Повернувшись к влетевшей тени, я отмахнулся ведром...

– Ащ!..

Влетевшей тенью...

– Эй, опасно же!

...оказался Ао.

Он резко присел, и ведро пронеслось по воздуху. Ошеломлённый, я на какое-то время так и застыл с ведром в руке. Ао поднялся и заглянул мне в лицо. Я понемногу пришёл в себя.

– П... прости.

Кровь во всём моём теле остыла, и кончики пальцев дрожали. Ведро соскользнуло с моей руки, ударилось и с грохотом отскочило от лестницы, потом покатилось, кружась, и закончило свой танец, врезавшись в стену.

– Ао, извини, извини, извини-и-и...

Я и не думал, что он может прийти, но это конечно же, не более чем отговорка.

Что же делать?

Что это я такое делаю?

К Ао так...

– Тама, успокойся. Глянь-ка, я же не пострадал.

– Но если бы ты не увернулся, то мог бы и пострадать...

– Если б не я, то Хачи пришёл бы. И тогда сейчас ты бы уже схлопотал от него в ответ.

– Да уж лучше б я схлопотал.

Ао подобрал откатившееся ведро и поставил его в углу лестничной площадки.

Затем присел на ступеньку и похлопал рядом с собой:

– Ну, давай-ка, присядь.

Ему пришлось притянуть меня за руку, и я уселся рядом с ним.

– Лицо мертвецки бледное, а глаза краснющие. Чего так?

– Да думаю, что тот, кто бросил вазу и кто запер Нору на крыше – одно лицо. Подумал, что он наверное ждал, когда я останусь один...

– Угу. Ну а глаза-то красные, наверное, не поэтому? – спросил он по-доброму.

Я закусил губу.

– Не хочешь говорить? Если создать ситуацию, когда нельзя не сказать, разговаривать легче.

Подперев щёку рукой, он посмотрел на меня.

Не пытаясь обвинять меня, он безобидно засмеялся. Его улыбка говорила о том, что он не имеет ввиду ничего плохого.

Сделать так, чтобы мне было легче разговаривать? Мне не хотелось, чтобы это делал Ао. Да и сам Ао скорее всего тоже не хочет.

– Это из-за Норы... Нора, он...

– Угу.

– ...С этой своей чрезмерной защитой, вечно меня опекает...

– Это точно.

– Раньше мне было как-то всё равно. Я один не выживу и... понимаю, что если есть кто-то, кто тебе помогает, то это не что-то само собой разумеющееся.

– Да.

– Поэтому я не хочу причинять окружающим беспокойства сверх этого, не хочу быть помехой, вот что я думал. Вот и всё, что я думал.

Голос начинал предательски дрожать. Пытаясь скрыть это, я крепко сжал руки в замок. Прижав их ко лбу, я опустил голову, чтобы скрыть лицо.

– А теперь, проявляя доброту и вмешиваясь...

Решиться сказать прямо не получалось, слова застряли в горле. Ао не подталкивал меня, но я понял, что он ждёт слов, которые последуют. Облекать в слова свои мысли стыдно и трудно, но делать вид, что ничего не произошло, уже нельзя. Слова переполнили меня, разрывая на части, и их уже невозможно было остановить.

– Раздражает. Ненавижу это всё. Вот это вот всё, уже в печёнках сидит! Я знаю, что сам ни на что не способен. Мне стыдно, что я и думать не могу никак по-другому. Я жалок. Я себя ненавижу.

«Вот как.» – Ао кивнул, будто разговаривая с самим собой.

Краем глаза я заметил, что он потянулся рукой назад.

– Ты Норе это говорил?

– Я его упрекнул. Сказал, с меня довольно. Хотя он не виноват.

Как будто рана гноилась при каждом высказанном слове. Я испытывал отвращение к собственной низости. Почему, почему я – вот такой? Почему я не могу думать по-другому?

Почему-у-у?...

– Да ты в общем-то ничего плохого и не сделал.

Я покачал головой, отрицая слова Ао.

– Не у тебя ли я спрашивал недавно, не устаёшь ли ты от того, что о тебе слишком много пекутся? – продолжил он. – Похоже, это больно как раз потому, что ты думаешь, что беспокоятся о тебе.

Точно, он спросил у меня об этом прямо перед тем, как упала ваза.

В то время у меня такого чувства не было.

– Так ведь и у меня бывает, что я так думаю. Да и Хачи, и Мике – все иногда так думают. Поэтому я так и сказал в тот раз – не напрягает ли тебя чужая забота?

Я заметил, что смотрю на Ао. Его локти лежали не коленях, а подбородок на руках. Его взгляд был направлен не на меня, а не маленькое окошко в верхней части стены, из которого падал свет.

– Когда за тебя делают абсолютно всё и не дают тебе делать то, что ты можешь, это напрягает. Ты не единственный, кто считает себя бесполезным. Хочу быть таким, хочу быть сяким – у каждого есть свой идеал. И поэтому ты разочаровываешься в том себе, который не может стать таким.

– ...Откуда... ты знаешь?

Он посмотрел на меня и, обнажив зубы, рассмеялся. Наморщившись, он посмотрел куда-то сквозь меня.

– Со мной тоже такое было.

– Но ведь ты можешь делать всё на свете.

– С твоей точки зрения может так и есть. Но я до безобразия много знаю тех, кто может больше, чем я. Да, кстати, я же уже говорил тебе, что Хачи когда-то был весьма буйным.. На самом деле...

Ао смущённо потупился и почесал щеку.

– У меня тоже был период, когда я был не таким уж примерным.