Тайрон очнулся спустя несколько часов лежащим на полу, всё его тело было затёкшим и ноющим от отдыха на твёрдом деревянном полу. Над ним на своих местах, расположенных на стенах, блестели сокровища его родителей, однако они не занимали его мысли. Приток полученных им характеристик навечно изменили его. Он поражался переменам, тому, каким острым и ясным ощущался его ум, каким более крепким было тело, и даже как его мысли казались твёрже и увереннее.

Для кого-то перешедшего с первого на второй уровень он получил много очков характеристик, гораздо больше нормы. Его Класс дал много очков характеристик для своего изначального состояния, пять точно превышало среднее число, однако шесть от под-класса было неслыханно. Даже четыре считалось отличным результатов. Он ещё немного задумался об этом, поднимая себя с пола.

Учитывая, что он по прежнему не знал, как на самом деле поднимать уровень Анафемы, ну или по крайней мере все имеющиеся идеи являлись плохими, был смысл в том, что награды были очень большими. Он не собирался заниматься осквернением святых мест или поиском недавно почивших любимых членов общества с целью поднятия их нежитью. Идея заключалась в том чтобы быть тише воды, а не разозлить всех в городке, оставляя следы, по которым можно последовать. Поднявшись и найдя равновесие, Тайрон собрался с мыслями и попытался успокоиться. Он читал о подобном чувстве, эйфории, что приходит с первым повышением уровня.

Характеристики человека естественным образом повышаются по мере взросления, но всегда медленно, так что трудно заметить разницу во время перемены. После получения кем-то своего первого Класса и прибавки трёх или четырёх очков характеристик за один раз, ощущения были невероятными. При получении же невероятных одиннадцати очков, как и двух новых навыков, не было ничего удивительного в потере сознания.

Обычно человек захочет расслабляться после значительного изменения в своём теле и способностях, позволяя себе медленно адаптироваться к новой норме, однако Тайрон отверг подобное мышление. У него не было времени медлить, этой ночью будет ещё один шанс испытать его новые Навыки, и он не собирался упускать его.

Он тщательно уничтожил бумагу ритуала с покрывающей её информацией о Статусе, сжигая бумагу дотла при помощи одногого из зачарованных пламенем оружий отца на стене, прежде чем покинул комнату. Будучи дотошным, он собрал пепел и рассыпал его в камине. Так как он мало здесь жил, в данный момент угля не было, однако скоро он это исправит. Как только остатки бумаги будут рассеянны среди остатков дров, никто не сможет отследить исполненный им ритуал.

Учитывая, что было раннее обеденное время, Тайрон поспешил сделать приготовления к вечеру. Он собрал все деньги, что оставили для него его родители, обычно сильно превышающие необходимую ему сумму, однако ради разнообразия он чувствовал благодарность за их беззаботное отношение к деньгам. С имеющимися на руках средствами он поспешил на рынок чтобы приобрести необходимое. Городок всё ещё страдал от веселья прошлой ночи, пока он шёл по мощёным дорогам. Люди медленно двигались, убаюкивая свои ноющие головы от слишком большого количества выпитого, и больше одного раза он был вынужден огибать свой путь во избежание подозрительных пятен на земле.

Он слегка переживал что рынок не будет открыт, но был приятно удивлён обнаружить не спеша торгующие прилавки и магазинчики. Он без проблем совершил покупки, отказываясь, к большому разочарованию продавцов, останавливаться и торговаться. Яростными торгами они гораздо быстрее повышали своё мастерство, и считалось грубостью не дать им возможность размять свои Навыки, однако он не хотел тратить впустую ни капли времени.

В момент прихода домой он бросил вещи на стол, отделив поленья, что выкрал за трактиром его дяди, и незамедлительно зажёг огонь. Он с удовлетворением наблюдал, как тлеет и трескается древесина, прежде чем перешёл к своему следующему проекту. Мясник часто торговал костьми, обычно приобретаемых для домашних питомцев, которые те грызут, однако он был слегка удивлён, когда молодой Тайрон вошёл в магазин и попросил целую овечью тушу. Разве парень не жил один? Может он организует празднование после получения Класса, или приветствует своих вернувшихся родителей? Они будут очень рады видеть столь почтительного сына.

С наполнившимся тёплыми чувствами сердцем мясник передал товар, пока Тайрон критично водил взглядом по костной структуре.

С тушей на кухонном столе Тайрон мог ощутить жгучее желание заняться работой. В первую очередь он тщательно осмотрел каждый сантиметр бывшей овцы, водя руками и глазами вдоль каждого сухожилия, тыкая и ощупывая кости и суставы, пока пытался понять, что говорит ему его Навык Оценки Трупа.

Будь это человек, так как тело было неполным, с отсутствующими головой, ногами и потрохами, было бы невозможно поднять настоящего зомби. Даже для приведения этой штуки в движение потребуются монументальные усилия, на которые, как мог сказать подающий надежды Некромант, он не был способен. В любом случае покупка была совершена не для этого. Довольный тем, что узнал всё возможное, Тайрон снова открыл замок трофейной комнаты и вышел из неё с блестящим кинжалов в руке. Из всех коротких клинков в той комнате, он был уверен, этот являлся самым острым. Он знал это так как с годами проверил большинство из них, пока его родители были в отъезде.

Оценка Трупа сделала всё, что могла, теперь настала пора для Подготовки Трупа выйти на сцену.

В течении следующего часа Тайрон проходил ускоренный курс мясницкого дела, пока пытался убрать как можно больше мяса с костей. Это была утомительная работа, и его ноющее тело, не особо восстановившееся от его трудов прошлой ночи, яростно возмущалось, пока он работал. Это была трудная работа. Если бы мясник смог увидеть жалкую груду изрезанной и искромсанной плоти, которую Тайрон собрал рядом со скелетом, он бы расплакался от плохой работы ножом также сильно как от отходов. С окрашенными от работы в красный руками и рукавами, Тайрон был доволен результатом. Он потратил время, чтобы перевести дух, и вытер пот со лба, замарав лицо, даже не осознавая его, и подумал о следующем шаге.

Во время ритуала он узнал новый навык, Сшивание Костей. С голыми знаниями, расположившимися в его голове после прихода в сознание, он знал, для чего оно было нужно, однако он также знал, что хотел попрактиковаться перед тем, как пробовать его на человеческих останках. Зомби требовал для поднятия оставленную плоть, чем свежее тело, тем лучше будет зомби. Причина заключалась, насколько понимал Тайрон, в том что предоставленная магия действовала в качестве катализатора, позволяя существу использовать сгнившую плоть для движения, возмещая разницу, когда плоть не справлялась с задачей. Чем старше и суше тело, тем менее эффективным станет зомби, сильно опустошая некроманта просто ради движения.

Скелет отличался. У него не было плоти, на самом деле чем меньше органических тканей прикреплено к костям, тем лучше, так как они будут мешать магии. Вместо этого Навык Сшивания Костей будет обеспечивать средствами, с помощью которых нежить сможет двигаться сама. Судя по тому, что он смог понять касательно навыка после прихода в сознание, это было сродни магической вышивке. Сплетая нити магики, некромант был способен связать суставы воедино и обеспечить 'сухожилия', что позволят существу двигаться. Чем лучше качество нити, и чем более умелой будет 'вышивка', тем лучше скелет будет способен двигаться.

Если Тайрон собирался поднять человеческий труп, ему не хотелось делать это плохо. Это было бы неуважительно. И, к слову, если он собирался снова рискнуть проникновением на кладбище, то ему хотелось чтобы его следующий прислужник имел более многообещающую и полезную жизнь, чем его первый. Бедная Миссис Джессап, она заслуживала более хорошего отношения.

Колдовство было достаточно простым, почти шуточным; настолько оно было коротким. Тайрон успешно сотворил его с первой попытки и восхитился светящимися точками света, что появились на кончиках его пальцев. Он опустил взгляд на неразбериху костей животного на столе, сделал глубокий вдох и приступил к работе. Спустя два часа кропотливой работы, от которой ныли пальцы, он сдался и рухнул лицом на стол.

Использование техники на овечьих костях было более чем трудно. Его рудиментарное понимание навыка предназначалось к использованию на человеческих, или гуманоидных, останках, не на овце, что быстро стало проблемой. Он ожидал наличия проблем и не был удивлён тем, как плохо его сшивание подходило для овцы. Что застало его врасплох, так это изначальная плохая координация его пальцев при сшивании. Его черта Верная Рука несомненно помогала ему быть твёрдым и умелым там, где необходимо, однако ловкость пальцев, необходимая для закручивания нитей магики вокруг и через друг друга в правильной манере, было тем, чего ему недоставало.

"Ёлки палки," ругнулся он, массируя тыльную сторону его правой ладони левым большим пальцем, "жуть как больно."

Он сидел за столом, работая над одной рукой, затем над другой с задумчивым выражением лица. Нужно ли ему задуматься о приобретении какого-то рода навыка шитья? А может это было больше сродни игре на инструменте? Он видел путешествующих бардов и менестрелей, что с годами выступали в трактире его дяди, играя на самых разных музыкальных инструментах. Лютня или арфа могли подойти, обе требовали невероятно быстрые и точные движения обеих рук. Он собирался встать со своего места и вернуться в трофейную для проведения ритуала и покупки музыкального навыка, когда спохватился и взял себя в руки.

"Это эйфория," сказал он себе, "просто расслабься. Никаких поспешных решений."

Он всё ещё не привык к своему новому телу и разуму. Он ощущал шаткость и отсутствие равновесия. Ему нужно было подумать пять раз прежде чем предпринять какие-либо планы или решения, которые он не мог повернуть вспять. Покупка навыка для игры на лютне? Сейчас едва ли было для этого время. Тайрон заставил себя полных пять минут сидеть за столом, глубоко и медленно дыша. Когда решил, что был достаточно спокойным, он занялся уборкой отходов от его работы. Охапку оставленных обрезков необходимо в какой-то момент бросить в мусорную кучу, вероятно после наступления темноты, кости он мог сохранить ради дальнейшей практики следующим днём, однако ему было нужно где-то спрятать их, чтобы они не слишком воняли. Подвал был идеальным местом для этого. И хотя там внизу тесно, зато прохладно, и даже если кости обнаружат, они не будут выглядеть неуместно среди другой хранящейся здесь на полках еды.

Сделав это, он потратил время, оттирая стол, только чтобы пожалеть, что не использовал ткань, дабы прикрыть деревянную поверхность. Хранение секретов не было тем, что было связано с его жизнью до прошлого дня. Ему было нечего и не от кого скрывать. Он мог признаться сам себе, что являлся плохим лгуном и неловким в сокрытии информации, чего он больше не мог себе позволить. Возможно ещё через четыре дня он отречётся от своего Класса и продолжит жить как честный калека, но если нет, ему нужно научиться скрывать свою деятельность, и быстро.

Так как прошёл день, пролетело двадцать четыре часа с момента, как Тайрон стал Некромантом, и у него оставалось ещё четыре прежде чем он будет вынужден принять итоговое решение. До того времени он будет учиться при каждой возможности.

Прибираясь за собой, Тайрон кратко обдумал другой изученный им навык: Пронзание Завесы.

Предположительно он позволит ему общаться с каким-то естеством, называемым Бездна, одной из трёх групп, ответственных за дарование ему довольно неприятного под-класса 'Анафема'. Он бы солгал, сказав, что ему не было любопытно, однако чувство осторожности было гораздо больше любопытства. Он не знал ничего об этой 'Бездне' или чего она хотела. Он не желал сотворить заклинание или ритуал без уверенности, что знает, каков будет результат. В данном случае он ничего не знал о том, что произойдёт, и если только не будет действительно в отчаянье, он не собирался прибегать к этой мере.

Остаток дня Тайрон продолжал расслабляться, восстанавливаясь и готовясь к ночной вылазке. Единственный раз, когда он покинул дом, был момент решения показать своё лицо в Трактире ради ужина. Закрывшись дома и особо не показывая лицо, он лишь заставит свою семью волноваться и приглядывать за ним, чего он бы предпочёл избежать. Гораздо лучше будет заявиться, получить тёплую еду, и оставить впечатление что он постепенно преодолевает своё 'разочарование'.

Трактир набирал темп когда он пришёл ранним вечером. Ужин подавался и клиенты начинали прибывать. Некоторые готовились продолжать веселье прошлой ночи, другие просто искали горячую еду перед тем как пораньше лечь спать. Столы занимала здоровая смесь местных и путешественников, тихие бормотания разговоров придавали уютную атмосферу, когда Тайрон прошёл через дверь.

Для мужчины, большую часть своей молодости взбивавшего людям лица твёрдым куском металла, Уорти Сталерук точно знал, как создать весёлую атмосферу. Огонь радостно потрескивал, столы блестели от чистоты, и даже в этот относительно ранний час в окружении общего помещения горели жаровни, создавая тёплое и уютное окружение. Как Тайрон и ожидал, его дядя приглядывал за дверью, весело поприветствовав его ещё раньше, чем он вообще сумел подойти к нему со спины.

"Хо! Мой любимый племянник вернулся, второй раз за день! Вероятно, всему виной мой очаровательный характер," просиял здоровяк.

Тайрон вздохнул и прошёл к бару. Проходя между столов, он изучил комнату и с облегчением увидел, что среди присутствующих не было его друзей. После его столкновения с Эльсбет ранее ему не хотелось продолжения подобного опыта с его друзьями. Он мог лишь представить, насколько невыносимым стал Руфус. А Лаурел... кто знает, о чём думает Лаурел?

"Вероятно это больше связано с готовкой Тёти Мег," сказал Тайрон.

Его дядя схватился за грудь от притворной боли.

"Племянник, ты ранишь меня. Только подумать что моя забота стоит меньше котелка похлёбки."

"Справедливости ради, ты пробовал похлёбку?"

Уорти замер на мгновение.

"Это чертовски хорошая похлёбка," признался он.

Из кухни позади дяди раздался смех, а мгновение спустя появилась сама Мег, с деревянной ложкой в руке и одетым фартуком она всем видом походила на пышную жену трактирщика.

"Ты слышал, что я иду," обвинила она своего мужа с улыбкой, тыкая в него ложкой, "ты знал, что будешь есть чёрствый хлеб и кости, если скажешь что-то против моей еды."

Высокоуровневый Молотобоец притворялся неуклюжим, пока отражал нападки от своей жены.

"Я бы мечтать не смел плохо говорить о твоей еде. Эй! Можешь - ... Прекратить, женщина!"

Наконец устав от безжалостных тычков, мужественные руки трактирщика размылись, и Мег внезапно обнаружила себя без ложки. Она несуетливо пожала плечами, прежде чем обратить свою лучистую улыбку к своему племяннику.

"Приятно снова тебя видеть, Тайрон. Надеюсь ты готов к пиру! Сегодня я сделала особо много."

Смотря на глупую пару, молодой парень знал, что эта весёлая игра была наполовину естественной, а наполовину попыткой поднять ему настроение. Он ощутил, как его горло сжалось, пока его эмоции угрожали выйти на поверхность. Его тётя и дядя были хорошими людьми, и было трудно их обманывать. На мгновение у него появилось чувство, что он должен открыться им, раскрыть свою ситуацию и довериться их совету, но что-то его остановило.

Он выдавил из себя улыбку.

"Спасибо, Тётя Мег. С удовольствием поем чего-нибудь."

Повариха тепло улыбнулась и забрала у своего мужа назад свою ложку, прежде чем вернуться обратно на кухню, чтобы подать Тайрону тарелку. Уорти же просто усмехнулся и защитно пожал плечами.

"Только подумать что я зарабатывал на жизнь уничтожением зверей и монстров. А теперь надо мною издеваются в моём собственном трактире."

"И ты не мог бы быть счастливее," сказал ему Тайрон.

"Именно так, это правда," ухмыльнулся Уорти, прежде чем потянуться большой рукой, чтобы взлохматить волосы своего племянника. "Не переживай о том, что сообщил мне ранее, парниша," сказал он, "как только твои родители будут дома, мы придумаем лучший путь для тебя. Кем бы ты не хотел быть, твоя мама узнает способ реализовать это. Эта женщина знает о Классах с молотом больше меня."

Тайрон опустил взгляд и проглотил ком в горле, прежде чем кивнуть. К счастью его родственники дали ему пространство для передышки как только поставили перед ним еду, и он поспешно ел, прежде чем прибрать за собой и тихо уйти. Глубоко внутри у него было нежелание рассказывать своей семье правду, так как сделав это, решение того, что делать далее, больше не будет принадлежать ему одному. Настолько, насколько возможно, ему хотелось, чтобы выборы, решающие его будущее, принадлежали ему одному. У него были мурашки от мысли отказа от этого контроля.

Возможно всё таки Боги были правы насчёт него.