…

— Пойдём домой, Наналли. Лелуш ждёт.

Сузаку опустил ролики и начал выталкивать инвалидное кресло из комнаты. Но как только они вышли в коридор, он отпустил коляску, его дыхание сбилось, мальчик прикрыл рот рукой, а другую начал судорожно тереть об одежду.

— Сузаку? Сузаку? Ты в порядке? — пусть девочка и не видела всего, но услышала, как переменился её друг.

— Да… Я просто… Извини, наверное, я не могу. Наналли, пожалуйста, прости. Я попрошу кого-нибудь из слуг отвести тебя.

— Сузаку?

— Я... прости.

А потом он побежал.

— Сузаку, что случилось? Сузаку?

Наналли сама начала поворачивать колеса, чтобы попытаться догнать мальчика, но безуспешно.

Напоследок она услышала, как впереди хлопнула двери.

Когда Тодо выбрался из своей темницы, всё уже было кончено. Толстый ковёр впитал тёмную кровь. Огромное красное пятно… в центре которого лежал премьер-министр Японии, Гэнбу Куруруги. В углу комнаты на полу сидел мальчик. Он весь дрожал, обхватил колени руками и уткнулся головой. Его белое доги и тёмно-синяя хакама были красными от крови его покойного отца. А рядом с мальчиком на полу лежал обнажённый меч Тодо, который он оставил в тренировочном зале.

Мальчик медленно поднял голову.

— Учитель...

Глаза полные отчаянья смотрели на Тодо.

— Учитель…

Но ответа не последовало. Он ничего не мог сказать. Чистокровный военный много на своём веку повидал столько смертей, но даже его потрясло то, что произошло. Он потерял дар речи, даже зная, что мальчик желает утешения.

Однако Сузаку услышал:

— Ты обнажил меч.

Сказал человек, который только что вошёл, вместо Тодо. Это был крошечный старичок в кимоно. Пусть и невысокого роста, но в каждом его движении чувствовалась сила, даже когда стучал тростью по полу.

— Господин Кирихара.

— Я не мог поверить, даже когда услышал всё от тебя. Тодо, я не знаю всех подробностей, но ты же не будешь отрицать своей вины.

— Да.

— Тогда сначала выполни свои обязательства. В любом случае мы не можем

оставить всё, как есть, — голос старика прозвучал властно, словно требовал подчинения. — Я скрою смерть Куруруги на некоторое время. Ситуация слишком нестабильна, чтобы оглашать её прямо сейчас. Нация сразу же придёт в смятение. Ты принимаешь командование армией на себя, назначение будет утверждено утром.

— Это… возможно?

— Пока я поддерживаю тебя. Конечно, уже не изменить того, что Куруруги сделал перед смертью.

И старик, как смолк, отошёл от Тодо и двинулся в середину комнаты. Казалось, что в этом круговороте интриг, безумия и смертей только он сохранил здравомыслие.

— Сузаку Куруруги? — убийца своего отца смотрел куда-то вдаль, пусть и понимая, что старик обращается к нему. — Мальчик, ты обнажил свой меч. Никто не сможет этого изменить.

Сузаку не ответил.

— Меч, покинувший ножны, не успокоится, пока не напьётся крови. А твой ещё пока не покоится в ножнах, — Сузаку снова не ответил. — Да, даже если ты убил своего отца. Твои глаза запомнят. Твое тело и кровь не забудут. Но только ты решаешь, когда нужно выхватить клинок из ножен и когда нужно вложить его обратно. Как и отвечать за кровь, которую ты пролил, и за кровь, которую ты прольешь в будущем. Но, если ты не можешь… — Тодо знал, что старик собирался сказать. Он так долго работал под его началом. Но именно поэтому Тодо не мог помешать ему сказать эти слова.

— Тогда покончи с собой здесь и сейчас.

Сузаку в первый раз вздрогнул в ответ.

Под конец старик предрёк:

— А если не сможешь и этого сделать, тебе нет места в этом мире. Тебе предстоит не жизнь, а подобие жизни. Запомни это!

Внезапно Сузаку встал. Он пошатывался, но всё равно поднялся и пошёл прочь из комнаты. Тодо в дверях взглянул на старика, и Кирихара кивнул ему. Военный поклонился и последовал за мальчиком.

На улице шёл дождь. Сегодня лило как из ведра, что Сузаку до костей промок. На нём больше не было окровавленного доги. Тодо помог переодеться, пусть мальчик и сам этого не осознавал. Он стоял под дождём рядом с маленьким зданием, где на втором этаже горел свет, и во тьме ночи Сузаку это казалось спасением. Затем он обернулся. Он попытался уйти, но…

— Сузаку!

Мальчик остановился и медленно повернулся. Навстречу ему бежал его друг, мятежный принц. Как и всегда ему не хватало выносливости: и его сбитое дыхание можно было услышать за несколько метров.

— Сузаку, Сузаку, наконец-то ты здесь. Что случилось?

— Лелуш. Где Наналли?.. — Сузаку прервал его вопросом, в котором отсутствовали даже намёки на эмоции.

— Да, её привел кто-то из слуг. Она внутри.

— Понятно… Ты проснулся…

— Только что. В любом случае что случилось? Учитывая ситуацию, даже ты…

— Всё в порядке. Всё кончено.

— Сузаку? — Голос Лелуша слегка дрогнул.

Принц удивился: его друг держался за него точно так же, как и несколько часов назад. Но это продолжалось недолго. Сузаку схватился за рубашку Лелуша, но всё ещё не мог удержаться на ногах и упал на колени.

— Сузаку? Эй, отпусти. Что случилось?

— Лелуш. Я... в первый раз...

Сузаку заплакал:

—Я… я… я никогда не собираюсь использовать свою силу ради себя…

— Сузаку?

— Никогда больше… Я не могу.. Лелуш...

Эти слова Сузаку Куруруги, сын премьер-министра Японии, Гэнбу Куруруги, выгравировал на обнаженном мече своей души под осуждающий звон дождевых капель.